Мультикультурная страна. Что такое мультикультурализм

Самый ход жизни привел к той идее, которую творческая мысль подхватила, дав точное уродливое имя - мультикультурализм.

П. Вайль

В результате освоения данной темы студент должен: знать:

понятие мультикультурализма;
особенности мультикультурализма на Западе и в РФ

уметь:

анализировать степень межкультурной интеграции в отдельном регионе и современного мира в целом;
выделять особенности межкультурных взаимоотношений; владеть :
навыками совместного проживание в многонациональном обществе

Понятие мультикультурализма

Идея становления мультикультурного общества находится сегодня в центре самых разных политических дебатов, и это, безусловно, оправданно. С одной стороны, количество этнических конфликтов, как внутригосударственных, так и во внешней политике, увеличивается, и это заставляет задуматься о правильности существующих подходов к урегулированию сложившейся ситуации. В качестве примера можно привести курс на укрепление национальной идентичности, избранный некоторыми государствами. С другой стороны, существует процесс глобализации, который классифицируется уже большинством исследователей как процесс необратимый, который должен вести к построению глобального общества. И здесь вопрос о защите культурных различий также встает очень остро. Процесс же культурной глобализации, который мог бы привести к возникновению системы общечеловеческих ценностей, пока находится лишь в начальной стадии, и поиск какого-либо общего решения этнических проблем представляется довольно сложной задачей.

Понятия “мультикультурное общество” и “мультикуль- турализм” возникли в XX в., но обозначаемый ими феномен известен с глубокой древности.

Мультикультурализм - комплекс разнообразных процессов развития, в ходе которых раскрываются многие культуры в противовес единой национальной культуре, что ставит под сомнение существование национальной идентичности. Понятие “мультикультурализм” используется, как правило, в двух основных значениях.

В первом значении мультикультурализм - это феномен этнокультурной фрагментации социума; по-другому и более точно его можно определить как “многокультурность”, в конечном счете направленную против культуры как общенационального явления. Таким образом, речь идет не о культурной автономии в рамках некой культурной общности, а именно об ее фрагментации. Во втором значении мультикультурализм выступает как идеология и политика, которые в значительной степени опираются на либеральные концепции “культурного разнообразия”, проповедующие этнические, расовые и субкультурные предпочтения в экономической, политической и культурной сферах общественной жизни. Их цель - искоренение дискриминации и достижение “равенства” различного рода меньшинств с национальным большинством.

Термин “мультикультурализм” появился в Канаде в 60-х гг. XX в. для обозначения состояния этнокультурного, расового, религиозного разнообразия населения страны. Официально он был признан в 1971 г., явившись при этом своеобразным актом признания государственными институтами неэффективности ассимиляционной политики, направленной на гомогенизацию культурно многосоставного населения страны . Провозглашалась цель сделать государство более чувствительным к запросам своих граждан всех культурных и языковых групп. Неофициально считалось, что для правительства мультикультурализм был и остается способом увести политические дебаты от противостояния англофонов и франкофонов и тем самым избежать дальнейшей поляризации канадского общества.

Основными принципами данной идеологии являются:

позитивное отношение к этнокультурным различиям. Признание того факта, что культурное многообразие обогащает данное общество, делает его более жизнеспособным;
право на культурное отличие. Все члены и группы сообщества имеют право на сохранение и поддержание своих культурных особенностей;

культурная равноценность и взаимная толерантность;
иерархически структурированная двойная (множественная) идентичность. Каждый индивид по своему выбору может одновременно быть частью нескольких множеств, что делает их пересекающимися. Идентификация себя с государством (гражданская идентификация) является первичной, с той или иной группой - вторичной;
единство во множественности. Культурная автономия той или иной группы признается в той мере, в какой она не противоречит общим базисным ценностям большинства, с которым идентифицирует себя государство (селективное сохранение культур);
идентификация индивида с той или иной этнокультурной группой, которая формирует у него устойчивое самосознание, содействует его психологической защищенности, тем самым создавая предпосылки для открытости индивида по отношению к другим этнокультурным группам и воспитания в нем терпимости;
право на равные шансы. Культурные различия дополняются принципом недискриминации и равенства в социальной сфере;
политическая управляемость. Мультикультурализм не есть саморазвивающийся феномен, для его формирования и развития необходима политическая воля и поддержка .

Несколько позже лозунг мультикультурализма взяла на вооружение Австралия: правительство положило конец бесперспективной политике ассимиляции иммигрантов и дискриминации “цветных” и постаралось сделать государство более удобным для всех жителей независимо от происхождения и языка. Разница между Канадой и Австралией заключается, в числе прочего, в том, что канадский мультикультурализм делает основной акцент на сохранении и поощрении этнических общин, а австралийский - на свободе выбора индивидами своей культурной принадлежности и на интеграции общества . По аналогичному пути в 1975 г. пошла Швеция, объединив под одной общей шапкой мультикультурализма политику в отношении иммигрантов и традиционных меньшинств страны . Во всех трех случаях мультикультурализм понимался широко, как нечто объединяющее борьбу с дискриминацией, поддержку этнических неправительственных организаций, введение школьного обучения на языках иммигрантов и меньшинств и даже поощрение толерантности.

Модель мультикультурализма предполагает легитимацию различных форм культурного многообразия, которое лаконично выражена в формуле “интеграция без ассимиляции”. Это подразумевает, что в границах одного государства сосуществуют различные этнокультурные, конфессиональные и другие образования, имеющие право на публичную репрезентацию и сохранение своих особенных черт, образа жизни, продиктованного культурной спецификой. При этом хотелось бы заметить, что мультикультурализм - это также способ контроля и регуляции мультикультурной мозаики посредством социальных механизмов.

Ученый С. Бенхабиб обозначила ситуацию культурного плюрализма термином радикальный, или мозаичный мультикультурализм, понимая под последним наличие в пределах одного политического образования четко дифференцированных общностей, сохраняющих свою идентичность и границы, подобно элементам, составляющим мозаику. Мозаичный мультикультурализм предполагает определенный набор механизмов, обеспечивающих его долгосрочное функционирование: эгалитарная взаимность, добровольное самопри- числение, свобода выхода и ассоциации. По мнению С. Бенхабиб, вышеперечисленные социальные регуляторы обеспечивают жизнеспособность данной модели культуры в ее реальном измерении с учетом того обстоятельства, что сами культуры и субкультуры, образующие мозаичное поле, не являются застывшими, статичными образованиями, но содержат программу роста и изменений .

Среди российских исследователей интерес к феномену мультикультурализма был стимулирован событиями 90-х гг. XX в., повлекшими за собой всплеск этнического самосознания, заметно поколебавшими монолит советской идентичности. Так В. А. Тишков акцентировал внимание на том, что мультикультурализм - это не только момент фиксации и признания в обществе (государстве) наличия культурных различий, но и “концептуальная позиция в сфере политической философии и этики”, находящая свое выражение в правовых нормах, общественных институтах, повседневной жизни людей .

Наиболее общее представление о мультикультурализме как об идеологии дает В. С. Котельников: i(Мультикультурализм - это концепция, которая предлагает признать, что все культуры равны и имеют одинаковое право на жизнь. Мультикультурализм предлагает интеграцию (объединение) культур без их ассимиляции (слияния)” . Так, российский ученый В. Малахов своей статье “Культурный плюрализм versus мультикультурализм” высказывает мнение,что “идеология мультикультурализма - скорее препятствие на пути формирования мультикультурного общества, чем средство такого формирования. <...> мультикультурализм, возведенный в идеологию, блокирует демократический плюрализм, подменяя гражданское общество совокупностью автономных и конкурирующих друг с другом “культурных сообществ” .

Однако взгляды упомянутых выше ученых практически не затрагивают политической стороны вопроса. Признание иных культур на уровне межличностного общения является вполне традиционным для большинства культур мира, особенно если речь идет о культурах, относительно близких или когда контакт происходит на нейтральной территории. В условиях, когда политическая роль этносов в мире была исторически определена и устойчива, мультикультурализм являлся лишь признанием факта, что все народы отличаются друг от друга. Но в XX в. с началом бурных социальных, политических, экономических, культурных и научных трансформаций, с началом эпохи массовой миграции мультикультурализм из исключительно культурной плоскости перешел в плоскость социально-политическую. При этом внутри самого мультикультурализма стали отчетливо выделяться две большие подгруппы: мягкий мультикультурализм - когда много- культурность признается, а ее развитию не препятствуется, и жесткий мультикультурализм - когда многокультурный уклад намеренно стимулируется и культивируется . Согласно предположению А. А. Борисова, мультикультурализм следует понимать, во-первых, как идеологию и политику, надстраивающую над этническими ценностями общенациональные; во-вторых - как феномен этнокультурной фрагментации социума, который синонимичен “многокультурности” и выступает, таким образом, против культуры как общенационального движения . Здесь отчетливо прослеживается существующее расхождение между мультикультурализмом как идеологией, политикой и мультикультурализмом как культурной многосоставностью, многосегментностью общества, актуализирующей в социуме горизонтальные, ризоматические связи (т. е. мультикультурализмом как живой реальностью).

Некоторые коррективы в прочтение термина и трактовки самого культурного явления внес А. И. Куропятник. Он отметил три уровня понимания мультикультурализма, на настоящий момент закрепившихся в социальных науках:

демографический, суть которого заключается в описании изменений демографических, этнокультурных параметров национальных обществ под влиянием эндогенных (миграция) и экзогенных (иммиграция) факторов; мультикуль- турализм в данном случае понимается как политика интеграции иммигрантов в принимающее общество;
идеологический, в рамках которого обсуждаются концепции национальных идеологий;
политический, ориентированный на практическое применение принципов мультикультурализма как идеологии, политики, на этом уровне рассматриваются права культурных, национальных и других меньшинств, реализуются программы их социальной поддержки; в данном случае мультикультура- лизм - это политическая программа, направленная на гармонизацию отношений между государством и этническими, культурными меньшинствами, составляющими это государство, а также на урегулирование отношений внутри этих меньшинств .

Данные тезисы можно структурно представить следующим образом:

1. Демографический (миграция + традиции)
2. Идеологический (программа действий).
3. Политический уровень (алгоритм).

Российский специалист Н. С. Кирбаев трактует политическую сущность мультикультурализма как “теорию, практику и политику неконфликтного сосуществования в одном жизненном пространстве множества разнородных культурных групп. Он утверждает уважение к различиям, но при этом не отказывается от поиска универсальности” .

Мультикультурализм как политический проект родился в XX столетии в качестве ответа на неудачи ассимиляторской политики в Австралии, Канаде, США, как своего рода модель адаптации к культурному многообразию, которое не удалось унифицировать. Дополнительный толчок смене ассимиляторской политики на мультикультуралистскую дало провозглашение идеологии прав человека в качестве доминанты мировой политики. А последовавшая за этим актуализация вопроса о правах народов, стала логичной экстраполяцией прав человека на этнические и культурные группы.

