«Имя твое — птица в руке…» М. Цветаева

В русской литературе XX века творчество Марины Ивановны Цветаевой стоит особняком. Её произведения отличаются особой эмоциональной напряженностью и экспрессивностью. Неординарность, неуёмность, постоянное стремление к свободе и к правде сближают Цветаеву с ещё одним известным русским поэтом Александром Александровичем Блоком,который в своеобразной степени повлиял на творчество поэтессы.

Цветаева не была лично знакома с поэтом, но своё преклонение перед ним она пронесла через всю жизнь. В поэзии Марины Цветаевой можно выделить целый пласт произведений, посвященных Александру Блоки и его твочеству. Наиболее известное из них - стихотворение "Имя твоё - птица в руке..."

В нём Блок предстает перед нами не как поэт-символист или поэт-мистик,а как недосягаемый идеал,образец. Цветаева буквально боготворит поэта,внемлет ему,восхищается. Темой это произведения является тема поэта и поэзии. Отношение Марины Цветаевой к творчеству Александра Блока раскрывается в трепете пред одним только именем стихотворца. Практически, всё произведение это и есть имя,а вернее, фамилия, Блокъ (вот почему "имя твоё - пять букв). Цветаева проявила себя как не препревзойдённый художник слова. Созданные ей динамичные, мгновенные образы создают реальную звуковую картину, передают чувства вкуса и осязания.

Итак, Цветаева почти во всём слышит заветное "Блок" - оно занимает собой всё пространство. Следует заметить градацию образов - от почти неслышимого звука "мячика,пойманного на лету" до "громко имя твоё гремит" и звонокого щелчка курка возле самого уха. Такая последовательность говорит об усилении эмоций,которые в конце переходят в интонационный взрыв:

"..Имя твоё,-ах, нельзя!-

Имя твоё - поцелуй в глаза.."

Многочисленные тире,знак восклицания,междометие "ах" показывают отрывочность чувств и мыслей поэтессы. Блок для неё - что-то необъемлимое,непередавемое,возвышенное и потому запретное.

Последние 6 строк стихотворения раскрывают трагичекое настроение произведения.

Имя твое - ах, нельзя! -
Имя твое - поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век.
Имя твое - поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток…
С именем твоим - сон глубок.

Цветаева вводит мотив смерти и одиночества. На мой взгляд,в этих строчках слышится страх, горечь утраты. Ведь для поэтессы Блок -что-то неуловимое,ей важно каждое мгновение,каждый звук его имени. Аллитерация(повторение звуков [л] ,[л"]) создает образ чего-то холодного,таинственного, кажется,будто мы заглянули в самые закрытые,сокровенные уголки души Цветаевой.

Произведение состоит из 3 строф,каждая из которых имеет особое значение. В первой создается метафоричный, ощутимый образ Блока ("птица в руке", "льдинка на языке). Во второй - фонетический образ. В третьей раскрывается непосредственное отношение к поэту. Смежная рифмовка делает стихотворение динамичным и в тоже время целым, законченным.

Интересен синтаксис данного произведения. Автор использует безглагольные синтаксические конструкции,чем усиливает эмоциональность стихотворения. Тире заставляет сделать паузу, что тоже несет в себе особую, смысловую нагрузку. Анафора "имя твоё" акцентирует внимание на ключевом образе произведения,делая его возвышенным,исключительным.

Данное,посвященное Блоку произведение звучит колоритно и образно. Метафоры ("птица в руке", "льдинка на языке") - они выражают эмоциональное отношение к поэту; эпитеты ("нежная стужа недвижных век"); олицетворение ("назовет курок"), что делает образ Блока более живым, запоминающимся.

Несомненно,это стихотворение - образец суггестивной лирики, Цветаева словно заражает нас чувством восхищения и преклонения перед Блоком и его творчеством.

"Имя твоё - птица в руке" -одно из самых известных произведений Марины Цветаевой. Особая эмоциональность,экспрессивность,глубина и искренность эмоций не могут не оставить в душе читателей те чувства,которые испытывала к писателю Блоку сама поэтесса.

Я - есмь. Ты - будешь. Марина Цветаева

I - am. You - will be.

My Translation from Marina Tsvetaeva. June, 1918

I - am. You - will be. Between us -
..................................store of wisdom.
I drink. You thirsty. Agreement - usellessness.
Us dozens, centuries, hundred thousands years
Separate. - God does not build bridges.

