Ситуация с мигрантами в швеции. Ад с мигрантами в швеции

Согласно данным Gаtestone Institute, с 1975 года, когда Швеция распахнула свои двери перед мигрантами со всего мира, по 2015-й количество изнасилований в этой, в течение нескольких веков тихой и мирной, скандинавской стране увеличилось на 1 472%. В последние годы Швеция находится в лидерах позорного списка государств, где чаще всего совершаются преступления против женщин, - примерно на уровне Лесото.

Насильники, имеющие, по неофициальным данным, почти сплошь иностранное происхождение, процветают в одной из самых демократичных и свободных стран мира, воспринимая эти блага как лицензию на вседозволенность, в то время как для шведов их заменили «политкорректностью» и «мультикультурализмом». По сути, жестким общественным требованием игнорировать и терпеть творимые мигрантами безобразия, принимать и даже подчиняться их диким нравам и обычаям, чтобы не прослыть «неонацистами» и «расистами», хотя ни нацизма, ни колоний Швеция никогда не имела.

Как мигранты «навсегда» меняют образ жизни шведов

Однако поскольку изнасилования остаются изнасилованиями, даже если полиции дана команда скрывать этническое происхождение преступников, властям все-таки приходится принимать какие-то меры. Закрытие навсегда музыкального фестиваля Bråvalla, самого популярного в Скандинавии, - одна из них. Причем мера эта весьма показательная - вместо борьбы с обнаглевшими мигрантами, которые рассматривают шведок как «проституток», раз те не носят чадру, и рядом с ними нет другого мужчины, в Швеции решили их просто не искушать, сделав крайними своих меломанов. Чтобы избежать худшего - изнасилованных любителей музыки.

Согласно данным Gаtestone Institute, с 1975 по 2015 год количество изнасилований в Швеции увеличилось на 1 472%. Фото: SvetlanaSF / Shutterstock.com

Нам было очень грустно принимать подобное решение, но, исходя из общей картины, мы не можем проводить этот фестиваль так, как нам бы этого хотелось»,

Процитировал американский портал Breitbart одного из организаторов Bråvalla. Он подчеркнул, что изнасилования - «это социальная проблема, а не проблема конкретного фестиваля».

Число жертв сексуального насилия на фестивале росло из года в год, пока не превысило 40 девушек и женщин. Дальше ехать действительно уже некуда. И это при том, что цифры наверняка заниженные. В этой связи в Швеции от отчаяния даже появились идеи проводить такого рода мероприятия по половому признаку - отдельно для мужчин и для женщин, по типу того, как в некоторых мусульманских странах для женщин выделен один ряд сидений в автобусе, а для мужчин - другой. Однако до копирования «моральных норм» ислама дело пока не дошло - значительно удобней оказалось фестиваль просто закрыть.

Так сами же шведы опровергли утверждения своей же собственной пропаганды, которые озвучило однажды Радио Швеции:

По статистическим данным, Швеция в последние годы занимает одно из первых мест в мире и первое в Европе по числу изнасилований из расчёта на душу населения. Цифры эти широко используются в антизападных, расистских и неонацистских кругах как доказательство краха и деградации мультикультурного шведского общества. Однако эти данные, по мнению экспертов, никак нельзя сравнивать с показателями других стран, потому что методы ведения статистики принципиально разные. И женщины в Швеции не рискуют в большей степени, чем в других странах, подвергнуться сексуальному насилию».

После истории с Bråvalla такого рода утверждения могут вызвать лишь горькую усмешку. Рискуют, и намного больше, чем в любой другой европейской стране, потому что ещё нигде не закрывали «навсегда» крупнейший и любимый молодежью музыкальный фестиваль из-за того, что пользующиеся гостеприимством Швеции мигранты и «просители убежища» из Азии и Африки запустили набирающий обороты конвейер изнасилований.

Почему?