Становление мультикультурализма стимулировалось также нуждами экономики и политики. Как отмечает Р. Инглегарт: “Любая стабильная экономическая или политическая система располагает соответствующей культурной системой, на которую она опирается и которая как бы узаконивает ее существование” . В условиях глобального противостояния по линии коммунизм- капитализм коммунизм имел ряд преимуществ и выглядел путем развития значительно более гуманным и демократическим. СССР на практике демонстрировал собой образец культурного и этнического общежития, в котором даже самые малые народы получили не только равноправие с “главными” народами страны, но пользовались возможностью ускоренного развития за счет государства. Несомненно, такое положение дел льстило интеллигенции и национальным элитам “неосновных” этносов Запада. И в этой связи можно сказать, что мультикультурализм в нынешнем его виде стал, в том числе, вынужденной уступкой коммунистической идее со стороны западных правительств. При этом, по оценке Н. Фрэзера, между коммунизмом и мультикультурализ- мом есть существенное различие. При одинаковой важности для обеих идеологических платформ требования более справедливого распределения благ одни группы будут требовать полного равенства (коммунизм), а другие - признания своей специфики (мультикультурализм) .

Под воздействием вышеперечисленных, а также других, более специфических в каждом конкретном случае, причин мультикультуралистская политика получила свое распространение в мире. Параллельно с процессом расширения ее (политики) поля все большую популярность набирал ее идеологический фундамент - идеология мультикультурализма с сердцевиной в виде категории “толерантность”. И в настоящее время мультикультурализм является уже вполне устоявшимся понятием для современного мира.

Ч. Кукатас в своей работе “Теоретические основы мультикультурализма” предложил следующую схему, описывающую возможные варианты национальных политик (рис. 21.1).

Рис. 21.1.

Данная схема примечательна тем, что дает широкое представление о возможных вариантах политики этнической дискриминации. Рассмотрим ее более подробно.

Изоляционизм - процесс насаждения внутри общества единообразия, при закрытом доступе извне для “чужаков”.

Например: правление пожизненного Президента, Фельдмаршала Аль-Хаджи Иди Амина в Уганде.

Апартеид - официальная политика расовой сегрегации, которая допускает присутствие “других” в обществе, в том числе и насильственное включение, но при этом исключает возможность интеграции в данное общество. Например: эпоха рабства в США, ЮАР в 1948-1990 гг., Южная Родезия в 1930-1980 гг. и др.

Рабство - система насильственного включения “других” народов в собственную жизнь государства при отсутствии возможности интеграции для “других”. Например: эпоха рабства в Египте, Персии и других странах.

Метекизм (от названия постоянно проживающих в древнегреческих полисах иноземцев - метеков) - положительное отношение государства к интеграции “чужаков, но не позволяющее их полноценного включения в общество. Например: отношение к русским гражданам в бывших странах СССР, таких как Латвия, Литва, Эстония в настоящее время; политика Германии в отношении турецких наемных рабочих и т. д.

Интервенционизм - политика навязывания государством собственного образа жизни другим народам, в том числе за своими пределами, но не позволяющая участвовать им в жизни данного государства. Например: Крестовые походы европейцев и т. д.

Ассимиляторство - подход связан с культурным воздействием на иммигрантов, но он может применяться и в отношении коренных народов. Примером того служит политика “Австралия для белых”. Считалось необходимым ассимилировать аборигенов, привить им европейскую культуру преимущественно англо-кельтского общества.

Империализм - порядок навязывания государствам собственного образа жизни, инкорпорирование их в свой состав, распространение собственных высокоинтегрированных структур другим народам, в том числе за своими пределами. Например: современная политика США повсеместного насаждения собственной культуры и образа жизни, инкорпорация других государств в подконтрольные США структуры: от премий “Оскар” и “Грэмми” до политики НАТО.

Миллгтизм - политика терпимого отношения государства к культурным укладам “других” народов на своей территории, но не позволяющая их самоопределения и выхода из своего состава. Например: политика Османской Империи в отношении “миллетов” - самоуправляющихся религиозных общин; политика Российской Империи по отношению к “малым народам” и ассимиляция (акультулиризация).

Существует множество аргументов для отстаивания и критики каждой из представленных моделей национальной политики. Не вдаваясь в подробности данных споров, можно отметить лишь то, что отсутствие внятной концепции национальной политики является губительным для этнонаци- ональной сферы любого государства.

Культурно плюралистическое (“мультикультурное”) общество - это общество, в котором нет “господствующей культуры” и в котором понятие “культура” не прикреплено к понятию “этнос”. Это общество, предоставляющее индивидам свободу выбора, при этом культурные образцы остаются их “собственными”.

Культурное разнообразие - это не только и не столько этническое разнообразие, это разнообразие жизненных стилей, культурных ориентаций и культурных тенденций. Культурный плюрализм состоит не в параллельном существовании автономных “идентичностей”, а в их взаимодействии, что предполагает как их взаимное проникновение, так и взаимную трансформацию.

Разнообразие - этническое, национальное, культурное - определяет движение от замкнутой иерархической структуры к созданию иных конфигураций, содержащих более сложные приемы сопряжения компонентов в системе.

Ввиду вышеупомянутых средоточий политик культурного плюрализма в демократическом обществе образуется не поощрение “диалога” между этнолингвистическими и эт- ноконфессиональными группами, а формирование общего коммуникационного пространства, которое по своей природе “надэтнично”.

Существуют различные, порой диаметрально противоположные, точки зрения на роль и перспективы мультикультурализма. Для одних мультикультурализм - это необходимое условие, фундамент мирного межкультурного сосуществования. По мнению других, чрезмерное увлечение идеями мультикультурализма может привести к потере самобытности культур. В понимании третьих, настроенных наиболее критично, мультикультурализм в современном мире представляет собой новый тип “модернизированного расизма”.

Итак, сегодня, когда культуры все более тесно взаимодействуют друг с другом, а СМИ позволяют людям быть в курсе глобальных и локальных событий, невозможно дать однозначный ответ на вопрос, каковы перспективы дискурса мультикультурализма. Скорее всего, он сохранится, но, вероятно, подвергнется серьезным изменениям. В любом случае шансы для коммуникации, при которой возможно взаимного понимание и признание, сегодня велики как никогда, что и позволяет нам надеяться на благоприятный сценарий будущего.

Мальковская И. А. Многоликий Янус открытого общества: опыткритического осмысления ликов общества в эпоху глобализации. -М.: КомКнига, 2005. - С. 189.
Geifiler R. Multikulturalismus in Kanada - Modell fuer Deutschland? // Bundeszentrale fuer politischeBildung. Regime des Zugangs. URL: . Datum des Zugangs: 26.03.2006.
Инглегарт Р. Модернизация и постмодернизация // Новаяпостиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В. Л. Иноземцева. - М.: Academia, 1999. - С. 272.
Fraser N. From redistribution to recognition? Dilemmas of justicein a ‘post-socialist’ age // New Left Review. - 1995.
Кукатас Ч. Теоретические основы мультикультурализма. -URL: http://www.inliberty.ru/library/study/327/

1 декабря 2010

Мультикультурная революция в Европе: что это такое?

Андрей БОГЕН / Гамбург

Горящие парижские предместья, банды бритоголовых турок и албанцев держат в страхе почтенных граждан, толпы женщин в мусульманских платках заполоняют улицы европейских городов, бледные стареющие европейцы по вечерам спешат спрятаться в своих домах, подчиняясь добровольно установленному «комендантскому часу» – приблизительно такую картину рисуют многие российские СМИ, когда речь заходит о современной Европе.

При этом российская пресса охотно ссылается на политиков и публицистов типа Ангелы Меркель, Хорста Зеехофера или Тило Саррацина, в один голос – хотя и в разных выражениях – утверждающих, что мультикультурная политика потерпела поражение.

Но соответствует ли такая картина действительности? И что такое, собственно, мультикультурная политика? В чем заключается её концепция? И кто и по каким причинам выступает против неё?

Наследие романтизма

Примерно двести лет назад европейский романтизм впервые осознал ценность национальной культуры. Уроки Французской революции и разочарование от несбывшихся надежд на рациональное переустройство общества породили тогда эстетическую идеологию, центральной проблемой которой стал конфликт между мечтой и действительностью, а главным тезисом – идея абсолютной ценности экзистенциальной свободы. «Только идея свободы самодостаточна для меня. Всё остальное убивает моё сердце», – писал один из крупнейших идеологов романтизма немецкий философ Иоганн Фихте.

Иоганн Готлиб Фихте (1762-1814)

Протест против реальности нуждался в опоре. Эта опора не могла быть найдена в повседневной жизни, и в её поисках романтики обратились к душе человека, к истории, к культуре сначала своей, а затем и другой нации – к культурам экзотических стран и народов. Неизбежным следствием стал отказ от европоцентричности, неизбежным выводом – идея, что только взаимодействие разных культур является залогом полноценного развития каждой отдельной культуры.

«Страна, которая не принимает других, быстро идет к своей гибели», — так выразил этот вывод Гёте.

Иоганн Вольфганг фон Гёте (1749-1832)

Разумеется, романтизм был не единственным направлением в европейской культуре. Да и внутри самого романтизма были разные течения и направления, в том числе и довольно реакционные. Но романтизм в целом стал первой культурной формацией, провозгласившей идею прав человека не только политической, но и эстетической категорией, и потому лег в основу традиции, без которой невозможно представить европейскую культуру – традиции борьбы за примат отдельного над общим, исключительного над общепринятым, личности над массой. Не случайно, и многие отдельные европейские страны (например, Германия) и Европейский Союз в целом видят истоки своей современной государственности в революции 1848 года – романтической по идеологии и по духу.

Уходит своими корнями в романтизм и концепция мультикультурализма. Это концепция, в которой многие сейчас видят угрозу «европейской культуре», но без которой эту европейскую культуру трудно себе представить.

Бремя белых

Прошло, однако, более ста лет, прежде чем эта концепция была окончательно оформлена и выражена языком конкретной политической идеологии. За это время успела достичь своего расцвета и исчезнуть целая эпоха – эпоха колониализма. Основным аргументом в пользу колониальных захватов был как раз аргумент, противоположный романтической идее ценности любой культуры и состоящий в том, что «белый человек» несёт якобы «отсталым» народам блага своей цивилизации. Аргумент этот, впрочем, уже в XVI веке – то есть в самом начале европейской экспансии – был поставлен под сомнение (например, в трудах Бартоломео де Лас Касаса), до сих пор полностью не отвергнут. «Бременем белых» назвал эту своеобразную миссию европейцев Рельярд Киплинг.

Африканские рабочие – дети и взрослые – жертвы отрубания рук за невыполнение нормы по сбору каучука. Бельгийское Конго, конец XIX века

Тем не менее сегодня вряд ли кто всерьез сможет утверждать, что культуры Индии или Китая с их тысячелетней истории в чем-то уступали европейской или что ацтеки были «отсталым» народом. Просто европейцы на какой-то момент оказались сильнее – точно так же, как в свое время сильнее оказались персы, разрушившие Вавилон и Древний Египет, или монголы под предводительством Чингисхана. Среди благ цивилизации, которые европейцы принесли «отсталым народам» были не только насаждения рабства или уничтожение миллионов людей, но и такие явления, как массовый голод в той же Индии (в 1936 году люди умирали от него прямо перед дворцами Калькутты), уничтожение собрания древних рукописей в исламском университете в Тимбукту (Мали) или отрубание рук африканским рабочим за невыполнение нормы по сбору каучука в Бельгийском Конго – мера по повышению производительности труда, которой позавидовали бы и Генрих Гиммлер, и Лаврентий Берия. На самом деле Европа несла в Африку или Индию отнюдь не культуру – настоящая культура всегда в оппозиции насилию и грабежу – она несла порядок, на основе которого она могла эксплуатировать и богатеть.

