Случаи ограничения принципа свободы договора. Ограничения свободы договора Содержание принципа свободы договора и его ограничения

Это означает, что стороны сами, притом независимо друг от друга и от государства , выступающего в его качестве суверена, вправе решать вопрос о вступлении между собой в договорные отношения. Указанная возможность специально выделена в нормах, посвященных правоспособности первичного субъекта данной отрасли – гражданина (имеется в виду ст. 18 Гражданского кодекса , которая назвала в составе правоспособности граждан возможность совершения сделок и участия в обязательствах), и безусловно предполагается при осуществлении правоспособности юридических лиц, особенно тех из них, которые занимаются коммерческой деятельностью. Для этих последних к заключению договоров сводится вся их правовая деятельность. Но и для остальных юридических лиц вступление в договорные связи составляет неотъемлемую часть их деятельности, какой бы характер она ни носила.

Во-вторых, в предоставлении сторонам возможности заключать любой договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Таким образом стороны могут в необходимых случаях самостоятельно создавать любые модели договоров, не противоречащие действующему законодательству.

Наконец, в-третьих, в свободе сторон определять условия заключаемого ими договора, в том числе и построенного по указанной в законодательстве модели. Единственное требование к сторонам состоит и в этом случае в том, чтобы избранное таким образом условие не противоречило закону или иным правовым актам. В частности, усмотрение сторон не может иметь место, если содержание условия предписано законом или иными правовыми актами.

Кодекс таким образом признает в принципе недопустимым заключение договора по принуждению. Тем самым отвергается господствовавшая на протяжении многих лет система плановых договоров, которая с разной степенью жесткости охватывала все сферы экономической жизни страны. Она предоставляла право соответствующему исполнительному органу – от министерства и ведомства, организации которого производили продукцию, выполняли работы или оказывали услуги , до Совета Министров СССР – издавать адресованные будущим контрагентам административные по их природе акты (фонды, наряды, титульные списки, планы перевозок и т. п.), порождающие обязанность адресата акта заключать договор, содержание которого предопределялось самим актом. Как уже отмечалось, логическим завершением этой системы стали заключенные в форме принятия к исполнению наряда договоры, при которых сторонам вообще нечего было согласовывать, а свою волю заключить между собой договор они могли выражать путем обоюдного молчания. Молчание адресатов планового акта на протяжении установленного срока приравнивалось к согласию заключить договор на условиях, закрепленных в акте. Для более полного представления об описанной системе заслуживает быть отмеченным и то, что уклонение адресатов от заключения договора считалось административным правонарушением , влекущим уплату штрафа в доход государства.

Влияние планового акта на договоры продолжалось и после их заключения, соответственно его изменение автоматически меняло содержание договоров , а отмена акта означала столь же автоматически их прекращение. Прямым антиподом «свободы договоров» служила ст. 159 Гражданского кодекса 64, которая в первоначальной редакции предусматривала, что «содержание обязательства, возникающего из акта планирования народного хозяйства, определяется этим актом», а «содержание договора, заключаемого на основании планового задания, должно соответствовать этому заданию». И только в 1988 г. действие указанной нормы было определенным образом ограничено, поскольку необходимость соответствия плановому заданию была заменена такой же необходимостью соответствия из всех плановых заданий лишь «государственному заказу».

Отказ от договоров, опирающихся на план, был последовательно проведен впервые уже в Основах гражданского законодательства 1991 г. Из этого акта было исключено всякое упоминание о плане, и хозяйственные договоры, которые в соответствии с их легальным определением должны были заключаться на основе и во исполнение плана (имеются в виду поставка , государственная закупка сельскохозяйственной продукции, подряд на капитальное строительство, перевозка принадлежащих организациям грузов), стали разновидностями обычного гражданско-правового договора: поставка и контрактация – договора купли-продажи , подряд на капитальное строительство – договора строительного подряда , перевозки грузов , принадлежащих организациям, – договора перевозки . При этом индивидуализация перечисленных видов договоров проводилась исключительно с использованием признаков юридических. Приведенные изменения в правовом регулировании договоров получили окончательное завершение в ГК.