Please, Be! - this is my commandment.
Please, Let me pass by, with b"ated breath...
I - am. You - will be. You" ll tell me over
...................................ten Springs,
............through many trials: " I - am..." ,
..............................and I"ll answer:
"Once up on a time...,
..................we shall wait long before..."

(Марина Цветаева)

Я - есмь. Ты - будешь. Между нами -
...................................бездна.
Я пью. Ты жаждешь. Сговориться - тщетно.
Нас десять лет, нас сто тысячелетий
Разъединяют. - Бог мостов не строит.

Будь! - это заповедь моя. Дай - мимо
Пройти, дыханьем не нарушив роста.
Я - есмь. Ты - будешь. Через десять весен
Ты скажешь: - есмь! - а я скажу: -
....................................когда-то...

********************************************
2.

(YOUR NAME IS a BIRD ON MY PALM!)

Your name is a bird on my palm.
Your name is ice on my tongue.
Your name is a stone in a swamp.
It is a bullet, and a cramp.

Your name is an invisible moment
of my lips,
A kiss in the eyes,
My breath in your hold.
Sometimes - a reasonable advise.
Sometimes - snow, and a scold.

A horse on a cloud,
A ball which I try to catch,
A candle which is blown out,
A painful skin scratch...

It is a light from darkness,
A nap which is deep and clean.
Your name is a holy sparkle,
A game which I need to win.

*
СТИХИ К БЛОКУ

ИМЯ ТВОЁ - ПТИЦА в РУКЕ.

Марина Цветаева

Имя твоё - птица в руке,
Имя твоё - льдинка на языке,
Одно-единственное движенье губ,
Имя твоё - пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубунец во рту,

Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхлипнет так, как тебя зовут.
В легком щелканье ночных копыт
Громкое имя твоё гремит.
И назовёт его нам в висок
Звонко щелкающий курок.

Имя твоё - ах, нельзя! -
Имя твоё - поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век,
Имя твоё - поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток...
С именем твоим - сон глубок.

3.

Запах, запах твоей сигареты! М. Цветаева

Scent, scent of your cigarette. Marina Tsvetaeva.

(My Translation from Marina Tsvetaeva).

Scent, scent
of your cigarette!
Dark complexioned cigar"s
Scent!
Finger-rings, feathers,
Eyes, panamas...
Blue night
in Monaco.

Fu"nny scent,
Musty a little:
West in red haze -
Lamppost -
a single illuminated pillar -
Moonlit,
roar of Temza river waves,
What else?
What else...

Ah! It smell like Vein!
Perfume, hay, an open stage,
like -
......Betrayal,
...............Adultery!

***
(Марина Цветаева)

Запах, запах
Твоей сигареты!
Смуглой сигары
Запах!
Перстни, перья,
Глаза, панамы...
Синяя ночь
Монако.

Запах странный,
Немножко затхлый:
В красном тумане -
Запад.
Столб фонарный
И рокот Темзы,
Чем же ещё?
Чем же?

Ах, Веной!
Духами, сеном,
Открытой сценой,
Изменой!
.............................................
*********************************************

I kiss you on the forehead. Marina Tsvetaeva.

(My Translation from Marina Tsvetaeva. June 1917)

A kiss on the forehead - to wash away care,
.....................to white it out.
I kiss your forehead.

A kiss on the eyes - your sleeplessness
terminal.
......................Insomnia stop.
I kiss your eyes.

Ah, kiss on these lips! Quench, slake
thirst forever! Drink water, my love!
I kiss your lips.

A kiss on the forehead - drop out of memory.
You"ll never be missed!
I kiss on your forehead.

В лоб целовать - заботу стереть. М. Цветаева

Марина Цветаева

В лоб целовать - заботу стереть.
В лоб целую.

В глаза целовать - бессонницу снять.
В глаза целую.

В губы целовать - водой напоить.
В губы целую.

В лоб целовать - память стереть.
В лоб целую.

***
иллюстрация by the artist Gino
Art Deco

Рецензии

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру - порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Имя твое — птица в руке,
Имя твое — льдинка на языке,
Одно единственное движенье губ,
Имя твое — пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту,

Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхлипнет так, как тебя зовут.
В легком щелканье ночных копыт
Громкое имя твое гремит.
И назовет его нам в висок
Звонко щелкающий курок.