Богатство и процветание современной Европы – не исключая и Россию – в значительной степени основаны на этой колониальной эксплуатации и этом колониальном грабеже – обстоятельство, о котором не следует забывать, когда речь заходит о взаимоотношениях богатого «Севера» и бедного «Юга». Понадобилась трагедия Второй мировой войны, чтобы европейское сознание поняло порочность и несправедливость установленного им самим принципа и оказалось готово не только отказаться от него, но и попробовать хотя бы отчасти исправить то положение вещей, которое было по этому принципу создано: положение, при котором даже после освобождения от колониального ига большинство африканских и азиатских стран оказались во власти нужды и под властью авторитарных и коррумпированных диктатур.

И хотя большие группы выходцев из Африки или Азии жили в Европе очень давно (первая китайская община появилась, например, в Ливерпуле еще в XIX веке), именно после падения колониализма в Европе появились миллионы иммигрантов – причем отнюдь не только по экономическим причинам. И, разумеется, вместе с ними появились проблемы. А значит, возник и вопрос: как эти проблемы решить?

Что такое мультикультурализм

Концепция мультикультурализма в своём современном виде возникла на волне отвращения к фашизму и колониализму под влиянием молодёжной революции 60-х годов и окончательно оформилась после падения коммунизма, когда мир стал прозрачнее, когда стало ясно, что отдельные народы не могут бесконечно существовать за железобетонными надолбами границ национальных государств. Одним из программных документов этой концепции стала статья Даниеля Кон-Бендита и Томаса Шмида «Если Запад становится неотразим», опубликованная в ноябре 1991 года в газете Die Zeit.

Даниель Кон-Бендит – лидер восставших парижских студентов (1968)

«Нации и государства пытаются делать вид, будто они суверенны, — говорилось в ней, — Но, даже не принимая во внимание тот факт, что неограниченный суверенитет национальных государств перед лицом таких тенденций, как объединение Европы, более не актуален, можно смело сказать, что этот суверенитет – уже давно чистая иллюзия. Нынешние и будущие иммиграционные процессы имеют настолько глубокие причины, что ни одного государство, используя прежние методы, не сможет держать их под контролем. Богатые страны, как, например, Германия, не имеют иного выбора, кроме как принять тот факт, что они уже стали странами иммигрантов и что они останутся таковыми в будущем. Вопрос лишь в том, как быть с этим фактом. А ответом должна стать новая политика в отношении иммиграции и иммигрантов».

Ключевыми аспектами этой новой политики должны были, по мнению Кон-Бендита и Шмида, стать, во-первых, либерализация условий въезда в страны Европы и, во-вторых, создание лучших условий для реализации творческого и экономического потенциала иммигрантов. Право на въезд не должно быть ограничено правом на предоставление политического убежища жертвам преследований по политическим, религиозным, расовым или сексуальным мотивам. Оно должно в принципе предоставляться всем желающим въехать в страну – в соответствии с квотами, которые должны определяться культурными и экономическими потребностями общества, принимающего иммигрантов. Главным шагом в направлении реализации потенциала иммигрантов должно было стать введение двойного гражданства и отказ от абсурдного и архаичного национального принципа, по которому, например, право на немецкое гражданство имеет только человек, в жилах которого течет немецкая кровь.

Даниель Кон-Бендит – депутат Европарламента от Партии зеленых (2009)

Будущее Европы – это мультикультурное общество, подчеркивали Кон-Бендит и Шмид. При этом они ясно указывали, что такое общество отнюдь не будет с самого начала гармоничным: «Мультикультурное общество жестоко, стремительно и мало кооперативно, в нем существует очевидное социальное неравенство и в нем есть свои победители и свои проигравшие; оно заключает в себе центробежную тенденцию к разделению различных групп». Однако этого не следует бояться, в конечном счете, мультикультурное общество будет определяться не силами, способными к конфронтации, а силами, способными к интеграции друг с другом. Но при одном условии – если в этом обществе будут приняты разумные правила игры.

Поэтому мультикультурное общество должно стать обществом, в котором каждой культуре гарантирована возможность самореализации и самоутверждения, при условии принятия этой культурой демократических и гуманистических ценностей.

Тезисы Кон-Бендита и Шмида, разумеется, были восприняты как нечто чересчур смелое, однако они в экстремальной форме как раз и выражали одну из основных идей европейского леволиберального дискурса: идею толерантности.

Победа или поражение?

С самого начала мультикультурное общество противопоставлялось, во-первых, теории «плавильного котла», согласно которой иммигрантские культуры только утратив свою идентичность, способны породить культуру новой нации, а во-вторых, ассимиляции, предполагающей растворение малых народов в большом. Ключевым термином стала интеграция – сотрудничество и сближение разных культур на одной общей основе.

В настоящее время мультикультурализм является официальной политикой в Канаде, Австралии и некоторых других странах. Очевидно, что он во многом определяет культурную политику США, хотя как основополагающий принцип там и не провозглашен. В Европе судьба мультикультурализма оказалась сложнее. Реакция на идею мультикультурализма не заставила себя ждать и оказалась достаточно острой.

Рассмотрим ситуацию с мультикультурализмом на примере Германии. Во-первых, потому что это крупнейшая европейская страна, а во-вторых, потому что дискуссия о политике в отношении иностранцев, развернувшаяся в этой стране, наиболее полно отражает ситуацию во всей Европе.

После прихода в 1998 году к власти в Германии «красно-зеленых» (коалиция СДПГ и Партии зеленых) создание в стране мультикультурного общества, если и не было объявлено официальной политической целью, то явно рассматривалось как нечто желательное. Правда, двойное гражданство, право на которое существует во многих странах Европы, в Германии введено не было, и к началу нынешнего столетия в этой стране уже выросло, по крайней мере, одно поколение людей, родившихся на немецкой земле, говорящих по-немецки, но юридически имеющих статус иностранцев.

Немецкий режиссер турецкого происхождения Фатих Акын

Вообще говорить об «успехах» или «неудачах» мультикультурной политики сложно. Не потому, что нет данных, а потому, что сразу же встает вопрос о том, с каких позиций следует анализировать эти данные. О цифрах речь пойдет дальше. Но может быть яснее чем все цифры, в пользу мультикультурализма говорит тот факт, что за последние 10-20 лет самыми заметными явлениями немецкой культуры стали не только режиссер Фатих Акин (чей фильм «Об стену» получил главный приз Берлинского кинофестиваля 2004 года), писатели Феридун Заимоглу и Владимир Каминер, боксёры Владимир и Виталий Кличко и десятки других имён в самых разных сферах литературы, искусства и спорта, но и тот специфический мультикультурный образ жизни, особенно заметный в таких больших городах, как Гамбург, Берлин или Кёльн. В иных районах этих городов театры, художественные галереи, бары, магазины, кафе создают ощущение особого интернационального микроклимата, в котором человек может путешествовать «по культурам» разных стран и этнических групп в пределах одной улицы. Кого-то такая возможность, естественно, радует, но кого-то, безусловно, нет.

Кадр из фильма Фатиха Акына Gegen die Wand (2003)

Уже в 2004 году Ангела Меркель, ставшая тогда кандидатом на пост бундесканцлера от блока ХДС/ХСС, впервые открыто заявила, что мультикультурная политика потерпела поражение и что дальнейшее существование иных культур в Германии возможно только при условии их полного подчинения главенствующей немецкой культуре. Это заявление вызвало, разумеется, возражения и дискуссию в прессе, не очень, впрочем, поначалу жаркую. Тогда вопрос о мультикультурном обществе в Германии оказался явно второстепенным на фоне экономических проблем, стоящих в центре избирательной кампании 2005 года.

Ангела Меркель: «Мультикультурная политика потерпела поражение»

Но после того, как блок ХДС/ХСС стал в 2005 году правящей партией, и особенно после прихода к власти в 2009 году «черно- желтой» коалиции (ХДС/ХСС и партии свободных демократов — СвДП), атаки на мультикультурное общество усилились и стали неотъемлемой константой политической жизни Германии. Каждый раз, правда, они наталкивались на острое сопротивление со стороны либерального лагеря и, в конечном счете, не получали широкой поддержки среди населения.

Бывший министр-президент земли Гессен Роланд Кох

Так, в 2008 году министр-президент земли Гессен Роланд Кох (ХДС), один из самых консервативных немецких политиков и один из самых непримиримых противников концепции мультикультурализма, попытался построить избирательную кампанию перед земельными выборами на антииммигрантской риторике. Поводом для неё он избрал нападение группы хулиганов иностранного происхождения на пенсионера, происшедшее в мюнхенском метро в декабре 2007 года, а в качестве мер «по улучшению положения» предложил целый ряд очень сомнительных с конституционной точки зрения мероприятий, вплоть до интернирования подозрительных несовершеннолетних иностранцев.

Земельные выборы 2008 года Кох с треском проиграл. Правда, ХДС удалось сохранить за собой власть в Гессене, но сам Кох был вынужден уйти со своего поста.

После этого тема иностранцев, интеграции и мультикультурализма опять на какое-то время отступила на задний план. Но в нынешнем году она снова оказалась в центре внимания средств массовой информации в связи с выходом скандальной книги члена правления Бундесбанка Тило Саррацина «Самоликвидация Германии».

В книге Саррацина речь идет главным образом о проблеме мигрантов из мусульманских стран, которые, по утверждению Сарацина, не только не хотят, но и не способны интегрироваться в немецкое общество и тем самым представляют опасность для будущего страны – тем более, что благодаря высокой рождаемости их число постоянно растет.

Карикатура на Коха в сатирическом журнале „Титаник“

Попробуем разобраться, в чём именно состоят основные обвинения, которые противники мультикультурализма и толерантности предъявляют иностранцам в Германии и в Европе. В чём действительно они видят проблему? И насколько их тезисы обоснованны?

Одна из улиц в гамбургском районе Альтона-Оттензен – одном из самых интернациональных городских районов мира

Иностранцы в Германии: обвинения и факты

Первый из аргументов противников толерантности по отношения к иностранцам состоит в том, что число иностранцев постоянно увеличивается и что европейские народы скоро окажутся в меньшинстве в их собственных странах. В действительности, в 1910 году в Германии жило 6,5 миллионов иностранцев, что тогда, при общем населении в 65 миллионов человек, составляло примерно 10% всех живущих в стране. В конце Второй мировой войны, в 1944 году, число «иностранцев», из-за угнанных на принудительные работы лиц, увеличилось до 20%. Но ни при кайзере Вильгельме, ни при Гитлере никто не рассматривал эти цифры как угрожающие для «здоровья немецкой нации». Сейчас число иммигрантов в Германии составляет 7,32 миллиона человек – это всего лишь 8,9% от общего населения. Это означает, что число иностранцев в стране не только не увеличилось, но наоборот уменьшилось за последние сто лет. Тревогу противников «многонациональной» Германии вызывает не столько реальный рост числа иммигрантов, сколько их новый культурный и политический статус.