Принцип свободы договоров тесно связан с принципом «свободного передвижения» объектов договоров. Этот последний закреплен в ст. 8 Конституции РФ : «В Российской Федерации гарантируется единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, работ и финансовых средств…» Соответствующая норма воспроизведена в ГК и здесь же конкретизируется. С этой целью Кодекс (п. 3 ст. 1) предусмотрел, что любые ограничения перемещения товаров и услуг могут быть введены только федеральным законом и лишь тогда, когда это оказывается необходимым для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей. Примерами могут служить ограничения на перемещение работ и услуг, вызванные эпидемиями или эпизоотиями, стихийными бедствиями, военными действиями на территории страны и др.

Указанному требованию корреспондирует п. 1 ст. 7 Закона «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», не допускающий издания актов или совершения действий, устанавливающих запреты на продажу (покупку, обмен , приобретение) товаров из одного региона РФ (республики , края, области, района, города, района в городе) в другой. Аналогичная норма содержится в ряде специальных актов. Так, в частности, Закон о закупке и поставке сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд от 26 октября 1994 г. предусмотрел: «На всей территории Российской Федерации гарантируется свободное перемещение сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия».

С ограничением содержания договоров связано запрещение определенных договорных условий , относящихся к ответственности за нарушение договоров. Так, в частности, речь идет о согласованном заранее ограничении или устранении ответственности за умышленное нарушение обязательства (п. 4 ст. 401 Гражданского кодекса) или о соглашении об ограничении размера ответственности должника по договору, в котором кредитором выступает гражданин, при условии, что размер ответственности определен законом, а само соглашение было заключено до того, как наступили обстоятельства, породившие ответственность (п. 2 ст. 400 Гражданского кодекса). К иным случаям относится запрещение заключать договоры, предусматривающие новацию в отношении обязательств по возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью граждан , а также по уплате алиментов (п. 2 ст. 414 Гражданского кодекса), заключать новые договоры аренды , не дожидаясь годичного срока с момента истечения срока действия старого, если арендодатель отказал арендатору в продлении договора (п. 1 ст. 621 Гражданского кодекса) или отказался заключить договор страхования имущества при отсутствии интереса в сохранении имущества у страхователя (п. 2 ст. 930 Гражданского кодекса) и др.

Хотя общая норма о правоспособности граждан и юридических лиц исключает возможность подписывать договоры, противоречащие закону, границы указанного запрещения применительно к договорам расширяются определенным образом. Имеется в виду, что в силу ст. ст. 421 и 422 Гражданского кодекса условия договора должны соответствовать не только закону, но и иным правовым актам (к числу последних относятся в силу ст. 3 Гражданского кодекса указы Президента РФ , не противоречащие Кодексу и иным законам, а также постановления Правительства РФ , изданные на основании и во исполнение Кодекса, иных законов и указов Президента РФ).

Ключевое значение для ограничения свободы договора имеют изложенное в самой общей форме правило о недействительности сделок, не соответствующих закону или иному правовому акту, и установление специальных случаев недействительности сделок, которые совершены с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, а также мнимых и притворных.

В самом ГК выделено и запрещение использования гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке (п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса).

Свобода договоров могла бы стать абсолютной только при условии, если бы сам Кодекс и все изданные в соответствии с ним правовые акты состояли исключительно из диспозитивных и факультативных норм. Но нетрудно предвидеть, что такой путь повлек бы за собой немедленную гибель экономики страны, ее социальных и иных программ, а с ними вместе поверг в хаос само общество. Неслучайно законодательство ни одной из существовавших в истории стран не пошло по этому пути.

