Две презумпции. Нам как раз тебя не хватало

У умершего человека без согласия родственников и заявил, что это не противоречит Конституции РФ. Родственники находящегося при смерти человека должны заранее предупредить медперсонал, что не согласны на извлечение, сообщается на сайте Конституционного суда. По мнению экспертов, Россия не готова к развитию трансплантологии в условиях презумпции согласия на изъятие органов из-за большой криминогенности этого процесса. /сайт/

Скандал разгорелся в январе 2014 года по поводу Алины Саблевой, сбитой машиной. Через пять дней 19-летняя девушка скончалась в реанимации ГКБ №1 имени Пирогова. После смерти её родственники обнаружили, что девушка лишилась сердца, почек, части аорты, надпочечников, нижней полой вены, части правого лёгкого. Попытка обратиться с иском в суд оказалась безуспешной.

Фото: Christopher Furlong/Getty Images

В июле родственники обратились в Конституционный суд РФ с жалобой на нарушение ст. 8 Закона «О трансплантации органов». Согласно ей, извлечение органов возможно только по согласованию с родственниками умершего человека (если он не соглашался на трансплантацию при жизни). Суд встал на сторону медучреждения. Поскольку после смерти девушки протеста против извлечения органов со стороны её родных не поступало, то вступила в силу презумпция согласия, разрешающая изъятие органов, пояснили её родным.

Мама умершей заявила, что находилась рядом с врачами практически всё время, но заявления о возможном извлечении органов от них не слышала. По её словам, сложившаяся правоприменительная практика «исключает обязанность врачей сообщать родственникам потенциального посмертного донора о планируемом изъятии органов».

В 2015 году вступили новые правила по трансплантации органов

Начиная с 13.07.2015, в России приступили к учёту донорских органов и тканей человека, доноров органов и тканей, пациентов (реципиентов). Кроме того, разрешена посмертная детская трансплантация органов по согласию с родителями или опекунами. На детей-сирот данное правило не распространяется. Ранее детская трансплантология в России находилась под запретом.

Положительным в новых правилах является решение проблемы детского донорства, остро стоящей в России. Согласно статистическим данным, каждый год в трансплантации органов нуждаются 5 тысяч граждан России, из которых 30% составляют дети. Россияне вынуждены везти детей за границу, однако не всем это по карману. В России пересадка органов детям осуществляется за счёт тканей взрослых органов. Сейчас в России проводится ежегодно около 3,5 операций на миллион населения. В Европе этот показатель составляет от 40 до 65 операций на 1 млн.

Отрицательным фактором детской трансплантологии является коррумпированность нашего общества. По мнению некоторых экспертов, страна не готова к презумпции согласия, позволяющей изымать органы без согласия родных. По мнению координатора движения «Русские матери» Ирины Бергсет, в стране практически существует ювенальная юстиция, когда детей могут забрать из семьи при живых родителях.

Вместо родителей согласие на трансплантацию могут написать сотрудники опеки, сторонние наёмные организации. Таким образом, ребёнку «помогут умереть и заберут у него органы», считает она. Коррумпированность в стране может привести к тому, что детей открыто начнут поставлять на рынки трансплантологии. Кроме того, некоторые родители могут и продать своего ребёнка на органы, отметила она. Детям-сиротам часто ставят диагноз инвалида для более лёгкого усыновления, в том числе и иностранцами. Дальнейшая их судьба зачастую остаётся неизвестной.

Также она выступила против узаконенной в стране презумпции согласия, позволяющей с молчаливого согласия забирать у людей органы. В противовес ей в западных странах, например, США, Германии, Великобритании, странах Латинской Америки существует презумпция несогласия (по умолчанию нельзя извлекать органы), но ведётся активная пропаганда донорства. Франция приняла презумпцию согласия, но активное возмущение населения заставило отменить это решение. Презумпция согласия существует в Финляндии, Швеции, Бельгии, Италии.

Лидером коррумпированности в сфере трансплантологии стал Китай

Опасения Бергсет по развитию трансплантации в стране при высокой коррупции ненапрасны, поскольку извлечение органов является прибыльным делом и постепенно может стать основным источником дохода. В таком случае задействованными в коррупционных схемах оказываются чиновники всех рангов, а усилия государства направляются на сокрытие фактов незаконной трансплантации. При этом жертвами преступлений становятся малообеспеченные слои населения, дети, неугодные властям группы граждан.

Подобная ситуация сложилась в Китае, где массовому преследованию со стороны Коммунистической партии подверглись сторонники духовно-оздоровительной практики Фалуньгун, а также тибетцы и уйгуры. Причиной этому стала духовная независимость этих групп людей, а также необычайная популярность Фалуньгун у населения.