Второй важнейший аргумент против иммиграции – экономический. Иностранцы якобы живут за счет коренного населения, не работают, получают социальную помощь и т. д. В действительности, даже если оставить в стороне тот факт, что иностранные рабочие внесли значительный вклад в развитие немецкой экономики в 60-е годы, работающие в Германии иностранцы ежегодно вносят в немецкую экономику 128 миллиардов евро, а это 6 процентов ВНП. При этом уже в 1991 году иностранцы платили 6,5 миллиардов евро в немецкие пенсионные фонды, получая при этом всего лишь 1,9 миллиарда евро из этих фондов, то есть фактически оплачивали значительную часть пенсий того самого коренного населения, за счет которого они якобы живут. В 2006 году, согласно данным Института планирования рабочего рынка (IZA) в Бонне, иностранцы выплачивали в немецкие социальные фонды уже 12,8 миллиарда евро – таким образом, их вклад в социальное государство постоянно растёт.

Но иностранцы отбирают рабочие места у немцев, возражают противники иммигрантов. На самом деле только предприниматели турецкого происхождения создали в Германии к 2006 году 69 тысяч новых предприятий в разных сферах народного хозяйства и около 120 тысяч новых рабочих мест. Причём эта тенденция также растёт.

Иностранцы криминальны, в их среде процветает высокая преступность, утверждают критики мультикультурализма. В действительности с 1993 по 1996 годы (то есть годы наибольшей популярности идей мультикультурализма в стране) число подозреваемых в преступлениях среди иностранцев сократилось в Германии на 20%. При этом, число преступлений с применением насилия, совершенных иностранцами, увеличилось на 1,5%, но число подобных преступлений, совершенных за тот же период немцами, увеличилось на 12,3%. А вот число краж сократилось: среди немцев на 3,6%, среди иностранцев – на 27,3%. В 2005 году по данным Министерства внутренних дел число преступлений, совершаемых иностранцами, сократилось на 5%, а число преступлений, совершаемых немцами – на 2,4%. И это с учётом того обстоятельства, что согласно данным информационного агентства dpa, только 20% немцев, ставших жертвами преступлений, совершенных немцами, делают заявление в полиции, а в случае преступлений, совершенных иностранцами, о них заявляет 30% потерпевших.

«Параллельное общество»

Акция исламистов в Лондоне.На плакате написано: «Ислам будет преобладать»

Иными словами, статистика и факты не свидетельствуют против иностранцев в Германии. Скорее, они обнаруживают несостоятельность тех, кто их выдвигает, и подтверждают необходимость большей открытости европейского общества. Поэтому в последнее время противники мультикультурализма стараются избегать конкретных фактов и делают ставку на эмоции. Именно на эмоции среднего европейского обывателя рассчитан их новый тезис – тезис о существовании в Европе так называемого «параллельного общества».

Параллельное общество, сложившееся в иммигрантской среде, возникло якобы в результате политики мультикультурализма и как раз и заменило собой то самое мультикультурное общество, о котором мечтали идеалисты 90-х годов, утверждают приверженцы жесткой линии. Факт наличия параллельного общества не отрицают и сторонники мультикультурализма. Вопрос, однако, состоит, по их мнению, в том, каковы подлинные причины возникновения этого общества и что представляет собой его альтернативу.

Немецкий журналист турецкого происхождения Хаснаим Кацым пишет в Der Spiegel, что его ужасно раздражает не столько негативное отношение к себе, как к человеку с явно не немецкой внешностью, сколько скорее слова «Как вы хорошо говорите по-немецки!», которые он постоянно слышит. Ведь они, по сути дела, означают, что немецкое общество не готово по-настоящему принять его как равного. А это, в свою очередь, говорит о том, что подлинная интеграция на сегодняшний день ещё очень проблематична. Но разве иностранцы виноваты в этом?

Как следствие такого отношения к иностранцам Кацым рассматривает ситуацию, при которой тысячи высококвалифицированных иммигрантов не могут найти работу по специальности. И это при том, что Германия остро нуждается в специалистах, особенно в компьютерной области. В 2005 году правительство Герхарда Шредера даже объявило о выпуске «зеленых карт» по американскому образцу, стремясь таким образом привлечь в страну образованных иностранцев, но потерпело неудачу с этой затеей, так правила въезда в Германию оказались настолько неблагоприятны, что приехало всего около двух тысяч человек.

Образованный иностранец часто вызывает у европейцев недоумение, а порой и открытую враждебность: один африканский аспирант рассказал в интервью Der Spiegel, что на улице Йены в ответ на вопрос, где находится местный университет, он услышал: «А что тебе там надо?» Нельзя сказать, чтобы подобный случай был для Германии типичным, но он, безусловно, показателен.

Чувствуя свою отчуждённость от немецкого (и европейского) общества, иностранцы начинают тяготеть к своей среде, а эта среда, действительно, часто живет по законам, далеким от принципов демократии и уважения прав личности. Немецкая исследовательница социальных вопросов Несла Келек (турчанка по происхождению) утверждает, что каждая вторая турецкая женщина в Германии живет в так называемом «принудительном браке»: не с мужем или партнером, которого она выбрала добровольно, а с тем, который был предписан ей кланом родственников. Ответственность за такую ситуацию Келек возлагает на ложное понимание толерантности, в основе которого, в сущности, лежит пренебрежение к иностранцам как к отдельным личностям: в них видят лишь общую массу людей с особой внешностью и культурными особенностями, не замечая, что эта масса состоит из людей. И только, когда происходит, очередное «убийство чести» (как, например, 2 марта 2009 близ Крефельда 20-летнюю курдскую девушку Гюльзум Семин убил её брат за то, что она имела любовную связь и сделала аборт), общественность просыпается и начинает смутно осознавать наличие проблем на совсем ином уровне – уровне человеческих судеб.

Подобные утверждения перекликаются с тезисами одного из наиболее острых критиков мультикультурной идеологии слева – французского «нового философа» Паскаля Брюкнера, обвинявшего мультикультурализм в толерантности по отношению к общинам за счет толерантности по отношению к людям. По его словам, мультикультурализм «предоставляет равные права сообществам, но не людям, которые эти сообщества образуют. И тем самым отказывает этим людям в свободе освободиться от традиций этих сообществ».

Но означает ли это, что мультикультурализм действительно потерпел поражение? Вряд ли. Ведь большая часть конфликтов происходит не между разными национальными общинами, а внутри этих общин, и связана с тем, что многие их члены – в первую очередь девушки и молодые женщины – отвергают принятые в этих общинах строгие патриархальные правила и стремятся жить по западным нормам. Очевидно, что причина возникновения «параллельного общества» состоит не в мультикультурной политике, а как раз в том, что проводится эта политика недостаточно последовательно. Очевидно также, что политика эта, вероятно, нуждается в определенной корректировке в соответствии с новыми фактами и новой реальностью, возникающей при взаимодействии культур.

Мультикультурали́зм - политика, направленная на развитие и сохранение в отдельно взятой стране и в мире в целом культурных различий, и обосновывающая такую политику теория или идеология.

Мультикультурализм противопоставляется концепции «плавильного котла» (англ. melting pot), где предполагается слияние всех культур в одну. В качестве примеров можно привести Канаду, где культивируется мультикультурализм, и США, где традиционно провозглашается концепция «плавильного котла».

Мультикультурализм - один из аспектов толерантности, заключающийся в требовании параллельного существования культур в целях их взаимного проникновения, обогащения и развития в общечеловеческом русле массовой культуры. Идея мультикультурализма выдвигается главным образом в высокоразвитых обществах Европы, где издавна существует высокий уровень культурного развития. В современной Европе мультикультурализм предполагает прежде всего включение в её культурное поле элементов культур иммигрантов из стран «третьего мира» (в том числе из бывших колоний европейских стран).

Критики мультикультурализма утверждают, что в итоге получается полное разрушение многовековых культурных устоев, развитых культурных традиций, так как подобное смешение всегда ведёт к усреднению. По их мнению, если низкий уровень культурного развития пришельцев несомненно повышается, то высокий уровень культуры целевой страны мультикультурализма неизменно падает.

Мультикультурное общество

Культурно плюралистическое (“мультикультурное”) общество - это общество, в котором нет «господствующей культуры» (и в котором понятие «культура» не прикреплено к понятию «этнос»). Это общество, в котором индивидам предоставлена свобода выбирать, какие культурные образцы являются их “собственными”.

Культурное разнообразие – это не только и не столько этническое разнообразие. Это разнообразие жизненных стилей, культурных ориентаций и культурных тенденций. Культурный плюрализм состоит не в параллельном существовании автономных “идентичностей”, а в их взаимодействии, что предполагает как их взаимное проникновение, так и взаимную трансформацию.

Поэтому средоточие политик культурного плюрализма в демократическом обществе образует не поощрение “диалога” между этнолингвистическими и этноконфессиональными группами, а формирование общего коммуникационного пространства, которое по своей природе надэтнично.

Обоснование Мультикультурализма

Мультикультурализм, весьма противоречивое междисциплинарное явление, включающее идеологические, философские, художественные аспекты, и оперирующее в сферах антропологии, социологии, политологии, экономики, историографии, педагогики, наконец, литературоведения и философии. Это явление выступает в качестве выражения и одновременно, в какой- то мере обоснования плюралистичной культурной парадигмы, ставящей задачей предложить новое «идеальное» и часто утопическое видение в соответствии или по контрасту с активно дискутируемым идеалом общества и культуры «разнообразия».

Мультикультурализм - понятие достаточно новое для отечественной литературной критики и культурологии. Более того, сам термин вызывает нередко сомнения и неприятие, хотя и отечественные, и американские исследования прошлых лет изобиловали различными синонимами понятия «мультикультуры», такими как многосоставность, поликультура, множественность культурных традиций, не сливающихся в единство. Все это в определенной мере подготовило почву для современного бума, связанного с мультикультурализмом, очень многие элементы которого существовали, были заложены в американской традиции с начала ее самостоятельного бытования. Поскольку у нас общепринятого термина для определения данного феномена выработано еще не было, представляется целесообразным использовать термин «Мультикультурализм», на сегодняшний день достаточно устоявшийся в англоязычной традиции, а также соответствующее ему более широкое понятие мультикультуры, как основного предмета и идеала различных исследований, оперирующих в сфере поликультуры.

Понятие мультикультурализма и само стало сегодня «резиновым» термином, включающим огромное количество зачастую противоречивых тенденций и явлений, так что каждый из исследователей, обращающихся к этому феномену, вкладывает в него по сути свой смысл. В результате, в мультикультурализме оказываются нередко перемешаны и непримиримы, скорее политические, нежели собственно культурные парадигмы. Важно отметить уже теперь, что мультикультурный проект не является освободительным или напротив, узурпаторским, охранительным по своему пафосу, не имеет идеологии и, в конечном счете, этики и по существу может быть использован и используется культурными группами с совершенно противоположными целями. Это, однако, говорит скорее о его пластичности и внутренне современном характере, который сообщает уникальную возможность адаптации.