Интерес представляют взгляды Г.Ф. Шершеневича. Прежде всего он обращал внимание на роль свободы договоров в современном обществе: «С уничтожением последних следов личной зависимости устанавливается полная свобода личности и юридическое равенство. Свобода договора, с устранением субъективных ограничений, а также формализма, стала рядом с правом частной собственности одной из главных основ современного правового порядка». Но это не помешало ему обратить внимание и на другое: «Безграничная свобода договора, которая выставлялась недавно как необходимое условие гражданского быта и основной принцип законодательной политики, в последнее время подвергается стеснениям под возрастающим давлением общественных интересов».

В конечном счете ограничение свободы договоров преследует одну из трех целей. Как было показано на примере императивных норм, это во-первых, защита слабейшей (слабой) стороны, которая начинается со стадии заключения договора и завершается его исполнением и ответственностью за нарушение.

Во-вторых, это защита интересов кредиторов, угроза которым может оказать разрушительное влияние на гражданский оборот. Имеется в виду, в частности, судьба многих банков , предоставлявших кредиты «дутым фирмам», а равно многочисленных граждан, предоставлявших таким же кредитным учреждениям свои денежные средства. Ставший бичом нашей экономики пресловутый «кризис неплатежей» уже в наши дни также подтвердил нуждаемость кредиторов в правовой защите.

Наконец, в-третьих, защита интересов государства, в концентрированном виде выражающего интересы общества.

При оценке учета позиций, которые занимают или будут занимать стороны в заключенном ими договоре, следует иметь в виду, что экономическая и юридическая свобода заключения договора не всегда совпадают. По этой причине не исключено, что одна из сторон под воздействием различных факторов экономического характера (дефицитность отдельных видов продукции, работ и услуг, отсутствие здоровой конкуренции и др.) вынуждена соглашаться на предлагаемые ей контрагентом условия. И это несмотря на право, предоставленное ей законом, не принимать предложение .

Для элиминирования действия такого рода факторов возникает необходимость отступить от принципа юридического и тем самым формального равенства. При наличии к тому достаточных предпосылок законодатель предоставляет определенные преимущества более слабой стороне при заключении договора, определении его содержания, возможности изменения или расторжения.

Защите интересов кредиторов посвящены многие нормы не только договорного, но и – более широко – обязательственного права . Достаточно упомянуть созданный исключительно в интересах кредитора (в русском дореволюционном праве не случайно названного «верителем») институт способов обеспечения обязательств . Одни из них упрощают использование имущественных стимулов (неустойка , задаток), другие приводят к появлению еще одного должника (поручительство и банковская гарантия), а третьи основаны на том, что «доверие лицу» (т. е. должнику) заменяется «доверием к вещи » (залог и удержание) (см. подробно гл. V).

Примером защиты прав и законных интересов третьих лиц и общества в целом может служить ст. 566 Гражданского кодекса . Эта статья с учетом значимости отношений купли-продажи предприятия ввела ограничения на применение правил о последствиях недействительности сделок и об изменении или расторжении договора купли-продажи (имеются в виду возврат или взыскание в натуре того, что было получено по договору одной или обеими сторонами). В качестве обстоятельств, способных повлечь за собой указанные последствия – неприменение императивных норм самого ГК, предусмотрено то, что такие последствия существенно нарушают права и охраняемые законом интересы кредиторов – продавца и покупателя, других лиц и противоречат общественным интересам. В числе других лиц имеются явно в виду, в частности, работники предпринимателя .

Гражданское законодательство включает не только ограничения свободы договоров, но и пределы таких ограничений. Речь идет о п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса , который, провозгласив свободу участников оборота в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству условий договора, допускает ограничение гражданских прав исключительно на основании федерального закона и вместе с тем содержит определенный перечень целей, для достижения которых ограничения могут быть введены. В этот перечень входят защита основ конституционного строя , нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства.