В одном из отчётов Всемирной Организации по расследованию преследований в отношении Фалуньгун (ВОРПФ) говорится, что жертвами чёрной трансплантологии в Китае могут быть более двух миллионов сторонников Фалуньгун. В незаконной трансплантации органов задействованы минимум 7402 врача и 865 медучреждений. «Вся информация об этом тщательно скрывается властями, поэтому добыть её было нелегко. Это результат наших 10-летних усилий. Мы хотим, чтобы весь мир знал об этом», - заявила руководитель ВОРПФ Ван Чжиюань.

Начиная с 2012 года, Европарламент, парламенты Австралии, Италии, Ирландии, Тайваня, конгресс США и Канады приняли резолюции, осуждающие насильственное извлечение органов у узников совести в КНР. Однако анонимный опрос членами ВОРПФ по телефону более тысячи медработников сферы трансплантологии во всех китайских провинциях показал, что незаконная система излечения органов у последователей Фалуньгун действует в стране до сих пор.

В морге Уфы подтвердили, что у погибшей девочки изъяли глаза для Центра глазной хирургии Мулдашева. Скандал разгорелся после самоубийства 16-летней школьницы. Выяснилось, что судмедэксперт изъял глазные яблоки без ведома родителей. В самом Центре исключают возможность , говоря, что в организации постоянно проходят проверки. Между тем этот инцидент уже не первый. Патологоанатомы забирают человеческие ткани, часто не сообщая об этом родственникам. Причем сами медики утверждают: это легальная процедура. Как регулируются подобные вопросы, выясняла корреспондент Александра Писарева.

Скандал вокруг Центра Мулдашева разгорается во второй раз за последний год. Сейчас - изъятые у несовершеннолетней девочки глаза, до этого - пятки. В июне в машине, которую остановили на трассе Москва-Уфа, обнаружили отрезанные части тела - пятки и мениски, хотя по документам среди груза числилась только кровь. Костная ткань предназначалась для Всероссийского центра глазной и пластической хирургии. Из нее производят аллоплант - особый биоматериал, который используется в гинекологии, офтальмологии, пластической хирургии и других сферах - изобретение директора центра, хирурга-офтальмолога Эрнста Мулдашева. Специалистов такие истории не удивляют. На самом деле, в роли донора может оказаться каждый, поясняет президент Лиги защиты прав пациентов Александр Саверский. У нас действует так называемая презумпция согласия.

"В законе очень хитрая формулировка, касающаяся согласия на изъятие органов. То есть вообще у нас презумпция того, что у нас органы могут изымать, но вот если рядом родственники, которые выражают волю, то тогда врачи не имеют права. Вопрос только в том, что никто не обязан их спрашивать, этих родственников, и если их не спросили, а они не сказали, то можно изъять что угодно".

Одно дело, когда ткани берутся на анализ, чтобы установить причины смерти, совсем другое - когда для дальнейшей трансплантации, продолжает эксперт. Причем в некоторых случаях их изъятие может вообще остаться незамеченным. Срок годности донорских тканей разный, говорит президент Общества специалистов доказательной медицины Василий Власов.

"Этот срок есть, но он для разных органов и для разных тканей разный. Поэтому некоторые органы торопятся изымать, пока тело, так скажем, функционирует, а другие части можно забирать не спеша, например, роговицу глаза, или мозговые оболочки. Поэтому и возникают разные коллизии с родственниками".

Россияне все-таки могут сделать выбор, быть или не быть донором, продолжает Власов. Только озаботиться этим вопросом надо заранее.

"Закон о трансплантации - это не единственный закон, который действует в нашей стране. Есть еще закон о погребении и похоронном деле, согласно которому граждане могут отказаться от изъятия органов и от вскрытия. От вскрытия отказываться не надо, а вот от изъятия органов граждане должны отказываться по своему разумению. Если у вас есть возможность заранее высказать такое пожелание - то это в действительности обязательно для медработников выполнить ваш отказ от донорства".

С другой стороны, демонизировать врачей не стоит. Действительно, часто органы, полученные от умерших, помогают другим победить неизлечимые болезни. То же касается и тканей, продолжает президент Лиги защиты прав пациентов Александр Саверский.

"Продолжает развиваться направление, и такой, например, как Мулдашев, стоит в огромной степени именно на таких технологиях, они действительно помогают, но здесь надо смотреть, где граница между средневековьем с ее черной магией и использованием младенцев для омоложения и собственно наукой, медициной, этикой. Это сложнейшая сфера, которая у нас, к сожалению, плохо урегулирована".

Предложения перейти к презумпции несогласия уже звучали. В июле об этом говорил протоиерей Всеволод Чаплин. Однако против выступает Минздрав. Если в законе произойдут такие изменения, порядок будет честнее нынешнего. Однако, как предсказывают эксперты, количество доноров резко сократится, и нехватка органов для пересадки станет еще острее.