Мультикультурализм, будучи тесно связанным с постсовременными и в определенной мере, с постколониальными или посткультурными социальными, историческими, философскими теориями, он естественно получает развитие практически во всех странах, так или иначе отмеченных сосуществованием различных «неслиянных» культур и этносов.

В последние годы мультикультурные исследования стали все чаще занимать внимание ученых и Великобритании, и Франции, если речь идет о Европе, не говоря уже об объективно мультикультурных континентах Новой Зеландии, Африки, Австралии.

Для начала давайте определимся с терминами:

« Мультикультурали́зм — политика, направленная на сохранение и развитие в отдельно взятой стране и в мире в целом культурных различий, и обосновывающая такую политику теория или идеология, важной частью которой является признание прав за коллективными субъектами: этническими и культурными группами. Такие права могут выражаться в предоставлении возможности этническим и культурным общинам вести просветительскую деятельность и иметь собственные образовательные программы, строить школы, открывать библиотеки и объекты культового значения, выражать консолидированную политическую позицию во время выборов, и так далее».

Итак, как видим, следует понимать разницу между« глобальным» планетарным, так сказать, мультикультурализмом и мультикультурализмом« локальным» — воплощенном в рамках политики в какой-то конкретной стране. С планетарным мультикультурализмом, честно говоря, спорить сложно. Мир действительно по природе своей многообразен и, несмотря на все объективные процессы глобализации, полное уничтожение этого многообразия едва ли представляется целесообразным, да и вообще возможным. Поэтому у нас речь пойдет о мультикультурализме, как именно о внутригосударственной политической практике, поскольку сегодня данный термин, зачастую употребляется все-таки именно в таком контексте.

Сам термин« мультикультурализм» впервые появился в Канаде в начале 60-ых. Воцарение же его в качестве официальной идеологической доктрины европейских стран началось позднее в 70-ых, хотя неофициально политика, соответствующая общим принципам мультикультурализма, начала проводиться раньше.

Этому в значительной мере способствовали следующие причины:

Прежде всего — послевоенный экономический подъем, для осуществления которого некоторым странам пришлось наладить приток мигрантов(в основном это были мигранты из бывших колоний этих стран), о проблемах ассимиляции которых власти думать не хотели.
Засилье в европейском истеблишменте левых сил разной степени умеренности(под видом« левых-либералов», «евросоциалистов», «социал-демократов» и прочих« культурных марксистов»), для которых мультикультурализм стал логическим развитием идей интернационализма и космополитизма, по сути — своеобразной адаптацией этих идей к миру так и не исчезнувших национальных государств;
Наследие Второй Мировой, после которой этноцентричный национализм(способный противостоять мультикультурализму или, по крайней мере, сдерживать его) был полностью маргинализирован и вытеснен из большой политики, что, собственно, и привело к установлению политической монополии левых во власти, каковая монополия не прекращается в Европе и по сей день.
Развившийся комплекс вины жителей бывших империй перед странами-колониями и общий рост гуманизма, вызванный влиянием левой пропаганды, особенно успешной на фоне небывалого роста уровня жизни европейцев(ставшего, в свою очередь, следствием научно-технического прогресса).

Таким образом, мультикультурализм стал приемлемой формой компенсации исторических комплексов« просвещенного белого человека» и удобным идеологическим обоснованием новой миграционной политики, а позднее оказался и весьма выгодным для правящих лево-либеральных партий и в ином аспекте, поскольку позволял им обеспечить себе практически неиссякаемый электоральный ресурс за счет раздачи мигрантам гражданства и предоставления всевозможной« социалки» в обмен на лояльность.

Тем не менее, если рассматривать мультикультурализм с точки зрения официально объявленных им целей или хотя бы просто с точки зрения интересов европейского общества, то можно смело констатировать, что за полвека своего существования данная политическая концепция явила свою полную несостоятельность. В подтверждение этого в 2011 году ее провал был официально признан главами крупнейших европейских государств — Германии, Франции и Великобритании. Однако при этом нынешние европейские элиты пока не спешат предлагать какие-либо альтернативные пути развития или реформы, направленные на преодоление негативных последствий мультикультурного эксперимента.

Не стоит думать, что мультикультурализм — исключительно европейская проблема. В той или иной форме он не обошел практически не одной страны« Западного Мира». К примеру, многие любят противопоставлять миграционной политике ЕС миграционную политику США, объясняя это тем, что в США якобы нет никакого мультикультурализма, а вместо него есть« плавильный котел», который переправляет всех мигрантов в единую американскую культуру. На самом деле подобные заявления не вполне соответствуют действительности. «Плавильный котел» в США работал исключительно для мигрантов из Европы и в некоторой(но уже далеко не полной) мере для населения центральноафриканского происхождения. Во второй же половине 20 века, с началом новой волны массовой миграции из стран исламского Мира, Азии и Латинской Америки миграционная и национальная политика США по сути поехала по тем же рельсам, что и европейская. В нюансах, конечно, есть различия, но в общем и целом ситуации в ЕС и США схожие и проблемы, связанные с миграцией, полностью идентичны. 2015 учебный год стал первым годом в истории США, когда количество учеников потомков выходцев из африканских и латиноамериканских стран превысило количество учеников европейского происхождения. Или вспомните недавние кадры« расовых бунтов», где чернокожие граждане США и выходцы из Латинской Америки успешно солидаризировались, как« нация цветных» против« нации белых». Все это лишний раз напоминает о том, что суть политики не в официальной терминологии, а в том, что происходит на улицах у вас за окном. Если мигрантов слишком много, то мультикультурализм наступает сам по себе, поскольку страна оказывается не в состоянии переварить такое их количество и неизбежно возникают те же диаспоры, гетто, конфликты« понаехавших» с «коренными» и прочие характерные проблемы. Просто где-то это пытаются не афишировать и прикрыть красивой пропагандой, а где-то — выставляют за «политические и культурные достижения».

В России тоже была своя специфическая форма мультикультурализма, которая утвердилась при большевиках. Мультикультурализм по-советски выражался в «расцвете культур братских союзных республик» — «национальных по форме и социалистических по содержанию» , которые, при посильном участии государства, плодились на карте, как грибы после дождя и надежно укоренялись в качестве обособленных этно-культурных кластеров(справедливости ради стоит отметить, что некоторые из этих республик являлись обособленными этно-культурными кластерами и прежде, но советская власть сделала немало для их усиления в таковом качестве, а так же наплодила новых« кластеров» там, где для их появления не существовало никаких исторических предпосылок). Внешне наш мультикультурализм отличался от европейского ввиду довольно строго ограниченной внутренней миграции в СССР, но тем не менее, он являлся важной составляющей советской национальной политики и подготовил идеологическую почву для последующего перехода уже современной России на рельсы« традиционного» мультикультурализма, который мы с вами имеем удовольствие наблюдать сегодня и который президент Путин назвал «одной из главных исторических скреп России» . Но это уже немного другая история, предлагаю в нее сейчас не углубляться.

Давайте теперь попробуем разобраться, почему все попытки воплотить мультикультурализм на практике потерпели крах? Я вижу этому несколько ключевых причин.

Во-первых , вся философия мультикультурализма исходит из ничем не обоснованного утверждения о возможности длительного мирного сосуществования разных(и даже откровенно враждебных друг другу) культур в рамках единого политического пространства и единой гражданской идентичности. А так же о каком-то исключительно« взаимно-обогащающем» эффекте подобного сосуществования. Конечно, в истории нередко случались ситуации, когда разнокультурным народам в силу каких-либо обстоятельств приходилось длительное время существовать бок о бок. Возможно, что иногда они действительно друг друга при этом чем-то обогащали(равно как и возможно то, что никто никого не обогащал или, что обогащался кто-то один за счёт другого, причем последнее, думается мне, бывало намного чаще). Однако подобное общежитие всегда рассматривалось скорее как вынужденное временное неудобство, а не как благо и тем более не как самоцель. Как правило, такое сожительство происходило при наличии определенного баланса сил, который не позволял одной стороне« выпилить» другую или сделать это без невосполнимых для себя потерь. Но как только силы явно склонялись в чью-то пользу, непремнно происходило или полное« выпиливание» конкурентов(с обязательным припоминанием всего, что накопилось за годы« мультикультурной дружбы»), или их изгнание, или насильственная ассимиляция, или же некая комбинация всех трех вариантов. В истории любого народа подобные страницы непременно отмечены, как« особо черные»(если, конечно, эту историю пишут не победившие инородцы для« совместного пользования»).

Во-вторых , отказ правительства какой-либо страны от ассимиляции мигрантов в угоду сохранению ими всесторонней обособленности от коренного населения(в чем и состоит суть мультикультурализма), или же завоз их в таком количестве, при котором ассимиляция делается физически невозможной, приводит к тому, что мигранты формируют в принявшей их стране закрытые землячества с высоким уровнем внутренней солидарности(часто гораздо более высокой, чем у коренного населения) и представлениями о собственных интересах, каковые землячества вскоре становятся отдельными субъектами внутренней политики государства. При этом особенно важен тот факт, что мигранты привозят с собой не только свою культуру, но и свою историческую память(далеко не всегда позитивную в отношении принимающей стороны), которая неизбежно передается их детям, растущим уже на новом месте и, более того, зачастую сохраняют политическую лояльность в отношении своих исторических родин, а следовательно являются потенциальными агентами влияния других государств. Не знаю, есть ли необходимость объяснять все перспективы подобного положения вещей? В конечном счете, все это приводит к тому, что мигранты и коренные жители принявшей их страны начинают все чаще рассматривать друг друга не как добрых соседей, а как конкурентов в борьбе за жизненное пространство и/или сведение исторических счетов, что создает почву для конфликтов и политической нестабильности.

В-третьих , несмотря на культурное многообразие, мультикультурализм предполагает наличие в обществе единого правового пространства, то есть единых законов. При этом полностью игнорируется тот банальный факт, что культура и Право находятся друг с другом в неразрывной связи. Ведь представления любого народа о Праве никогда не возникают на пустом месте, они всегда строятся, прежде всего, на его уникальном историческом опыте и культурных особенностях(даже если имеет место какое-то частичное заимствование или навязывание). И если у народов близких культур эти представления могут быть схожими, что позволяет создавать для них унифицированные нормы права, то у народов с сильно различающимися культурами и представления о праве могут весьма сильно различаться. Проще говоря, в обществе, где нет единой культуры — не будет и единых, одинаково признаваемых всеми, законов. И даже при наличии в таком обществе какой-то неофициально доминирующей культуры(как правило, это культура титульной нации, составляющей большинство граждан), эта культура будет обречена пребывать в вечном конфликте с инокультурными соседями, которые будут все время стремиться вырваться из-под юрисдикции чуждых им правил общежития и при первой же возможности станут навязывать свои собственные законы всем остальным. И это вовсе не голословные утверждения, сегодня известно уже множество примеров, когда мигранты, составив большинство населения на какой-либо территории, частично или полностью отказываются соблюдать государственные законы и начинают формировать на этой территории “зону теневого права”, основанную на их собственных порядках. При этом проживающее там коренное население фактически ставится перед выбором — соблюдать навязываемые мигрантами новые правила или стать жертвой дискриминации с их стороны, что нередко ведет к тому, что люди просто переезжают из таких районов. В некоторых странах политика мультикультурализма привела к образованию не просто мусульманских кварталов, а влиятельных и крайне агрессивных политических лобби, на официальном уровне требующих для мусульман всевозможных преференций и уступок(как то, например, создания местного шариатского самоуправления, легализации многоженства, запрета на официальное празднование Рождества, запрета на блюда из свинины в ресторанах и прочих, казалось бы, немыслимых вещей). Причем во многом данные лобби уже добиваются своего. И это не говоря о многих других неудобствах, с которыми люди вынуждены сталкиваться в обществе, не имеющем единой культуры.