Потому что теперь это уже почти их страна. В одном из крупнейших городов Швеции - Мальмё - мигранты составляют почти половину населения, мусульманин там каждый четвертый. В стране появились районы, где число «понаехавших» превышает 80%, хотя достаточно и 10% мигрантского населения, чтобы коренные шведы начинали покидать насиженные места и перебираться туда, куда переселенцы еще не добрались. Но они всегда следуют за ними по пятам. Причем если в прошлые десятилетия мигранты еще хоть как-то интегрировались, то в последние годы этого практически не происходит, потому что приезжих стало уж слишком много.

В Швеции функционируют сотни экстерриториальных анклавов, которые живут по законам шариата, куда боится заглядывать полиция и люди с фотоаппаратами, где их атакуют банды сидящих на социальных пособиях «радикализировавшихся» бородатых бездельников, а нередко и «раскрепостившиеся» в Европе по этой части женщины, одежда которых скрывает всё, кроме глаз. Периодически Швецию потрясают совершаемые мигрантами - индивидуально и группами - жестокие преступления сексуального характера против шведских девушек, которые считаются в Европе одними из самых красивых, женщин, мальчиков и даже мужчин. Времена, когда шведы наводили страх на всю Европу, брали Мюнхен и считались самыми «крутыми» солдатами в мире, давно прошли.

Читайте также:

"Беженцы" в Швеции отказываются селиться в выделяемом им бесплатном жилье, ставя хозяевам свои условия Случаи такого рода стали все чаще происходить в 9,8-миллионной Швеции, где прогнозируют, что в 2015-2016 годах...

А что же власти?

Контролируемые истеблишментом шведские СМИ делают всё для того, чтобы замять эти истории. Многие шведы боятся откровенно высказываться на эти темы, как по идеологическим причинам, так и опасаясь за последствия, поскольку «политкорректность» обязательна только для жертв. Лишь жестокая реальность заставляет коренных жителей, понимающих, что от своих властей они помощи не дождутся, сопротивляться: после серии жестоких групповых изнасилований в Мальмё в городе появились гражданские ночные патрули.

Но правительство вместо того, чтобы навести в стране порядок, пока это еще хоть как-то возможно, предпочитает «помогать» шведам советами. Так, например, министр юстиции и миграции Морган Йоханссон призывает граждан «не выходить на улицы в одиночку в темное время суток и ездить на такси».

Министр юстиции и миграции Швеции Морган Йоханссон призывает граждан «не выходить на улицы в одиночку в темное время суток и ездить на такси». Фото: www.globallookpress.com

Позиция властей абсолютно лицемерна. С одной стороны, заявляется, что «расследование сексуальных преступлений должно специально исключать этническое происхождение». С другой, шведов обязывают «учить новоприбывших мигрантов шведским ценностям», несмотря на угрозу получить за это при полной безнаказанности бейсбольной битой по зубам. Вообще права этнических преступников явно имеют приоритет перед правами шведских жертв: судьи и полицейские относятся к ним со снисхождением - дескать, не знают местных нравов и законов, у них так принято.

Ну а если преступник малолетка, то его вообще нельзя трогать, хотя в странах, откуда прибыли насильники, их бы подвергли мучительной казни и за куда менее серьезные прегрешения. Они имеют, таким образом, «лучшее из обоих миров», когда надо - требуя применения местных законов, а когда не надо - убеждая шведские власти, что в их странах это якобы дозволяется. И это работает. Причем во всей Европе. Швеция отличается от остальных стран только тем, что процессы самоуничтожения там зашли дальше, чем у других.

Шведское сопротивление этому порабощению носит пока в основном подспудный характер. Однако что-то подсказывает, что оно, безусловно, проявит себя на предстоящих этой осенью парламентских выборах. На них имеющая третью по численности фракцию в Риксдаге антимигрантская партия «Шведские демократы» может преподнести лево-либеральному истеблишменту - по примеру Германии и Италии - очень большой сюрприз.