Имя твое — ах, нельзя! —
Имя твое — поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век,
Имя твое — поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток…
С именем твоим — сон глубок.

Нежный призрак,
Рыцарь без укоризны,
Кем ты призван
В мою молодую жизнь?

Во мгле сизой
Стоишь, ризой
Снеговой одет.

То не ветер
Гонит меня по городу,
Ох, уж третий
Вечер я чую вoрога.

Голубоглазый
Меня сглазил
Снеговой певец.

Снежный лебедь
Мне пoд ноги перья стелет.
Перья реют
И медленно никнут в снег.

Так по перьям,
Иду к двери,
За которой — смерть.

Он поет мне
За синими окнами,
Он поет мне
Бубенцами далекими,

Длинным криком,
Лебединым кликом —
Зовет.

Милый призрак!
Я знаю, что все мне снится.
Сделай милость:
Аминь, аминь, рассыпься!
Аминь.

Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след.

Мимо окон моих — бесстрастный —
Ты пройдешь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души.

Я на душу твою — не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.

И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.

И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твое святое,
Поцелую вечерний снег. —

Там, где поступью величавой
Ты прошел в гробовой тиши,
Свете тихий — святыя славы —
Вседержитель моей души.

Зверю — берлога,
Страннику — дорога,
Мертвому — дроги.
Каждому — свое.

Женщине — лукавить,
Царю — править,
Мне — славить
Имя твое.

У меня в Москве — купола горят!
У меня в Москве — колокола звонят!
И гробницы в ряд у меня стоят, —
В них царицы спят, и цари.

Легче дышится — чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Я молюсь тебе — до зари!

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю —
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари…

Но моя река — да с твоей рекой,
Но моя рука — да с твоей рукой
Не сойдутся, Радость моя, доколь
Не догонит заря — зари.

Думали — человек!
И умереть заставили.
Умер теперь, навек.
— Плачьте о мертвом ангеле!

Он на закате дня
Пел красоту вечернюю.
Три восковых огня
Треплются, лицемерные.

Шли от него лучи —
Жаркие струны пo снегу!
Три восковых свечи —
Солнцу-то! Светоносному!

О поглядите, кaк
Веки ввалились темные!
О поглядите, как
Крылья его поломаны!

Черный читает чтец,
Крестятся руки праздные…
— Мертвый лежит певец
И воскресенье празднует.

Должно быть — за той рощей
Деревня, где я жила,
Должно быть — любовь проще
И легче, чем я ждала.

— Эй, идолы, чтоб вы сдохли! —
Привстал и занес кнут,
И окрику вслед — oхлест,
И вновь бубенцы поют.

Над валким и жалким хлебом
За жердью встает — жердь.
И проволока под небом
Поет и поет смерть.

И тучи оводов вокруг равнодушных кляч,
И ветром вздутый калужский родной кумач,
И посвист перепелов, и большое небо,
И волны колоколов над волнами хлеба,
И толк о немце, доколе не надоест,
И желтый-желтый — за синею рощей — крест,
И сладкий жар, и такое на всем сиянье,
И имя твое, звучащее словно: ангел.

Как слабый луч сквозь черный морок адов —
Так голос твой под рокот рвущихся снарядов.

И вот в громах, как некий серафим,
Оповещает голосом глухим, —

Откуда-то из древних утр туманных —
Как нас любил, слепых и безымянных,

За синий плащ, за вероломства — грех…
И как нежнее всех — ту, глубже всех

В ночь канувшую — на дела лихие!
И как не разлюбил тебя, Россия.

И вдоль виска — потерянным перстом
Все водит, водит… И еще о том,

Какие дни нас ждут, как Бог обманет,
Как станешь солнце звать — и как не встанет…

Так, узником с собой наедине
(Или ребенок говорит во сне?),

Предстало нам — всей площади широкой! —
Святое сердце Александра Блока.

Вот он — гляди — уставший от чужбин,
Вождь без дружин.

Вот — горстью пьет из горной быстрины —
Князь без страны.

Там всё ему: и княжество, и рать,
И хлеб, и мать.

Краснo твое наследие, — владей,
Друг без друзей!

Останешься нам иноком:
Хорошеньким, любименьким,
Требником рукописным,
Ларчиком кипарисным.