Иными словами, главная проблема мультикультурализма заключается в его противоречии с самим собой и объективной исторической реальностью. Стоит ли описывать перспективы такого общества, где один считает, что ПО ЗАКОНУ девочек можно любить с шестнадцати, другой — что с девяти; где один считает, что жена должна быть одна, другой — что четыре; где один считает, что за оскорбление достаточно, по крайности, дать в морду, другой — что нужно обязательно перерезать горло; где один считает, что преступление — это женщина в миниюбке, а другой — что в парандже… продолжать можно до бесконечности. И каждый искренне убежден, что именно его законы — «истинные», потому что так принято в его культуре.

Сможет ли такое общество эффективно развиваться? Сможет ли оно, при случае, отстоять себя перед внешней угрозой? Ответ очевиден. Конечно, нет. Такое общество нежизнеспособно и вскоре погибнет, став или жертвой внутренних конфликтов(в этом случае на его месте образуется уже совершенно новый исторический субъект или субъекты), или сделается добычей более сплоченных и организованных соседей.

Пожалуй, об успешности мультикультурализма можно было бы рассуждать только в том случае, если бы его готовы одновременно принять все народы нашей планеты. Но этому, как ни странно, мешает именно то, за что мультикультурализм сражается — многообразие культур, каждая из которых, конечно, желает сохранить и защитить себя, но далеко не всегда обладает той степенью “просвещения”, чтобы быть готовой сохранять и защищать на своей территории кого-то еще. Но даже если бы эта проблема решилась, осталась бы другая(еще более сложная) — взаимное проникновение культур всё равно не стало бы по-настоящему взаимным, потому что все мигранты отправляются туда, где жизнь лучше и где кто-то уже, конечно, живет и делиться своей« лучшей жизнью» с кем попало желанием отнюдь не горит, а если и грезит чем-то подобным в своих сытых фантазиях, то только пока не придется делиться взаправду. И поскольку сделать условия жизни на всей планете одинаковыми(точнее, одинаково хорошими) не представляется возможным, мультикультурализм, как его ни крути, неизбежно будет представлять собой« игру в одни ворота».

Чем быстрее все это дойдет до европейских(а так же российских и американских) политиков и до критической массы простых граждан, тем быстрее и безболезненнее мы сможем разрешить тот глобальный цивилизационный кризис в котором сегодня оказался весь Мир Европейской культурыи свернуть с той дороги, которая очевидно ведет в пропасть.

Мyльтикультурализм (многокультурность) представляет собой относительно недавнее явление: он возник в 70-е гг. XX в. в Канаде и США. Он стал третьей влиятельной моделью решения сложной проблемы, связанной с культурной, этнической, расовой и религиозной разнородностью государств, составляющих абсолютное большинство в мире: только 10% стран могут рассматриваться в качестве культурно однородных, монокультурных. Некоторые авторы считают, что и эта цифра является завышенной. В частности, английский социолог Н. Глейзер дал своей книге примечательное название: «Теперь мы все мультикультуралисты». Б. Парех, индийский философ, обосновавшийся в Англии, также полагает, что «практически все развитые общества являются многокультурными». Среди факторов, вызывающих культурное разнообразие, он выделяет этнические и религиозные различия, подъем индивидуализма и закат традиционного морального консенсуса, иммиграцию и глобализацию.

Социокультурная, этническая и иная неоднородность общества нередко порождает разного рода напряженности и конфликты, которые разрушают социальное единство общества и угрожают самому его существованию. Поэтому все общества всегда стремились и искали пути, способы и модели максимальной однородности.

Первой такой моделью является ассимиляция . Она предполагает полное или близкое к тому поглощение меньшинств в более широкой, доминирующей культурной и этнической общности. Наиболее ярким примером в этом плане может служить Франция, которая до недавнего времени выступала практически единственной среди крупных европейских стран как гражданская монокультурная нация, как настоящее государство-нация. Это стало возможным благодаря тому, что Франция в течение длительного времени, особенно начиная с Великой французской революции, проводила продуманную и целенаправленную политику культурного универсализма, стремилась нивелировать этнические и языковые различия, построить светскую и гражданскую республику.

Вторая модель основана на интеграции , которая предполагает сохранение каждой этнокультурной общностью своей идентичности. В то же время она опирается на строгое разделение между общественно-политической и частной сферами. Первая сфера покоится на принципе безусловного равенства между всеми членами общества как гражданами, вторая охватывает культурные, этнические, религиозные и другие измерения, считая их частным делом отдельного человека. Следует отметить, что и в этом случае, как правило, проводится политика, направленная на стирание культурных, этнических и языковых различий, хотя делается это не всегда открыто. Придерживающиеся второй модели государства называются этническими нациями. Их примером может служить Германия.

Третью модель, мультикультурализм , в известной мере можно определить как попытку преодоления предыдущих, некий третий путь решения культурного и национального вопроса. Его возникновение в Канаде и США было не случайным.

Мультикультурализм в Канаде

Что касается Канады, то эта страна является разнородным в культурном, лингвистическом, религиозном и этническом плане . Большинство населения составляют англо-канадцы и франко-канадцы. Одна из ее крупных провинций — франкоговорящий Квебек — стала источником сепаратизма. Понимая всю опасность этого явления, федеральные власти с середины 60-х гг. занялись решением этой проблемы, используя не грубую силу, а современные цивилизованные формы и способы.

В 1969 г. было провозглашено равенство английского и французского языков. Начиная с 1971 г. Канада официально определяет себя как многокультурное общество, покоящееся на англо-французском двуязычии. В 1982 г. на уровне конституции Квебеку был дан статус провинции Канады с языковой и культурной спецификой, а в 1988 г. был принят специальный закон о многокультурности. Благодаря этим и другим мерам острота проблемы сепаратизма и межкультурной напряженности была существенно ослаблена, хотя до полного решения проблемы еще далеко.

В еще большей степени это относится к проблеме другого меньшинства — канадских индейцев, которые составляют около 1 млн, или 3.3% населения. Из них в наиболее тяжелом и бесправном положении находятся индейские женщины. У них до сих пор нет прав, которыми пользуются другие женщины. В материальном плане они являются самыми бедными из бедных. Индейским женщинам запрещено выходить замуж за неиндейца. В браке они лишены права на половину имущества. В случае ухода из семьи — из-за побоев или других невыносимых условий, их лишают всего. Они должны покинуть резервацию и ни с чем уйти в город, где они попадают в гетто, в котором процветают нищета, проституция и расовое насилие. В последнее время канадские власти принимают более активные меры по решению проблем, связанных с положением индейского меньшинства. В частности, представительница индейских женщин, С. Николас, недавно вошла в сенат Оттавы. Пройдя все круги ада, в котором находится большинство индейских женщин, она возглавила их борьбу за гражданские права.

Становление мультикультурализма в США

В случае с США ситуация выглядит гораздо сложнее. Дело в том, что по своей этнокультурной структуре Америка представляет собой одно из самых сложных обществ. Ее население исторически складывалось по меньшей мере из пяти основных элементов: коренное население индейцев; ввезенные в массовом порядке рабы из Африки; религиозно неоднородная первая волна колонистов; политическая и экономическая элита англосаксонского происхождения; последующие волны иммигрантов не только из европейских, но и латиноамериканских и азиатских стран.

Пытаясь создать единое и сплоченное общество и государство, Америка во многом ориентировалась на французский путь, официально избрав ассимиляцию, которая получила известное название «плавильный тигель» (melting pot ). Конечной целью проводимой принудительной ассимиляции должна была стать американизация на 100%.

Однако, несмотря на предпринятые усилия, к середине XX в. стало ясно, что политика плавильного котла не принесла желаемых результатов. Широкое движение афроамериканцев за гражданские права в 1960-е гг.. различные формы феминизма, движение сексуальных меньшинств и т.д. свидетельствовали о кризисе американской идентичности, который сопровождает всю историю Соединенных Штатов, периодически затухая и затем снова обостряясь.

Основная причина такого положения вещей заключается в том, что фактически модель ассимиляции осуществлялась главным образом по отношению к белым иммигрантам из европейских стран, которые должны были порвать свои исторические корни и полностью раствориться в новой для них американской идентичности. По отношению к другим составляющим населения Америка проводила то, что с трудом можно назвать моделью интеграции, поскольку предполагаемый принцип терпимости часто оказывался своей противоположностью, воплощая политику не включения, а исключения: геноцид и резервации в отношении индейцев, расизм в отношении афроамериканцев, дискриминация в отношении остальных представителей цветного населения — мексиканцев, кубинцев, пуэрториканцев, доминиканцев.

Сложившаяся к середине XX в. американская общность не была ни гражданской, по примеру Франции, ни этнической, по примеру Германии. Она скорее была этногражданской, хотя в этом случае опять же трудно говорить о каком-либо синтезе двух характеристик, поскольку одна из них (гражданская) относилась к белому населению, а другая (этническая) — ко всему остальному. Все это порождало напряженность и враждебность в межэтнических отношениях, ксенофобию, постоянную опасность социального взрыва.

Поиск выхода из сложившейся ситуации привел к появлению мультикультурализма. Основные причины и противоречия, вызвавшие к жизни мультикультурализм, возникли вместе с формированием американского государства и продолжали существовать до относительно недавнего времени. Физическое истребление индейцев, выступавшее прямым продолжением политики геноцида XVII-XVIII вв., было остановлено только в 1930-е гг. Однако по- требовалось еще 30 лет, чтобы официально был признан индейский народ и его права.

Примерно то же самое испытали выходцы из Африки. Еще в начале 1960-х гг. миллионы черных в южных штатах находились в условиях апартеида, служившего прямым продолжением рабства и господствовавшего более двух веков. Они жили в отдельных кварталах, их дети учились в отдельных школах, им отводились отдельные места в транспорте, они не могли заходить в рестораны для белых. Черные не обладали двумя главными правами: на образование и голосование, что лишало их гражданства и равенства шансов. Мощное движение за гражданские права положило конец бесправному положению черных и других представителей цветного населения. Оно также стало одной из главных причин возникновения мультикультурализма.

Следует отметить, что, несмотря на геноцид по отношению к индейцам и рабство черного населения, индейскому и африканскому началам удалось стать важными составляющими американской нации. Индейцы смогли это сделать на биологическом уровне — благодаря смешанным бракам, которые получили распространение именно в период геноцида, особенно в XVII в. Африканское влияние нашло ощутимое проявление в американской культуре, особенно в джазе. Поэтому К. Юнг не без основания отмечал, что американец — это европеец с душой индейца и манерами африканца. Однако фундамент или ядро американского общества является белым, англосаксонским и протестантским (WASP). Англосаксонское начало определяет также господствующую американскую культуру.