Разрешая мигрантам жить по своим правилам, скандинавы нарушают собственные

Считается, что своим нынешним благосостоянием Швеция обязана именно мигрантам. В начале ХХ века сюда ехали из России, в годы войны - из балтийских и других Скандинавских стран, после, в поисках работы, - из Югославии, Греции, Италии и Финляндии. Улоф Пальме принял почти 50 000 беженцев из Чили, спасавшихся от режима Пиночета; от революции сюда бежали иранцы, а от войны - боснийцы, албанцы, сербы, хорваты. Теперь в Швецию едут из Эфиопии, Сомали, Эритреи, Ирака, Афганистана и других «проблемных стран», а также беженцы из Сирии, которых на душу населения в Швеции больше, чем в других европейских странах.

В последнее время приезжие селятся в определенных районах, где оказываются изолированными от шведского общества. О мигрантском гетто Ринкебю, где живут в основном выходцы из Африки и Ближнего Востока (и немного - из Югославии, Восточной Европы и России), написано немало. Одни утверждают, будто «белым» туда вход воспрещен, другие - что материалы о «маленьком Могадишо» тенденциозны и используются в пропагандистских целях. Будучи в Стокгольме, я решила увидеть все своими глазами.

Приезжая в Ринкебю, совершаешь путешествие из Швеции в другую страну. Здесь редко можно увидеть женщину с непокрытой головой, большинство носит хиджаб, но немало - и паранджу с узкой прорезью для глаз. Днем здесь совершенно спокойно, только вечерами становится тревожнее - когда на улицах появляются подростковые банды (но их и в Москве стоит обходить за километр). Местные жители довольно общительные, к любому можно подойти, расспросить, кто он и откуда, - поболтать здесь любят.

Все меняется, когда достаешь из сумки камеру. Как только местные распознают в тебе журналиста, становится опасно. Когда меня окружили женщины, пришлось вызывать полицию (самая агрессивная из них, дочь выходцев из Эфиопии, родилась уже в Швеции и учится в Упсальском университете). На мои вопросы, почему я не могу фотографировать, если законы Швеции разрешают мне делать это, я получила ответ: «Здесь свои правила».

У жителей Ринкебю два врага: журналисты и полицейские. Поэтому журналистов тут, случается, избивают и прогоняют, а полицейский участок сожгли несколько лет назад.

Многие шведы заступаются за мигрантов, объясняя агрессию тем, что они устали от негативных репортажей. Но вообще-то сложно снимать позитивный репортаж на разбитую камеру. Кстати, в мировом рейтинге свободы слова, составляемом «Репортерами без границ», Швеция - на втором месте (все первые строчки поделили между собой Скандинавские страны). Это так, если закрыть глаза на то, что в некоторых районах журналист не может достать камеру, не рискуя получить в глаз.

Правда ли, что из-за мигрантов колоссально выросла преступность, шведские женщины вечерами боятся выйти из дома, а в темное время суток по улицам бродят банды грабителей с битами? Заголовки в российских СМИ такие, что кажется, будто тут конец света: «Изнасилованная Швеция», «Швеция в заложниках у мигрантов», «Банды мигрантов-насильников запугали Швецию», «Конец шведской идиллии: мигранты убивают и насилуют»… На самом деле Швеция остается одной из самых безопасных стран мира, а уровень преступности не превышает статистику десятилетней давности: количество преступлений среди коренного населения снизилось, а приезжие вернули прежние показатели. Впрочем, шведов преступность среди мигрантов мало волнует, так как чаще всего это не касающиеся их этнические разборки, торговля наркотиками и оружием (которое опять же пускают в ход друг против друга).

Гулять поздним вечером по мигрантским районам немного нервно, но только из-за их дурной славы и предубеждения против этнических мигрантов. А так здесь не опаснее, чем в Бирюлеве или Люблине. Что касается остальных районов, то там спокойно и ночами: сказывается сегрегация мигрантов и коренных жителей, богатых шведов и небогатых, эмигрантов прежних лет и новоприбывших.