Всем — до единой — женщинам,
Им, ласточкам, нам, венчанным,
Нам, злату, тем, сединам,
Всем — до единой — сыном

Останешься, всем — первенцем,
Покинувшим, отвергнувшим,
Посохом нашим странным,
Странником нашим ранним.

Всем нам с короткой надписью
Крест на Смоленском кладбище
Искать, всем никнуть в чeред,
Всем, ………, не верить.

Всем — сыном, всем — наследником,
Всем — первеньким, последненьким.

Други его — не тревожьте его!
Слуги его — не тревожьте его!
Было так ясно на лике его:
Царство мое не от мира сего.

Вещие вьюги кружили вдоль жил,
Плечи сутулые гнулись от крыл,
В певчую прорезь, в запекшийся пыл —
Лебедем душу свою упустил!

Падай же, падай же, тяжкая медь!
Крылья изведали право: лететь!
Губы, кричавшие слово: ответь! —
Знают, что этого нет — умереть!

Зори пьет, море пьет — в полную сыть
Бражничает. — Панихид не служить!
У навсегда повелевшего: быть! —
Хлеба достанет его накормить!

А над равниной —
Крик лебединый.
Матерь, ужель не узнала сына?
Это с заоблачной — он — версты,
Это последнее — он — прости.

А над равниной —
Вещая вьюга.
Дева, ужель не узнала друга?
Рваные ризы, крыло в крови…
Это последнее он: — Живи!

Над окаянной —
Взлет осиянный.
Праведник душу урвал — осанна!
Каторжник койку обрел — теплынь.
Пасынок к матери в дом. — Аминь.

Не проломанное ребро —
Переломленное крыло.

Не расстрельщиками навылет
Грудь простреленная. Не вынуть

Этой пули. Не чинят крыл.
Изуродованный ходил.

Цепок, цепок венец из терний!
Что усопшему — трепет черни,

Женской лести лебяжий пух…
Проходил, одинок и глух,

Замораживая закаты
Пустотою безглазых статуй.

Лишь одно еще в нем жило:
Переломленное крыло.

Без зова, без слова, —
Как кровельщик падает с крыш.
А может быть, снова
Пришел, — в колыбели лежишь?

Горишь и не меркнешь,
Светильник немногих недель…
Какая из смертных
Качает твою колыбель?

Блаженная тяжесть!
Пророческий певчий камыш!
О, кто мне расскажет,
В какой колыбели лежишь?

«Покамест не продан!»
Лишь с ревностью этой в уме
Великим обходом
Пойду по российской земле.

Полночные страны
Пройду из конца и в конец.
Где рот-его-рана,
Очей синеватый свинец?

Схватить его! Крепче!
Любить и любить его лишь!
О, кто мне нашепчет,
В какой колыбели лежишь?

Жемчужные зерна,
Кисейная сонная сень.
Не лавром, а терном —
Чепца острозубая тень.

Не полог, а птица
Раскрыла два белых крыла!
— И снова родиться,
Чтоб снова метель замела?!

Рвануть его! Выше!
Держать! Не отдать его лишь!
О, кто мне надышит,
В какой колыбели лежишь?

А может быть, ложен
Мой подвиг, и даром — труды.
Как в землю положен,
Быть может, — проспишь до трубы.

Огромную впалость
Висков твоих — вижу опять.
Такую усталость —
Ее и трубой не поднять!

Державная пажить,
Надежная, ржавая тишь.
Мне сторож покажет,
В какой колыбели лежишь.

Как сонный, как пьяный,
Врасплох, не готовясь.
Височные ямы:
Бессонная совесть.

Пустые глазницы:
Мертво и светло.
Сновидца, всевидца
Пустое стекло.

Не ты ли
Ее шелестящей хламиды
Не вынес —
Обратным ущельем Аида?

Не эта ль,
Серебряным звоном полна,
Вдоль сонного Гебра
Плыла голова?

Так, Господи! И мой обол
Прими на утвержденье храма.
Не свой любовный произвол
Пою — своей отчизны рану.

Не скаредника ржавый ларь —
Гранит, коленами протертый.
Всем отданы герой и царь,
Всем — праведник — певец — и мертвый.

Днепром разламывая лед,
Гробoвым не смущаясь тесом,
Русь — Пасхою к тебе плывет,
Разливом тысячеголосым.