Другая важная причина возникновения мультикультурализма связана с утверждением общества массового потребления, которое также происходило в 60-е гг. и последующая эволюция которого, проходившая под знаком неолиберализма, привела к новому расслоению общества, к маргинализации многих социальных групп, что способствовало усилению мультикультурных тенденций и требований идентичности. Особою выделения заслуживает подъем индивидуализма. сопровождавшийся обострением размышлений о вопросах самоутверждения и самоидентификации. Что касается усиления феминистского движения, то оно было обусловлено тем, что в послевоенное время значительная часть женщин получила высшее образование и добилась экономической независимости, однако в других областях чувствована себя ущемленной.

Мультикультурализм и этнокультурная идентичность

Особое значение американский мультикультурализм придает идентичности. В философии, логике и математике эквивалентом идентичности выступает тождество. В психологии и социологии подход к идентичности представляется более сложным. Американский психолог Э. Эриксон, который разработал и ввел в научный оборот понятие идентичности, определяет его как устойчивое равенство с собой. По своей природе идентичность является социокультурной. Именно культура составляет фундамент идентичности, определяет главные ее качества и особенности. Любая идентичность является прежде всего культурной. Она может быть индивидуальной или коллективной. В последнем случае она выступает как групповая, расовая, этническая, национальная.

Применительно к индивиду идентичность означает то, благодаря чему он остается самим собой в различные моменты своей жизни. Она составляет ядро, стержень личности, ее уникальность и неповторимость. Благодаря идентичности человек ощущает, чувствует и сознает себя в качестве состоявшейся личности, испытывает чувство самоутверждения, самодостаточности, самоудовлетворенности, самотождественности, целостности. Коллективная идентичность указывает на принадлежность индивида какой-либо группе или сообществу. В более широком плане она выражает чувство принадлежности эпохе, времени, человечеству. Применительно к национальной культуре эквивалентом идентичности в нашей литературе часто выступает самобытность.

Идентичность одновременно выступает и как процесс, и как результат. Она формируется в () человека, в ходе усвоения им норм, обычаев, идеалов и ценностей, во взаимодействии с другими людьми. Как результат идентичность в целом складывается к концу юности, хотя она не остается застывшей и ее развитие продолжается в течение всей жизни, проходя, по Эриксону, восемь стадий, между которыми наблюдаются кризисы идентичности, наиболее острый из которых имеет место в подростковом возрасте.

Тема идентичности получила наибольшее распространение в 60-80-е гг. в США. Здесь идентификационные устремления и требования множились беспрерывно и по нарастающей. Так, за десять лет (1980-1990) число американцев, официально объявляющих себя индейцами, увеличилось на 255%, а число франкоязычных жителей Луизианы — в 20 раз. Поэтому некоторые авторы называют это время «эпохой идентичностей». Идентичность при этом становится все более подвижной и изменчивой, чему могут служить примером американские арабы: из общего их числа в 1,2 млн 2/3, считают себя католиками или православными, а не мусульманами. Со второй половины 90-х гг. интерес к культурной идентичности постепенно падает. А. Эренбер в книге «Усталость быть собой» (1998) показывает, насколько поиск своей идентичности может быть тяжелым и изнуряющим. За самоутверждение нередко приходится дорого платить. Следует отметить, что разного рода спекуляции и манипулирование идентичностями могут приводить и приводили к тяжелым и даже трагическим последствиям.

Мультикультурализм и высшее образование

В американском мультикультурализме тема образования занимает особое место, поскольку образование играет в жизни человека поистине судьбоносную роль. Здесь сторонники мультикультурализма требуют пересмотра программ, введения новых предметов и дисциплин, касающихся истории и жизни этнических и других меньшинств, написания новых учебников, изменения содержания традиционного обучения, обеспечения доступа меньшинств в университеты.

Следует отметить, что в соответствии с выдвинутыми требованиями для школ и колледжей были написаны новые учебники по американской истории, в которых был скорректирован прежний монокультурный подход, по достоинству оценены роль и вклад меньшинств, учтены их точки зрения и т.д. Специалисты оценили эти учебники высоко. Однако реакция представителей меньшинств оказалась неожиданной: после острых споров часть новых учебников была отвергнута в пользу старых, в которых подходу меньшинств уделялось гораздо меньше внимания.

Сходные парадоксальные ситуации наблюдались и в высшем образовании. Эта сфера, безусловно, находилась в центре внимания со стороны меньшинств, поскольку именно в ней они испытывали наибольшую дискриминацию. До 1940-х гг. многие американские университеты ограничивали прием евреев и закрывали доступ женщинам. В начале 60-х гг. подавляющее число (94%) студентов в американских университетах были белыми. В числе наиболее пострадавших от дискриминации были черные американцы. Поэтому основной целью предпринимаемых в этой области реформ было прежде всего решение проблемы афроамериканского меньшинства, сглаживание разрушительных последствий расизма. В этом плане мультикультурализм выступал как политика определенных льгот при поступлении в университет и некоторых компенсаций за несправедливость в прошлом, получившая названиеaffirmative action - положительная акция, или действие. Данный подход распространялся также на занятость, предоставляя некоторые льготы представителям меньшинств при приеме на работу. Канадский философ Ч. Тейлор определил эту акцию как «политику признания». Иногда используется выражение «дискриминация наоборот». Французы дали ей неожиданный и парадоксальный перевод: «положительная дискриминация», порождая естественный вопрос, каким образом дискриминация может быть положительной?

Осуществление новой образовательной политики началось в 70-е гг. Используя финансовые субсидии и компенсации, правительство стимулировало университеты выделять льготные места для представителей черного и других цветов населения в соответствии с пропорциональной численностью этих меньшинств. Однако число тех. кто успешно проходил вступительный конкурс, не покрывало выделенные квоты. Тогда многие университеты смягчали критерии отбора и принимали в студенты тех, кто в условиях действительного конкурса не смог бы поступить.

Результаты льготного подхода оказались двойственными, как положительными, так и отрицательными. Пытаясь исправить или компенсировать историческую несправедливость, политика квот фактически вела к новой несправедливости, поскольку обеспечивала поступление одних за счет других, ставя их в неравные условия. Многие студенты, поступившие на льготных условиях, но не обладающие необходимыми знаниями и способностями, не выдерживали трудностей учебы и уходили из университета уже на первых курсах. Так что новая расовая политика увеличила число дипломированных специалистов из афроамериканского меньшинства, но не намного. Политика льгот имела также для некоторых студентов отрицательные последствия в человеческом и социальном плане. Облегченный путь поступления порождал у них недостаток веры в себя, утрату самоуважения. К тому же другие студенты могли относиться к ним снисходительно, не воспринимая их в качестве равных. Образ выпускников особой категории распространялся на рынке труда, что вело к обесцениванию их дипломов, хотя эти дипломы могли быть действительными, качественными.

Затронутые, а также другие моменты вызывали недовольство американского общества положительной дискриминацией в сфере высшего образования. В 90-е гг. некоторые университеты начинают выступать за отмену политики льгот. Однако, когда в 1995 г. Калифорнийский университет отказался от расовых льгот, последствия были весьма серьезными: в штате, где афроамериканцы и латиноамериканцы составляют 38% выпускников средних школ, их доля в университете упала с 21 до 15%, а на факультете права число афроамериканских студентов снизилось более чем на 40%. Данное обстоятельство свидетельствовало в пользу политики льгот. Некоторые авторы не без основания полагают, что более справедливым было бы отдавать предпочтение скорее бедным, чем расовым меньшинствам. Однако наиболее уязвимым является то. что предпринимаемые меры направлены против следствий, а не причин. Существующие неравные отношения лишь слегка корректируются, оставаясь в прежнем своем качестве.

Как отмечает А. Семприни, политика льгот показала, «насколько трудное помощью частичных изменений найти решение обшей проблемы». Проблемы образования имеют исторический и системный характер. Применительно к меньшинствам они накапливались в течение веков. Для их решения совершенно недостаточно узких административных и финансовых мер. Они требуют системного подхода и длительного времени.

Мультикультурализм и движение феминизма

Движение феминизма составляет не менее важный аспект американского мультикультурализма. Сущность этого движения заключается в проблеме женской идентичности (половой, или тендерной) и отношений между женщинами и мужчинами, получившими в литературе название «война полов». Основные претензии и обвинения феминистского движения связаны с тем, что господствующая мужская культура создала общество, в котором превалируют мужские ценности, которые объявляются общими и едиными для всего общества, не связанными с каким-либо полом. Исторически по мере утверждения мужской субъективности точка зрения женщин и их вклад в развитие общества становились все более маргинальными, на них не обращали внимание или их сознательно вытесняли. Поэтому феминистское движение требует признания специфических особенностей женского вклада в историю и культуру, изменения отношений между полами и установления действительного равенства во всех сферах общественной, профессиональной и частной жизни, а также изучения последствий, вызванных воздействием господствующей культуры на женскую идентичность.

В 1970-е гг. в центре внимания феминизма находились вопросы политического и экономического притеснения женщин. Затем на передний план выходят проблемы межличностных отношений — между мужчиной и женщиной, сексуального насилия и специфических черт женской идентичности. Особую остроту приобретает тема сексуального домогательства.

Проблема сексуального домогательства является исключительно сложной и во многом относится к числу неразрешимых. Об этом свидетельствуют продолжающиеся уже не одно десятилетие бурные споры на эту тему в американском обществе, которые не дали каких- либо ощутимых результатов. Дело в том, что для установления самого факта сексуального домогательства чаще всего нет необходимой и тем более достаточной фактологической базы. В отличие от других форм сексуального насилия домогательство имеет двойственный, неявный, размытый, неощутимый характер. Оно выступает в форме неоднозначных намеков, обычных слов, произносимых с особой интонацией, некоторых знаков и жестов, необычного поведения. То, что одна сторона, жертва, воспринимает как сексуальное домогательство, другая сторона, обвиняемый, определяет по-другому. Он утверждает, что в его поведении не было ничего предосудительного, что он все делал искренне, с добрыми намерениями, проявлял обычные знаки вежливости и внимания и т.д.

Найти справедливое решение, объективную истину в подобных ситуациях крайне трудно, поскольку многое зависит от субъективного отношения и толкования. Не меньшее значение имеет культурное измерение, существующие традиции, обычаи и ценности, которые определяют поведение человека и которые с течением времени могут интерпретироваться по-разному. Все это также усложняет рассмотрение затрагиваемых проблем. Тем не менее растущее число конфликтов по поводу сексуальных домогательств способствовало разработке новых норм и правил поведения, более широкому распространению юридических законов на область межчеловеческих отношений.

Мультикультурализм и политкорректность

Не менее сложной представляется проблема политкорректное, получившая в американском мультикультурализме значительное внимание. Термин «политкорректность» возник в 1950-е гг. в политике, где он означал отношение нетерпимости к другим позициям и ценностям, ограничение свободы слова, неприятие противоречивости и непоследовательности во взглядах и поведении. Позже политкорректность стала восприниматься как воплощение конформизма, безволия и пассивного согласия с официальной точкой зрения, а полит-некорректность, напротив, как выражение личной и оригинальной точки, готовность ради этого расстроить или даже оскорбить других.