В случае смерти или неизлечимой травмы, каждый человек в России считается согласным на изъятие органов для пересадки. Нравится вам это или нет, но такой порядок распоряжения вашим «внутренним миром» не информируя об этом родственников или близких, предусмотрен Федеральным законом. Одни соглашаются стать донором и исходят их принципов гуманности и сострадания к потенциальным реципиентам, а другие руководствуются принципом «ни себе, ни людям». Однако и те и другие в случае беды не откажутся от жизненно важного органа…

Согласно закону «о трансплантации органов или тканей человека» в России действует презумпция согласии, в соответствии с которой каждый гражданин по умолчанию согласен на посмертное донорство. Смерть в данном случае подразумевает собой необратимые изменения головного мозга, когда его функции уже не могут быть восстановлены. При этом остальные органы еще «живы».

Избежать донорства можно в том случае, если при жизни человек выразил свое несогласие в изъятии органов. Но и тут можно столкнуться с проблемой. Человек должен постоянно носить в письменном виде отказ на изъятие, иначе врачи просто не смогут узнать его возражения на донорство. В России пока не существует единого регистра, где хранилась бы информация о несогласии пациентов стать донорами, но, по мнению трансплантолога Российского научного центра радиологии, такой регистр решил бы множество проблем.

«Если будут созданы базы данных, то человеку будет проще выразить свое отношение к донорству — категорический отказ или же согласие. Если человек находится в листе согласных, то сразу же возникает мнение, что такого человека будут специально отлавливать, умертвлять и забирать на органы. Возникает вопрос: зачем нужен регистр на согласие? Государство должно учесть именно негативное отношение к посмертному донорству. Если человек, по каким либо причинам не хочет быть донором, то он внесет себя в список отказавшихся. Если человек не выразил своего несогласия, то он по умолчанию не против стать донором». По мнению эксперта, испрошенное согласие это «лишние игры в демократию», а не нормальное отношение к людям.

Когда речь заходит о презумпции согласия, возникает множество споров о ее гуманности. Люди, отказавшиеся от посмертного донорства, идут на этот шаг осознанно. Но могут ли тогда они рассчитывать, в случае необходимости, на донорский орган? Тут возникает вопрос социальной солидарности. Как правило, такие люди настаивают на пересадке донорского органа.

«Общество, которое скажет, что мы не согласны с посмертным донорством, не доросло до такого морального состояния, чтобы воспользоваться разработанной с технологической точки зрения медицинской помощи как пересадка донорских органов»

Исходя из закона «О трансплантации тканей или органов человека», врачи имеют права изымать органы у пациента, не информируя об этом родственников или близких.

«Я бы не ставил вопрос о необходимости сообщать близким погибшего об изъятии органов для трансплантации. На них свалилось несчастье, и человек, убитый горем, находится в таком состоянии, когда половину слов он просто не понимает. Информирование о посмертном донорстве принесет им лишь больше страданий».

Для родных принятие решения о трансплантации является настоящей психологической нагрузкой. Родственники умерших, переживая уход родного человека, просто откажутся от посмертного донорства, даже не осознавая, что согласие смогло бы спасти несколько жизней. Обязательное информирование родственников умершего, приведет к снижению операций по трансплантации.

В 2014 году Елена Саблина, мать погибшей в автокатастрофе Алины обратилась в Конституционный суд России. Девушка попала в реанимацию после того, как ее сбил автомобиль. Она пробыла в коме шесть дней, а затем скончалась. Месяц спустя, изучая материалы дела, Елена случайно узнала, что ее дочь похоронили без семи органов, в том числе сердца, печени и почек. Суд подтвердил право медицинских учреждений изымать органы у скончавшихся людей, не уведомляя об этом их родственников.

«Девушка погибла не от изъятия органов, а от черепно-мозговой травмы, которую она получила в ДТП. У родственников было меньше претензий к тому, кто сбил ее, чем к врачам, которые изъяли органы в соответствии с законом, так как они не были извещены о несогласии на донорство. Родственники набрасываются на того, кто ближе, хотя виновник случившегося водитель автомобиля, он первопричина. Здесь норма этики не работает с точки зрения родственников, а не врачей».

«Отказ от презумпции согласия приведет к дефициту донорских органов. Это приведет к упадку проводимых операций по трансплантации, что, в свою очередь, увеличит смертность. Но готово ли общество к этому?»

«Если все будут отказываться от посмертного донорства, то значит, этому обществу такой вид медицинской помощи не нужен. Общество не доросло до него. Трансплантация это не та медицина, где есть врач, болезнь и больной. Здесь есть еще один участник - донор. Общество, которое скажет, что мы не согласны с посмертным донорством, не доросло до такого морального состояния, чтобы воспользоваться разработанной с технологической точки зрения медицинской помощи как пересадка донорских органов».