Так, сердце, плачь и славословь!
Пусть вопль твой — тысяча который? —
Ревнует смертная любовь.
Другая — радуется хору.

Произведение «Имя твое – птица в руке…» было написано Мариной Цветаевой в 1916 году. Известная поэтесса отличалась свободолюбивым характером и никогда не пыталась подражать стилю какого-либо поэта или писателя. Она чтила многих творческих людей, но это уважение редко переходило в искренний восторг. Однако для Цветаевой существовал человек, которого она действительно обожествляла. Ему и было посвящено данное стихотворение. В тексте не указано конкретного имени, однако все понимали, что Цветаева посвятила произведение Александру Блоку , своей родственной душе и вдохновителю. Цветаева не была знакома с ним лично, но видела между собой и известным символистом схожие черты характера и экспрессию, которая их объединяла. Любовь поэтессы выходит за грани литературы, превращается в истинную страсть и преклонение. За всю жизнь Марина Цветаева посвятила Блоку 21 произведение, самое известное из которых – «Имя твоё – птица в руке…».

Марина Цветаева обладала собственным, уникальным стилем написания поэзии и прозы. Поэтесса никогда не пыталась принадлежать к какому-то определенному творческому течению. Стихотворения, которые она писала в 1916 год и позже, не принято относить ни к одному из существующих литературных направлений.

Стихотворение «Имя твое – птица в руке…» написано Цветаевой в одном из её любимейших литературных жанров – любовной лирике. Признаком этого выступает обожание лирического героя и романтический портрет неназванного поэта, описывающиеся в строках произведения. Любовь Цветаевой нельзя охарактеризовать, как прекрасную или наоборот, несчастливую, – такое духовное обожание не требует взаимности. Излияние удивительных человеческих чувств и переживаний Цветаевой по своей сути является монологом.

Главная тема произведения – это любовь, не физическая и даже не духовная. В первых двух строфах кажется, что поэтесса обожает лишь на расстоянии, опасаясь приблизиться к объекту любви, как будто к божеству, но уже в последней строфе мелькают интимные «поцелуй в глаза» , «поцелуй в снег» .

«Имя твое – птица в руке…» не имеет развивающегося сюжета. По своей сути, всё стихотворение – это переживания лирического героя и набор его ассоциаций, связанных с творчеством Александра Блока. Его образ нарисован иносказательно; так, адресат стихотворения нигде не упоминается, но даже последнее слово произведения – «глубок» - содержит в себе все буквы имени, столь сокровенного для Цветаевой.

Произведение является небольшим по объёму – всего три строфы по шесть строк. В синтаксисе бросается в глаза практически полное отсутствие глаголов, что придаёт стихотворению яркую описательную окраску, подчеркнутую образность. Не встречается сложных или распространённых предложений, короткие фразы поэтессы производят впечатления красок, которые воедино сливаются в один целостный портрет. Стихотворение написано разностопным дактилем – стихотворным размером, каждая из стоп которого состоит из трех слогов с ударением на первом. Строки соединены между собой чередованием мужской и женских рифм – данный приём характерен для всего творчества Цветаевой. Общая канва стихотворения создаётся с помощью смежной рифмовки со схемой ААВВ. Несмотря на то, что такой способ составления рифм считается самым распространённым и простым, в данном стихотворении он играет особенную роль, задавая быстрый ритм и динамику прочтения. В сочетании с короткими, отрывочными предложениями это создаёт чувство диссонанса, необычную экспрессию.

Для выражения собственных чувств Цветаева использовала многообразные тропы, которые усиливают поэтическую мощь стихотворения. Среди них такие средства художественной выразительности, как эпитеты («голубой глоток», «серебряный бубенец», «недвижных век» ), метафоры («поцелуй в глаза», «птица в руке» ), олицетворение («назовёт курок» ) и оксюморон («нежную стужу» ). Все перечисленные тропы создают особенную образность и яркую музыкальность текста, словно читатель способен увидеть каждый штрих, услышать каждый звук, описанный поэтессой.

Марина Цветаева и Александр Блок – одни из наиболее известных поэтов Серебряного века. Их произведения читаются во всем мире. Стихотворение «Имя твоё – птица в руке…» уникально тем, что одновременно прославляет одного творца и в то же время показывает необычайный талант второго – своего автора.