Шведским СМИ часто приходится разоблачать российские фейки. Тут можно встретить заголовки вроде: «Почему Швеция НЕ является мировой столицей насилия»; «Нет, в Швеции не был осужден мужчина, евший бекон» (наши каналы показали сюжет, как стокгольмца, оскорбившего мусульманок поеданием бекона, приговорили к штрафу за разжигание); «Вот доказательства, что в Швеции не были запрещены рождественские гирлянды» (эту новость о том, что в «захваченной мусульманами» Швеции запретили городские рождественские украшения, также распространяло наше информагентство)… Российские журналисты прославились и в Ринкебю, когда пытались подкупить местных ребят, чтобы те устроили беспорядки «на камеру». Может, еще и поэтому журналисту из России здесь не рады ни местные, ни полиция.

На самом деле проблема не в преступности или перегрузке медицинских и социальных учреждений. В этом у Швеции - большой запас прочности. Проблема в том, что страна приняла столько мигрантов, что уже не может (во всяком случае, быстро) интегрировать их, растворив в себе. Изолированные от шведского общества, они организовывают «непризнанные республики», которые живут по своим правилам. Пока им это позволяется, все спокойно, но, как только власти покушаются на «независимость», случаются погромы. С одной стороны, мигранты не тревожат шведов, предпочитая лишний раз не выходить из своих гетто (в них им психологически комфортно, ведь не нужно меняться, подстраиваясь под новую родину). С другой, эти территории - как бы уже и не совсем Швеция. Со всеми вытекающими.

Разрешая мигрантам жить по своим правилам, шведы, как мне кажется, начинают нарушать свои собственные. Так, в рейтинге гендерного равенства (The Global Gender Gap Index) Швеция занимает 5-е место (впереди - Исландия, Норвегия, Финляндия и, внезапно, Руанда, согнавшая Швецию с насиженного 4-го места, а вот Россия занимает «почетное» 71-е место, между Доминиканой и Ганой). В рейтинге учитывается многое: равенство зарплат, представительство в парламенте и правительстве, доступ к руководящим постам… Тем удивительнее, что в Швеции женщины носят паранджу (в ряде европейских странах она запрещена), терпят побои мужей и могут быть отданы замуж в подростковом возрасте.

Утверждать, что женщины сами хотят носить черный балахон с сеткой на лице и прорезью для глаз - все равно что считать, будто им нравится, когда мужья бьют их смертным боем. Попробуйте пошутить на тему «бьет - значит любит» в присутствие шведов - вы будете заклеймены как мракобес и женофоб. Но если речь идет о мигрантах, многие неодобрительно поморщатся, но скажут: «Такие у них порядки». Но «у них» - это уже не у них в Африке или на Ближнем Востоке, а в Швеции. Так, женщина-мигрантка, которую избивал муж, обратилась в полицию, но полицейский посчитал, что не вправе вмешиваться, ведь «у них так принято». Другая проиграла суд, потому что присяжные, среди которых было много «новых шведов», оправдали ее мужа как «достойного человека из хорошей семьи». Апелляционный суд отменил это решение, но осадочек-то остался.

Есть, конечно, и другие истории. 13-летняя сирийская девочка пожаловалась в полицию, когда родители пытались выдать ее замуж за 27-летнего мужчину. Суд признал родителей виновными, девочку переселили в другую семью. Но сколько таких замужеств происходит в гетто - никто не знает. Правительство не проверяет (да и вряд ли может), а только распространяет листовки, объясняющие, что в Швеции жениться на детях не комильфо.