Закрепление в ГК определенных рамок для введения соответствующих ограничений может иметь значение, в частности, при возникновении спора, связанного с «юридической невозможностью» исполнения обязательства . Имеются в виду случаи, когда нормативным актом, принятым органом государственной власти , введены запреты, соблюдение которых исключает для должника возможность исполнить обязательство. В таком положении может, например, оказаться фирма , импортирующая товары, ввоз которых в страну был впоследствии запрещен, или предприниматель, лишенный лицензии. Суд, разрешающий споры, возникшие в связи с недопоставкой, будет в данной ситуации оценивать законность соответствующего акта, руководствуясь исходными положениями п. 3 ст. 1 Кодекса.

Значение договорной свободы в конечном счете сводится к тому, что участникам оборота предоставляется возможность решить, будет ли заключен между ними договор, а если будет, то каким станет его содержание. Вместе с тем индивидуальная свобода, составляющая основу свободы договоров, относительна. Принимая соответствующее решение, граждане и юридические лица должны руководствоваться существующими на этот счет законами. Закон в таком случае выступает в роли ограничителя свободы договоров.

Действующие в стране нормы определяют необходимость облекать гражданские отношения в форму договора и соблюдать порядок его заключения; в отдельных случаях они формулируют прямо или косвенно условия договоров (например, о цене , качестве и др.), а также предусматривают последствия нарушения контрагентами принятых на себя обязательств.

Приведенные и все иные ограничения свободы договоров могут быть сведены в две группы. В одних случаях такие ограничения являются негативными, а в других – позитивными. Первые предполагают выделение в законе случаев, при которых заранее предусмотрено, между кем и какие договоры заключаться не могут. А вторые имеют в виду обязательное заключение договоров и (или) обязательное включение в них определенных условий. Те и другие ограничения могут проводиться как по субъектам, так и по объектам.

Ограничения по субъектам связаны прежде всего с тем, что определенные виды договоров рассчитаны только на участие предпринимателей. Например, в договоре розничной купли-продажи именно они должны выступать на стороне продавца, в договоре бытового подряда – на стороне подрядчика, в договоре поставки или коммерческой концессии – на обеих сторонах. Ограничениям, о которых идет речь в перечисленных случаях, придается настолько большое значение, что они служат признаками, конституирующими соответствующий тип (вид) договоров, и по этой причине включены в его определение (имеются в виду соответственно п. 1 ст. 492, п. 1 ст. ст. 730 506 и п. 1 ст. 1027 Гражданского кодекса).

Применительно к юридическим лицам это же ограничение может быть связано с сохранившейся для некоммерческих и отдельных видов коммерческих организаций специальной, т. е. ограниченной целями их деятельности, закрепленными в учредительных документах, правоспособностью. Такими же ограничительными являются, например, нормы, запрещающие заключение определенных договоров банкам, страховым организациям и товарным биржам . Законодательство содержит и некоторые другие такие же запретительные нормы.

Справедливости ради следует отметить, что ограничения по субъектному составу не всегда обоснованы. Так, вряд ли удачным является ограничение финансового лизинга исключительно областью предпринимательства (ст. 666 Гражданского кодекса), хотя известно, что лизинг широко используется во многих странах именно применительно к потребителям – гражданам (прежде всего в отношении автомашин).

Особое значение имеют ограничения, связанные с введением лицензионного порядка. Имеется в виду, что отдельными видами деятельности, не только предпринимательской, но и за ее пределами, могут заниматься те, кто имеет специальное разрешение – лицензию. А значит, только они могут заключать определенные договоры. Хотя указанное обстоятельство специально выделено лишь в п. 1 ст. 49 Гражданского кодекса и тем самым применительно только к юридическим лицам, это в равной мере относится и к предпринимателям – гражданам. Такой вывод следует из п. 3 ст. 23 Гражданского кодекса , в силу которого к предпринимательской деятельности граждан, осуществляемой без образования юридического лица , соответственно применяются правила Кодекса, которыми регулируется деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями (если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа правоотношения).