Презумпция согласия действует во многих странах. На сегодняшний день многие не знают, что по закону изначально каждый согласен быть донором, и врач может не спрашивать согласия на донорство у родственников. По мнению экспертов, каждый человек должен знать, что представляет из себя этот закон, и каждый должен решить для себя, готов ли он стать донором или нет. Но, к сожалению, информирования о презумпции согласия нет. Об этом не говорят ни в школах, ни в больницах. Зачастую люди узнают о презумпции только когда сталкиваются с ней лично - как родственник умершего или реципиент.

Ольга Викторова

В последнее время в Украине ведутся дискуссии вокруг новой версии закона «О трансплантации органов и других анатомических материалов человека». На рассмотрение были поданы два законопроекта - основной и альтернативный. За основу был принят в первом чтении альтернативный проект. Далее более подробно про его риски и преимущества.

Два варианта законопроекта

Законопроект №2386а (Мусий-Ярынич-Кириченко) предусматривает презумпцию согласия. То есть стандартно человек после смерти может стать донором (если это не противоречит законодательству). Если же он желает избежать этого, ему нужно подать в ближайшее медицинское учреждение письменное заявление о запрете донорства.

В законопроекте №2386а-1 (Богомолец-Корчинская-Продан) заложена презумпция несогласия: человек может стать донором только при наличии его прижизненного письменного согласия или при наличии согласия родственников умершего.

В пояснительных записках к проектам указывались причины необходимости изменения действующего закона о трансплантации: действующий закон устарел (принимался в 1999 году, последняя редакция в 2014), нуждается в обновлении в соответствии со значительным развитием медицины и сегодняшней ситуацией в стране.

Согласие или несогласие?

1. Презумпция несогласия.

Как указано в пояснении к альтернативному законопроекту (автор О. Богомолец), он базируется на принципе презумпции несогласия, распространённом в некоторых европейских странах, а также в США и Канаде, и призван защищать права как реципиента, так и донора. По этому принципу автоматически не будут забирать органы после смерти у людей, которые при жизни не оставили соответствующего заявления, а их родственники выступили против донорства.

Плюсы. Плюсы презумпции несогласия в том, что она, уменьшая количество проведения операций по удалению органов, уменьшает также риски проведения несанкционированного удаления и риски нарушить волю умершего.

Минусы. Критики отмечают, что такая модель будет препятствовать поиску донорских органов для пациентов в Украине.

2. Презумпция согласия.

Презумпция согласия действует в таких странах, как Испания, Португалия, Бельгия, Австрия, Россия, Казахстан и Беларусь. В эти страны выезжают некоторые украинцы, чтобы сделать операцию по пересадке органа.

Плюсы. По словам творца законопроекта Олега Мусия , очень мало людей действительно беспокоятся о том, чтобы заранее решить судьбу своих органов. Поэтому презумпция согласия даст больше возможностей получить органы от трупных доноров для проведения операций в Украине.

Минусы. Ольга Богомолец выступает против презумпции согласия , которая, по её словам, может развязать руки чёрным трансплантологам. Она мотивирует это тем, что в Украине сейчас нет условий для безопасного введения такой реформы, и настаивает на том, что принцип согласия или несогласия не влияет на количество операций.

Риски операций за границей

Однако, как показывает практика, не имея возможности найти донора на родине, больные часто выбирают операции в других странах. Проблема в том, что там тоже существуют очереди, и преимущество отдаётся не иностранцам. К тому же нужно выделить большую сумму на операцию. Поэтому некоторые пациенты обращаются к непроверенным учреждениям других стран, где им предлагают подешевле сделать пересадку сомнительного донорского органа. Результат таких операций не всегда успешный. Скажем, недавно стало известно о смерти сразу нескольких пациентов , которым сделали пересадку органов в Пакистане.

Конечно, количество операций не должно быть самоцелью. Скажем, известно, что в Китае делают около 10 тысяч трансплантаций в год. Однако правозащитные организации считают, что эта цифра не могла бы быть такой высокой, если бы не существовало принудительного удаления органов против воли донора. По свидетельству врача Энвера Тохты, в 1995 году ему было приказано удалить органы у человека с огнестрельным ранением , который на момент операции ещё мог быть жив. От таких преступных действий страдают узники совести, к которым относятся (духовно-оздоровительная практика, в основе которой лежит принцип Истина-Доброта-Терпение), а также представители этнических меньшинств (уйгуры) и . Правозащитники всего мира борются за раскрытие и решение этого вопроса; недавно организация «Врачи против принудительного извлечения органов» подала