Шведы очень боятся прослыть расистами, ведь им, как и немцам, есть чего стыдиться: эксперименты в области евгеники здесь длились еще лет тридцать после падения нацистской Германии. Поэтому в беседах, опросах, интервью и публичных выступлениях они, как это всегда было принято, максимально доброжелательны и толерантны (весь ХХ век шведы были такими, сама история страны доказывает это). Согласно Gallup’s Migrant Acceptance Index, Швеция по-прежнему в десятке самых терпимых к мигрантам стран. Но на деле все не так радужно. На вопрос: «Что если вашими соседями будут мигранты?» - большинство отвечает: «Буду рад». Но при этом, как только число «новых шведов» в районе превышает 10%, шведы «старые» начинают переезжать. Так и появляются гетто…

Не решаясь высказываться публично, шведы сделали это с помощью тайного голосования. Когда перед парламентскими выборами премьер-министр и глава Умеренной консервативной партии (либерального толка) призвал шведов шире распахнуть свои сердца беженцам, его партия тут же потеряла треть своих сторонников, которые распахнули сердца «Шведским демократам» (это правоконсервативная партия, всегда считавшаяся националистической и маргинальной, а сегодня получившая третье место в парламенте благодаря антимигрантской риторике). В сентябре в Швеции очередные выборы, и не похоже, что «Шведские демократы» сдадут свои позиции.

В марте ООН опубликовала очередной рейтинг счастья (World Happiness Report), важную часть в котором заняло исследование зависимости счастья и миграции. Швеция в этом рейтинге - на высоком 9-м месте (хотя и ниже всех Скандинавских стран), а Россия - на 59-м, между Кипром и Казахстаном. Вот какие условия были названы исследователями, чтобы миграция не влияла отрицательно на климат в обществе: толерантность и настроения коренных жителей, количество мигрантов и их готовность коммуницировать и интегрироваться. С толерантностью у Швеции пока еще все в порядке, а вот масштабы и способность (или желание) мигрантов стать полноценными членами общества - под вопросом.

Впрочем, эти вопросы должны задавать себе шведы. А у российских СМИ немало тем и в собственной стране, которой далеко до «захваченной мусульманами Швеции». У нас зашкаливают преступность и количество убийств, много терактов, в которых гибнет огромное количество людей (в Швеции случился один год назад, и за рулем грузовика, раздавившего людей, был не сириец, а гражданин Узбекистана), высокая социальная напряженность, а в этнические гетто превратились целые регионы страны, живущие по своим правилам. Вместо того чтобы писать об этом, наши пропагандисты живописуют «закат Европы», устраивая провокации и тиражируя фейки. Неудивительно, что отношение к российским СМИ здесь - брезгливо-негативное. Если так пойдет и дальше, представляться российским журналистом станет опасно не только в Ринкебю.

Считается, что своим нынешним благосостоянием Швеция обязана именно мигрантам. В начале ХХ века сюда ехали из России, в годы войны - из балтийских и других Скандинавских стран, после, в поисках работы, - из Югославии, Греции, Италии и Финляндии.
Улоф Пальме принял почти 50 000 беженцев из Чили, спасавшихся от режима Пиночета; от революции сюда бежали иранцы, а от войны - боснийцы, албанцы, сербы, хорваты.
Теперь в Швецию едут из Эфиопии, Сомали, Эритреи, Ирака, Афганистана и других "проблемных стран", а также беженцы из Сирии, которых на душу населения в Швеции больше, чем в других европейских странах.

Одни утверждают, будто «белым» туда вход воспрещен, другие - что материалы о «маленьком Могадишо» тенденциозны и используются в пропагандистских целях. Будучи в Стокгольме, я решила увидеть все своими глазами.

Днем здесь совершенно спокойно, только вечерами становится тревожнее - когда на улицах появляются подростковые банды (но их и в Москве стоит обходить за километр). Местные жители довольно общительные, к любому можно подойти, расспросить, кто он и откуда, - поболтать здесь любят.

На мои вопросы, почему я не могу фотографировать, если законы Швеции разрешают мне делать это, я получила ответ: «Здесь свои правила».

Многие шведы заступаются за мигрантов, объясняя агрессию тем, что они устали от негативных репортажей. Но вообще-то сложно снимать позитивный репортаж на разбитую камеру.