До принятия нового ГК перечень видов деятельности, подлежащей лицензированию , определялся на разном уровне. Так, примерный список из 27 видов такой требующей лицензирования деятельности был утвержден в соответствии с Постановлением Совета Министров РФ от 27 мая 1993 г. «О полномочиях органов исполнительной власти краев, областей, автономных образований, городов федерального значения по лицензированию отдельных видов деятельности».

Однако, как уже отмечалось, ГК (ст. 49) установил иной порядок: только закон может определить те виды деятельности, которыми юридическое лицо может заниматься лишь при наличии лицензии.

В некоторых случаях так и происходит. В частности, Законом от 25 января 1995 г. «Об информации, информатизации и защите информации» предусмотрено, что лицензированию подлежит деятельность организаций, которые специализируются на формировании федеральных информационных ресурсов и (или) информационных ресурсов совместного ведения на основе договоров, Законом от 20 января 1995 г. «О связи» – деятельность физических и юридических лиц, которая связана с предоставлением услуг связи. Законом от 21 февраля 1992 г. «О недрах» установлено, что лицензия нужна для получения прав пользования недрами, а Законом от 5 июня 1996 г. «О государственном регулировании в области генно – инженерной деятельности» – для занятия указанной деятельностью. Воздушным кодексом РФ (ст. 9) предусмотрен перечень подлежащих лицензированию видов деятельности в области авиации.

Применительно к отдельным типам договоров необходимость получения стороной лицензии предусмотрена в самом ГК. Имеются в виду ломбарды (п. 1 ст. 358), страховщики (ст. 938), финансовые агенты (ст. 825), банки, привлекающие денежные средства во вклады (п. 1 ст. 835), кредитные и другие организации, которые открывают банковские счета (п. 4 ст. 845), товарные склады общего пользования (п. 1 ст. 908) и др.

В ряде договоров в роли одной из сторон должен непременно выступать гражданин. Имеются в виду, в частности, наниматель в договоре жилищного найма (п. 1 ст. 677 Гражданского кодекса). В случае, если нанимателем такого предназначенного для жилья помещения выступает юридическое лицо, помещение должно использоваться для проживания граждан, а договор с тем, кому передано помещение, не может признаваться договором жилищного найма; с учетом характера складывающихся между сторонами отношений это должен быть, как правило, договор аренды (п. 2 ст. 671 Гражданского кодекса). Соответственно к такому договору применяются нормы гл. 34 Гражданского кодекса («Аренда»), а не гл. 35 Гражданского кодекса («Наем жилого помещения »).

В некоторых статьях ГК исключается возможность выступления в качестве стороны в договоре определенных видов юридических лиц . Например, п. 1 ст. 1015 Гражданского кодекса не допускает участия в договоре доверительного управления имуществом государственного органа или органа местного самоуправления ; п. 2 ст. 690 Гражданского кодекса запрещает передачу коммерческой организацией своего имущества в безвозмездное пользование ее учредителю, участнику, руководителю, члену ее органов управления или контроля. В том и другом случае нарушение соответствующего требования влечет за собой признание заключенного договора недействительным, притом ничтожным. К таким же последствиям приводит заключение договора дарения с лицами, которым в силу ст. 575 Гражданского кодекса запрещено выступать в роли дарителей.

В самом ГК (п. 1 ст. 260) содержится общая норма, в силу которой допускается распоряжение, а значит и заключение связанных с этим договоров, только в отношении земель, которые не ограничены в обороте или не изъяты из него. При этом в силу п. 2 ст. 129 Гражданского кодекса виды объектов гражданских прав , нахождение которых в обороте не допускается, должны быть прямо указаны в законе. Имеется в виду ограничение оборотоспособности определенных объектов путем указания лиц, которым они могут принадлежать, а также продажа которых производится по специальному разрешению в порядке, предусмотренном законом. Так, Законом от 13 декабря 1996 г. «Об оружии » перечислены виды гражданского и служебного оружия, оборот которого на территории РФ ограничен. В этом же Законе предусмотрены права на приобретение оружия отдельно государственных военизированных организаций, юридических лиц с особыми уставными задачами, а также граждан РФ и иностранцев. Сохраняет силу Указ Президента РФ от 22 февраля 1992 г. «О видах продукции (работ, услуг) и отходов производства , свободная реализация которых запрещена». Среди прочего, в приложенном к Указу Перечне видов продукции и отходов производства, свободная реализация которых запрещена, значатся ракетно – космические комплексы, уран, другие делящиеся материалы и изделия из них, яды и наркотические вещества, спирт этиловый, лекарственные средства, за исключением лекарственных трав, и др.