Мультикультурализм стремится наполнить политкорректность положительными смыслами и значениями. С этой целью он предлагает избегать употребления слов и выражений, которые могли бы оскорбить чувство собственного достоинства этнических меньшинств или социальных групп, усилить ощущение маргинальное, уманить или принизить их мнения, взгляды, манеры поведения. В частности, мультикультуралисты считают неполиткорректным использование слов, означающих человека с ограниченными возможностями (инвалид, слепой, глухой и т.д.).

Нежелательные слова и выражения следует не употреблять либо заменять другими, вводя в язык новые термины, которые были бы более нейтральными и описательными, менее нагруженными вторичными значениями и коннотациями. Так, в 60-е гг. слово «негр» было заменено на термин «черный», который затем в свою очередь — на «афроамериканец». Таким же образом появились слова «латиноамериканец», «урожденный американец» и т.д. Движение политкорректное получило широкое распространение в студенческой среде и феминизме. В 1991 г. вышло сообщение о том, что в Станфордском университете разрабатывается «кодекс языка», в котором такие слова, как« woman », «ladies», « girls », объявляются «сексистскими» и потому запрещенными к употреблению. В одном из престижных женских колледжей в числе запрещенных оказались не только расизм и сексизм, но и «лукизм» (стремление с помощью одежды и косметики выглядеть красиво), поскольку он навязывает стандарты красоты и привлекательности и унижающе воздействует на некрасивых людей.

Движение политкорректности вызвало двойственное отношение. Противники этого движения упрекают его в том, что оно имеет тоталитаристский характер, выступает в роли некой «полиции языка». Они также указывают на то, что попытки очищения или улучшения языка по сути являются невозможными и бесполезными, ибо язык не может изменить реальность, он выполняет инструментальную функцию, называет и обозначает предметы, является средством общения. Поэтому никакое улучшение языка не сможет устранить или ограничить дискриминацию женщин на рынке труда.

Сторонники политкорректности опираются на другие концепции языка, согласно которым язык вовсе не нейтрален по отношению к действительности. Он играет значительную роль в познании мира, что по-особому проявляется в формировании идей, понятий и теорий, составляющих основу наших представлений о мире. Язык не просто регистрирует или описывает окружающие нас предметы, но во многом определяет их восприятие. Он организует и структурирует мышление. Язык исторически меняется, что в свою очередь влияет на изменение направленности познания, на наш подход, оценку и т.д.

Хотя от замены слова «глухой» на «плохо слышащий» страдающий этим недугом человек не станет лучше слышать, наше отношение к нему будет другим, более благосклонным и человечным. Еще более важные изменения происходят при замене слов «негр» и «черный» на «афроамериканец». Хотя речь идет об одном и том же человеке. в последнем случае цвет кожи не является его главной и полной характеристикой, теперь на передний план выходят более важные черты, указывающие на происхождение человека и исторические условия его появления на данном континенте. Примерно такая же роль языка наблюдается по отношению к другим этническим меньшинствам и социальным группам.

В 70-80-е гг. в отношениях американского общества к мультикультурализму преобладало положительное начало. Однако затем, по мере роста требований со стороны африканского и других этнических меньшинств, а также подключения к ним требований разного рода социальных групп, положение все более усложнялось и ухудшалось. Возникло то, что было названо «тиранией меньшинств». В силу этого 90-е гг. прошли под знаком острых дискуссий о мультикультурализме, в которых преобладало критическое начало. В частности, С. Хантингтон полагает, что «американской идентичности угрожает мультикультурализм, разрушающий ее снизу, и космополитизм, размывающий ее сверху». В новом тысячелетии растущей критике подвергается политика квот в системе высшего образования. Так, в 2006 г. 58% избирателей Мичигана проголосовали за отмену льготного приема в университет представителей расовых меньшинств. Хотя большинство других штатов сохраняют право льготного поступления в университет, общая атмосфера в этом плане ухудшается.

В целом мультикультурализм получил в США наиболее полное и всестороннее воплощение. Поэтому некоторые авторы считают, что мультикультурализм представляет собой чисто американское явление. Тем не менее он вышел за границы Северной Америки и оказал влияние на другие страны и континенты. В частности, в Австралии, Колумбии. Парагвае и Южной Африке были приняты конституции, основанные на многокультурности. В Индии широкое хождение имеет положительная дискриминация. Не избежала его влияния и Европа.

Мультикультурализм в Европейских странах

В Германии сторонники мультикультурализма отстаивают положения о том, что так называемые гастарбайтеры, рабочие-иммигранты, находятся в стране не временно, а для того, чтобы остаться навсегда, что в Германии уже давно идет процесс этнизации меньшинств, что она фактически является многокультурным обществом. В мэрии Франкфурта-на-Майне создан специальный отдел по мультикультур- ным делам во главе с Д. Кон-Бендитом, который в 60-70-е гг. возглавлял радикальное движение немецких студентов и молодежи и который теперь выступает за «мультикультурную демократию», опираясь при этом на идеи Ж.-Ж. Руссо.

Примерно такая же ситуация наблюдается в Великобритании. Здесь в 1976 г. был принят специальный закон о расовых отношениях, целью которого является борьба против проявлений расизма, устранение каких-либо дискриминаций, обеспечение равенства и установление добрых отношений между различными этнорасовыми группами. Для утверждения общих ценностей и обеспечения социального единства образование провозглашается общим благом, доступным для всех. Однако после известных терактов в Лондоне (7 июля 2005 г.) проблема интеграции иммигрантов, особенно мусульман, приобретает в Англии новую остроту.

Что касается Франции, которая в плане культурного и национального вопроса считалась одной из самых благополучных, то в 90-е гг. она также столкнулась с новыми явлениями и проблемами в культуре. Основная причина тому, как и для других европейских стран, иммиграция, которая возникла давно, во второй половине XIX в. она заметно ускорилась и в таком виде продолжала существовать в течение следующего века, и только в 1990-е гг. она сначала замедлилась, а затем почти остановилась. Уже в 80-е гг. происходит медленное осознание культурной неоднородности страны, начинают учитываться культурные различия иммигрантов, что находит свое проявление в том. что некоторые культурные и религиозные ассоциации, имеющие целью сохранение идентичности, приобретают легальное положение. Даже последовательные сторонники республиканской модели французской нации и французской идентичности вынуждены признавать, что под влиянием европейской интеграции, глобализации, Интернета и других факторов многие традиционные французские ценности меняются.

Вместе с тем Франция сдерживает влияние и распространение мультикультурализма, не решается назвать общество многокультурным. Она критически воспринимает американскую политику признания(affirmative action ), хотя в школьном образовании некоторые элементы положительной дискриминации «на французский манер» используются. К тому же Совет представителей черных ассоциаций Франции активно выступает в ее поддержку. Франция не признает культурные сообщества в качестве субъектов права. Для многих муль- тикультурная политика представляется опасной, поскольку она может привести к фрагментации общества на множество этнических, культурных и религиозных сообществ. На особую сложность проблемы мультикультурализма указывает затянувшееся обсуждение принятого в 1994 г. закона, запрещающего ношение мусульманского платка (хиджаб) в учебных заведениях.

Мультикультурализм и искусство

В той или иной мере мультикультурализм затрагивает все стороны общественной жизни, включая искусство. Здесь оригинальным примером мультикультурализма может служить изданная в 2003 г. в Афинах книга «Роман мира», написанная четырнадцатью авторами из двенадцати стран. В 2005 г. роман вышел в Италии под названием «Мое имя — никто». Его издание также готовится во Франции. Нидерландах, Португалии. Турции. Английский вариант находится на сайте министерства культуры Греции. Чилиец А. Скармета удостоился чести написать первую главу. Последующие главы по очереди писали Ф. Сисекуглу (Турция), Я. Хандра (Алжир), М. Фабер (Англия), Л. Дивани, Е. Скуртис и А. Ассонтис (Греция), П. Когоут (Чехия), А. Япин (Нидерланды), Н. Амманити (Италия), И. Шульц (Германия), А. Флоретос (Швеция), Э. Керет (Израиль) и М. де Прадо (Испания).

От каждого автора требовалось продолжение интриги, сообразуясь с тем, что было написано его предшественником, а также следовать повествовательной нити и поддерживать интерес читателя. Поскольку замысел книги возник в Греции, авторы в своем творчестве вдохновлялись «Одиссеей» Гомера. Форма романа начала выстраиваться в голове греческого драматурга Е. Скуртиса, когда он задумался над проблемами глобализации. Начинается роман в неком латиноамериканском городе, затем охватывает почти всю планету и заканчивается на просторах Шотландии. Созданный текст представляет собой приключенческий роман, насыщенный действиями, страстями, кровавыми столкновениями, самыми неожиданными и невероятными поворотами интриги, что делает рассказ захватывающим.

Современный Одиссей романа — молодая женщина Мария Тереза Алмендрос, которая покидает свою латиноамериканскую Итаку и отправляется на поиски своего отца, таинственного, знаменитого и харизматического революционера, в котором легко угадывается Че Гевара. В своих поисках Мария совершает настоящее кругосветное путешествие. Герою Гомера не давали покоя боги, которые сталкивали его с бесконечными препятствиями. Героиня мультикультурного романа имеет бесчисленные земные встречи, когда она оказывается в гуще революционных событий, сталкивается с государственными переворотами, имеет дело с секретными службами.

Авторы относятся к своему творению весьма критически. В частности, М. Фабер отмечает, что роман грешит своим построением и недостатком психологической убедительности. Помимо этого произведению не хватает связности и целостности, некоторые главы выглядят слишком разнородными, иногда ощущается излишек национальной специфики, перегруз неожиданными сюжетными поворотами, ставящими читателя в тупик. В целом роман находится в русле постмодернизма.

Обобщая, можно заключить, что как сам мультикультурализм, так и его последствия являются противоречивыми и неоднозначными. Он означает отрицание культурного универсализма, отказ от сколько-нибудь существенной интеграции и тем более ассимиляции. Мультикультурализм продолжает и усиливает линию культурного релятивизма, распространяя его на каждую национальную культуру, сохраняя принцип равенства всех культур и дополняя его принципом культурного плюрализма.

В своей максималистской форме он отвергает какое-либо общее, центральное ядро ценностей общества, часто представляющее культуру доминирующей этнонациональной общности, и требует полного равенства для всех культурных, лингвистических, религиозных и иных меньшинств, для всех групп, имеющих различие. К такому взгляду склоняется английский социолога. Этциони. В несколько умеренной форме мультикультурализм делает акцент на равном достоинстве всех культур, входящих в общество. Такой точки зрения придерживается канадский философ Ч. Тейлор.

Во всех случаях мультикультурализм абсолютизирует роль культуры в ущерб социально-экономическим факторам. Однако/имя полного социального равенства признания достоинства культуры не достаточно. Подход мультикультурализма является односторонним. Он отдает явное предпочтение различию и игнорирует общее. Однако в реальной жизни человек, как правило, думает и действует в трех измерениях: как все, как некоторые, как никто другой. То же самое можно сказать о культурах. Чистых культур, особенно в наше время, время глобализации, не бывает. Стремление к ним является нереальным и утопическим. Такой подход таит в себе опасность фрагментации и распада общества и государства. Однако сохранение культурного многообразия, безусловно, необходимо.