Кстати, в мировом рейтинге свободы слова, составляемом «Репортерами без границ», Швеция - на втором месте (все первые строчки поделили между собой Скандинавские страны). Это так, если закрыть глаза на то, что в некоторых районах журналист не может достать камеру, не рискуя получить в глаз.

Заголовки в российских СМИ такие, что кажется, будто тут конец света: «Изнасилованная Швеция», «Швеция в заложниках у мигрантов», «Банды мигрантов-насильников запугали Швецию», «Конец шведской идиллии: мигранты убивают и насилуют»...

На самом деле Швеция остается одной из самых безопасных стран мира, а уровень преступности не превышает статистику десятилетней давности: количество преступлений среди коренного населения снизилось, а приезжие вернули прежние показатели.

Впрочем, шведов преступность среди мигрантов мало волнует, так как чаще всего это не касающиеся их этнические разборки, торговля наркотиками и оружием (которое опять же пускают в ход друг против друга).

Что касается остальных районов, то там спокойно и ночами: сказывается сегрегация мигрантов и коренных жителей, богатых шведов и небогатых, эмигрантов прежних лет и новоприбывших.

Российские журналисты прославились и в Ринкебю, когда пытались подкупить местных ребят, чтобы те устроили беспорядки «на камеру». Может, еще и поэтому журналисту из России здесь не рады ни местные, ни полиция.

Изолированные от шведского общества, они организовывают «непризнанные республики», которые живут по своим правилам. Пока им это позволяется, все спокойно, но, как только власти покушаются на «независимость», случаются погромы.

С одной стороны, мигранты не тревожат шведов, предпочитая лишний раз не выходить из своих гетто (в них им психологически комфортно, ведь не нужно меняться, подстраиваясь под новую родину). С другой, эти территории - как бы уже и не совсем Швеция. Со всеми вытекающими.

В рейтинге учитывается многое: равенство зарплат, представительство в парламенте и правительстве, доступ к руководящим постам... Тем удивительнее, что в Швеции женщины носят паранджу (в ряде европейских странах она запрещена), терпят побои мужей и могут быть отданы замуж в подростковом возрасте.

Утверждать, что женщины сами хотят носить черный балахон с сеткой на лице и прорезью для глаз - все равно что считать, будто им нравится, когда мужья бьют их смертным боем.

Попробуйте пошутить на тему «бьет - значит любит» в присутствие шведов - вы будете заклеймены как мракобес и женофоб. Но если речь идет о мигрантах, многие неодобрительно поморщатся, но скажут: «Такие у них порядки».

Но «у них» - это уже не у них в Африке или на Ближнем Востоке, а в Швеции. Так, женщина-мигрантка, которую избивал муж, обратилась в полицию, но полицейский посчитал, что не вправе вмешиваться, ведь «у них так принято».

Другая проиграла суд, потому что присяжные, среди которых было много «новых шведов», оправдали ее мужа как «достойного человека из хорошей семьи». Апелляционный суд отменил это решение, но осадочек-то остался.

Но сколько таких замужеств происходит в гетто - никто не знает. Правительство не проверяет (да и вряд ли может), а только распространяет листовки, объясняющие, что в Швеции жениться на детях не комильфо.

Поэтому в беседах, опросах, интервью и публичных выступлениях они, как это всегда было принято, максимально доброжелательны и толерантны (весь ХХ век шведы были такими, сама история страны доказывает это). Согласно Gallup’s Migrant Acceptance Index, Швеция по-прежнему в десятке самых терпимых к мигрантам стран.

Но на деле все не так радужно. На вопрос: «Что если вашими соседями будут мигранты?» - большинство отвечает: «Буду рад». Но при этом, как только число «новых шведов» в районе превышает 10%, шведы «старые» начинают переезжать. Так и появляются гетто...