Одну из разновидностей отступлений от свободы договоров представляет собой установление различного рода преимуществ. При общем, в принципе негативном, отношении к такой практике (имеется, в частности, в виду содержащееся в п. 1 ст. 426 Гражданского кодекса запрещение коммерческой организации оказывать предпочтение одному лицу перед другим в отношении заключения публичного договора) в ряде случаев подобные отступления легализуются. Такая возможность применительно к публичным договорам допускается самой ст. 426 Гражданского кодекса .

Закон «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности» (п. 1 ст. 7) содержит общее запрещение необоснованного предоставления отдельным хозяйствующим субъектам налоговых и иных льгот, ставящих их в преимущественное положение по отношению к другим хозяйствующим субъектам, работающим на рынке того же товара.

Специальный вид ограничений связан с правами, которыми наделены Государственный комитет по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур, а также его органы на местах. В частности, имеется в виду предоставленное им право издавать предписания о прекращении продажи товаров с истекшим сроком годности либо товаров (выполнения работ), на которые должны быть, но не установлены сроки годности или сроки службы, о приостановлении продажи товаров (выполнения работ, оказания услуг) при отсутствии достоверной и достаточной информации о товаре (работе, услуге) и др. Во всех таких случаях речь идет о санкциях за нарушения, установленные ГК и иными законами, которые относятся к соответствующим договорам.

Как уже отмечалось, объектом договора, как и любого иного правоотношения, не могут быть вещи, которые законом или иным образом изъяты из оборота. Кроме того, некоторые объекты, указанные в законе или в предусмотренном в нем порядке, могут принадлежать только определенному кругу лиц либо лицам, получившим специальное разрешение.

В соответствии со ст. 1.2 Закона «О недрах» участки недр не могут быть предметом купли-продажи, дарения, наследования , вклада, залога или отчуждения в иной форме. Право пользования недрами может отчуждаться или переходить от одного лица к другому в той мере, в какой их оборот допускается федеральными законами.

В ряде случаев в одном и том же договоре используются и те и другие ограничения. Примером могут служить нормы о договоре залога . В них, в частности, предусмотрено, что в роли залогодателя вещи может выступать только ее собственник или тот, кому вещь принадлежит на праве хозяйственного ведения , а в роли залогодателя прав – тот, которому это право принадлежит (ст. 335 Гражданского кодекса). В то же время из числа предметов залога исключаются помимо имущества, изъятого из оборота, также требования, неразрывно связанные с личностью кредитора, и имущество граждан, на которое обращение взыскания законом запрещено или ограничено (имеется, в частности, в виду изрядно устаревшее Приложение 1 к Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР 1964 г. «Перечень видов имущества граждан, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам».

Существует немало и других специальных актов, направленных на исключение возможности заключения договоров, также связанных с отчуждением определенных видов имущества. Например, запрещены передача, обмен долями (паями или их частями, акциями) между юридическими лицами, в уставных капиталах (фондах) которых доля государственного или муниципального имущества превышает 25 процентов. Такой же запрет существует и в отношении досрочной продажи закрепленных в федеральной собственности пакетов акций акционерных обществ , созданных в процессе приватизации предприятий, производящих продукцию (товары, услуги), которая имеет стратегическое значение для обеспечения национальной безопасности страны по Перечню, утвержденному Правительством РФ (Указ Президента РФ от 11 мая 1995 г. «О мерах по обеспечению гарантированного поступления в федеральный бюджет доходов от приватизации»).