«Мне нравится, что Вы больны не мной…», анализ стихотворения Марины Цветаевой
«Бабушке», анализ стихотворения Цветаевой
«Молодость», анализ стихотворения Марины Цветаевой

Стихотворение Марины Цветаевой «Имя твое - птица в руке...» в исполнении актрисы Дарьи Мельниковой.

В рамках специального проекта «Это тебе» телеканала «Москва 24» популярные актеры, музыканты, журналисты, известные жители города и простые москвичи читают стихи об истинных чувствах.

Имя твое - птица в руке,
Имя твое - льдинка на языке.
Одно-единственное движенье губ.
Имя твое - пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту.

Марина Цветаева весьма скептически относилась к творчеству знакомых ей поэтов Единственным человеком, которого она боготворила в прямом смысле этого слова, являлся Александр Блок. Цветаева признавалась, что его стихи не имеют ничего общего с земным и обыденным, они написаны не человеком, а неким возвышенным и мифическим существом.

Цветаева не была близко знакома с Блоком, хотя часто бывала на его литературных вечерах и каждый раз не переставала удивляться силе обаяния этого незаурядного человека. Неудивительно, что в него были влюблены многие женщины, среди которых оказались даже близкие подруги поэтессы. Тем не менее, о своих чувствах к Блоку Цветаева никогда не говорила, считая, что в данном случае и речи не может быть о любви. Ведь для нее поэт был недосягаем, и ничто не могло принизить этот образ, созданный в воображении женщины, так любящей мечтать.

Марина Цветаева посвятила этому поэту довольно много стихов, которые позже были оформлены в цикл «К Блоку». Часть из них поэтесса написала еще при жизни кумира, включая произведение под названием «Имя твое – птица в руке…», которое увидело свет в 1916 году. Это стихотворение в полной мере отражает то искреннее восхищение, которое Цветаева испытывает к Блоку, утверждая, что это чувство – одно из самых сильных, которое она испытывала когда-либо в своей жизни.

Имя Блока ассоциируется у поэтессы с птицей в руке и льдинкой на языке. «Одно-единственное движенье губ. Имя твое – пять букв», - утверждает автор. Здесь следует внести некоторую ясность, так как фамилия Блока действительно до революции писалась с ятью на конце, поэтому состояла из пяти букв. И произносилась на одном дыхании, что не преминула отметить поэтесса. Считая себя недостойной того, чтобы даже развивать тему возможных взаимоотношений с этим удивительным человеком, Цветаева словно бы пробует на язык его имя и записывает те ассоциации, которые у нее рождаются. «Мячик, пойманный на лету, серебряный бубенец во рту» - вот далеко не все эпитеты, которыми автор награждает своего героя. Его имя – это звук брошенного в воду камня, женский всхлип, цокот копыт и раскаты грома. «И назовет нам его в висок звонко щелкающий курок», - отмечает поэтесса.

Несмотря на свое трепетное отношение к Блоку Цветаева все же позволяет себе небольшую вольность и заявляет: «Имя твое – поцелуй в глаза». Но от него веет холодом потустороннего мира, ведь поэтесса до сих пор не верит в то, что такой человек может существовать в природе. Уже после смерти Блока она напишет о том, что ее удивляет не его трагическая картина, а то, что он вообще жил среди обычных людей, создавая при этом неземные стихи, глубокие и наполненные сокровенным смыслом. Для Цветаевой Блок так и остался поэтом-загадкой, в творчестве которого было очень много мистического. И именно это возводило его в ранг некоего божества, с которым Цветаева просто не решала себя сравнивать, считая, что недостойна даже находится рядом с этим необыкновенным человеком.

Обращаясь к нему, поэтесса подчеркивает: «С именем твоим – сон глубок». И в этой фразе нет наигранности, так как Цветаева действительно засыпает с томиком стихов Блока в руках. Ей грезятся удивительные миры и страны, а образ поэта становится настолько навязчивым, что автор даже ловит себя на мысли о некой духовной связи с этим человеком. Однако проверить, так ли это на самом деле, ей не удается. Цветаева живет в Москве, а Блок – в Санкт-Петербурге, их встречи носят редкий и случайный характер, в них нет романтики и высоких отношений. Но это не смущает Цветаеву, для которой стихи поэта являются лучшим доказательством бессмертия души.