Вот какие условия были названы исследователями, чтобы миграция не влияла отрицательно на климат в обществе: толерантность и настроения коренных жителей, количество мигрантов и их готовность коммуницировать и интегрироваться.

С толерантностью у Швеции пока еще все в порядке, а вот масштабы и способность (или желание) мигрантов стать полноценными членами общества - под вопросом.

Впрочем, эти вопросы должны задавать себе шведы. А у российских СМИ немало тем о мигрантах и в собственной стране, которой далеко до «захваченной мусульманами Швеции».

У нас зашкаливают преступность и количество убийств, много терактов, в которых гибнет огромное количество людей (в Швеции случился один год назад, и за рулем грузовика, раздавившего людей, был не сириец, а гражданин Узбекистана), высокая социальная напряженность, а в этнические гетто превратились целые регионы страны, живущие по своим правилам.

Отношение к российским СМИ здесь - брезгливо-негативное. Если так пойдет и дальше, представляться российским журналистом станет опасно не только в Ринкебю.

Елизавета Александрова-Зорина.

Владимир Корнилов , обозреватель РИА Новости

Приближаются очередные парламентские выборы в Швеции: голосование состоится 9 сентября. И почти никто не скрывает, что проблема миграции и связанная с ней проблема роста преступности вышли на первый план, а власти страны не могут предложить действенных мер для их решения.

Именно этим объясняются успехи партии "Шведские демократы" (SD) в последние годы. Впервые попав в парламент Швеции (риксдаг) лишь восемь лет назад, на прошлых выборах эта антииммигрантская партия стала третьей с результатом 13%, что дало ей 49 депутатских кресел. В этом году, судя по опросам, SD всерьез претендует на второе место с результатом в районе 20%. Многие западные аналитики, еще недавно воспевавшие "шведскую модель", глядя на эти результаты, хватаются за головы с вопросом: "Как такое могло произойти?"

…Лично мне вспоминается 2002 год, когда я был в Швеции в качестве наблюдателя на выборах. Тогда Социал-демократическая партия (SDP), с некоторыми перерывами правившая страной с 1917 года, чувствовала себя вполне комфортно, значительно опережая в рейтингах своих извечных соперников из Умеренной партии (MP). Одним из главных своих достижений власти как раз преподносили решение демографических проблем Швеции за счет привлечения мигрантов из-за рубежа и их успешной социальной адаптации.

Вообще говоря, у шведов, как и в большинстве других стран Европы, иного пути решения проблемы сокращения и старения населения не было. Пережив в 1970-е серьезный демографический кризис, когда естественный прирост населения был фактически равен нулю, Швеция с середины 1990-х впервые в истории столкнулась с тем, что на протяжении нескольких лет этот показатель был отрицательным — с 1997 по 2001 год шведов рождалось меньше, чем умирало (на уровень замещения рождаемость не вышла по сей день).

В таких условиях любое государство (Россия — не исключение) для обеспечения роста экономики и производства вынуждено привлекать иностранных мигрантов. Социал-демократическое правительство Швеции поступило так же, сделав это краеугольным камнем своей политики.

Казалось бы, эта политика увенчалась успехом. Во всяком случае, во время кампании 2002 года это преподносили именно так — экономика после длительного (почти десятилетнего) периода застоя оживилась, население стало довольно быстро увеличиваться. Так, за десятилетие (с 1994 по 2004 год) прирост составил всего 200 тысяч (с 8,8 до девяти миллионов), а сейчас столько же прибавляется за год-полтора. В прошлом году население страны перешагнуло отметку в десять миллионов человек и продолжает расти стремительными для этой страны темпами.

Вроде бы проблема действительно решена. Однако есть нюанс. Стокгольм выбрал несколько необычный путь, приглашая к себе беженцев из горячих точек планеты, из стран с очень далекими от Швеции культурой и традициями. Сначала активно завлекали мигрантов из Ирана и Ирака, в последние годы — из Сирии. Теперь, согласно официальной статистике , в Швеции проживают 150 тысяч сирийцев, 135 тысяч иракцев и 71 тысяча иранцев. Подчеркнем: речь идет об официальной статистике, в реальности показатели наверняка выше.

В 2002-м нас, группу наблюдателей, шведские власти возили в только что отстроенные миграционные центры под Стокгольмом, с гордостью демонстрируя, как в этих комфортных, чистеньких городках обустраиваются и живут мигранты преимущественно азиатского и африканского происхождения, как их обучают шведскому языку и культуре, как объясняют им местные традиции. Картина была идиллической.

Но, как это часто бывает, за легальными мигрантами потянулись их (чаще всего не совсем легальные) родственники, друзья и знакомые. Они селились вокруг чистеньких и ухоженных миграционных центров. И неожиданно для себя Швеция столкнулась с этническими анклавами, в которых формировалось свое, совершенно отдельное сообщество.

В итоге в Швеции, согласно официальному отчету полиции за прошлый год, появился 61 "проблемный" с точки зрения криминальной ситуации район (слово "гетто" полиция, само собой, избегает). Дошло до того, что комиссар Национальной полиции Швеции Дан Эльяссон возопил в эфире национального телевидения: "Помогите нам!"

Катастрофически выросло число преступлений на сексуальной почве — если в 1970-е таких инцидентов было не больше 40 на 100 тысяч населения в год, то сейчас уже больше 200 . Все больше убийств с применением огнестрельного оружия, угонов и поджогов машин.

Последнее вообще превратилось в любимую забаву молодежи из этнических анклавов. Если в 1998-м было около 400 подобных инцидентов, то теперь ежегодно фиксируется 1300-1500 поджогов. В ноябре прошлого года в иммигрантском пригороде Упсалы сожгли около полусотни автомобилей. Несмотря на неоднократные звонки, пожарные прибыли в этот район спустя три часа, в сопровождении спецназа и пулеметов . А две недели назад в подобных же районах Гетеборга, Мальме и Хельсингборга спалили еще более 80 авто .

В этом и объяснение резкого роста популярности "Шведских демократов". Западные СМИ дружно называют эту партию "фашистской" или "имеющей нацистские корни". Не без оснований: один из ее создателей, Густаф Экстрем, в юности служил в подразделениях ваффен-СС "Викинг" и "Нордланд", созданных нацистами для коллаборационистов из Голландии и Скандинавии. Однако те же либеральные СМИ, отметим, не называют фашистами тех, кто превратил эсэсовских коллаборантов в героев на Украине и странах Прибалтики.

Представители SD в ответ предъявляют одного из фронтменов партии в нынешней кампании, кандидата в депутаты Карла Роббьенса, наполовину ливийского происхождения . Три года назад он перешел в SD от умеренных, объяснив, что выступает не против мигрантов, а против провала государственной миграционной политики. Выросший в мигрантском анклаве под Гетеборгом, Роббьенс периодически демонстрирует журналистам место, где зарезали сестру его друга, и требует положить конец росту преступности .

Социал-демократов же, если опросы верны, на выборах ожидают самые провальные результаты за сто лет — их рейтинги колеблются в районе 25%, а последний раз в своей истории менее 30% голосов они получили на выборах далекого 1911 года. Правящая партия обвиняет "Шведских демократов" в популизме, но при этом не нашла ничего лучше, как в погоне за популярностью обещать шведам дополнительную неделю отпуска — куда уж более популистский шаг .

Разумеется, нет никаких сомнений в том, что "Шведским демократам", даже если они займут первое место, не позволят сформировать правительство или войти в коалицию — против них объединился весь истеблишмент. Но результаты выборов в Швеции подтвердят общую для Старой Европы тенденцию разрушения партийных и блоковых традиций, складывавшихся десятилетиями.

И если тенденция продолжится, в какой-то момент (скажем, не на предстоящих выборах, а на следующих) можно будет констатировать: мигранты в некотором смысле сменили в Швеции власть.