Наконец, ограничение свободы договоров может быть связано с их основанием. Имеется в виду, что существенный признак многих договоров составляет их цель. В этой связи стороны могут заключать договоры по выбранной ими модели только при условии, если основание конкретного договора будет соответствовать той цели, которая указана применительно к данной модели. Так, например, для договоров розничной купли-продажи и бытового обслуживания в равной мере обязательным является то, что эти договоры должны быть направлены на удовлетворение соответствующих потребностей (п. 1 ст. 492 Гражданского кодекса и п. 1 ст. 730 Гражданского кодекса). В противном случае договор не может рассматриваться ни как розничная купля-продажа, ни как бытовой подряд, а значит, и к отношениям сторон будут соответственно применяться, на что уже обращалось внимание, лишь общие положения о купле-продаже и общие положения о подряде. Более строгим является то же требование в договоре, основанном на публичном конкурсе. В силу п. 2 ст. 1057 Гражданского кодекса этот договор должен быть направлен на достижение какой-либо общественно – полезной цели.

Позитивное ограничение свободы, как уже отмечалось, выражается в том, что заключение договора или включение в него определенного условия становится обязательным для одной или обеих сторон.

Статья 421 Гражданского кодекса допускает понуждение заключать договор только при наличии указаний в кодексе, в законе или в добровольно принятом обязательстве. Во всех таких случаях речь идет о возникновении у соответствующего лица по отношению к будущему контрагенту обязанности заключить в установленный срок и в установленном порядке определенный гражданско-правовой договор. Независимо от того, служит ли в соответствующих случаях основанием возникновения обязательства закон (как подчеркивал М.М. Агарков, когда говорят «обязательства из закона, имеют в виду обязательство , возникшее из определенного юридического факта , предусмотренного в законе, не являющегося ни договором, ни односторонней сделкой , ни деликтом») или соглашение сторон (в подобных случаях речь идет о предварительном договоре), соответствующее обязательство обеспечивается необходимостью для лица, уклонившегося от заключения обязательного для него договора, возмещения другой стороне причиненных убытков (п. 4 ст. 445 Гражданского кодекса), а если это предусмотрено законом или договором, то и уплатой неустойки. Наконец, может возникнуть вопрос об исполнении и обязательства заключить договор в натуре.

Витрянский В.В. Договорное право. 2006

Правильное представление об обязательстве должно быть одинаково далеко как от крайностей примитивной личной "обреченности" должника, так и от крайностей "имущественности". Обязательство не может заключать в себе превращения должника в объект, но, с другой стороны, оно не исчерпывается и простым отношением к имуществу. Оно есть юридическая форма отношений между лицами-субъектами, и его общей целью является установление некоторой специальной обязанности одного из них в пользу другого, некоторого специального поведения должника в интересах кредитора. Все мы обязаны в силу общей нормы закона к известному, общему для всех поведению по отношению к другим; все мы обязаны воздерживаться от посягательств на жизнь, телесную неприкосновенность, свободу и т. д. других; но более тесные отношения между людьми создают сплошь и рядом нужду в более конкретном регулировании взаимного поведения, в установлении таких или иных специальных норм для него. Такими специальными нормами и являются обязательства. К чему сводится эта специальная обязанность должника, взятая им на себя по договору или возложенная на него (при деликтах) законом, это все равно, это определяется конкретными условиями и конкретными потребностями жизни; но никак нельзя отрицать того, что всякое обязательство имеет своей целью создать некоторую связанность воли должника, принудить его к известному поведению в интересах кредитора. И постольку во всяком обязательстве заключается некоторый личный элемент, игнорировать который невозможно. В одних обязательствах он больше, в других меньше; в одних условленное в договоре поведение имеет более личный характер, в других менее; но как всякое поведение зависит от воли лица, так и всякое обязательство есть допустимая законом форма давления на эту волю способом создания некоторой дополнительной "мотивации".

XV. Обязательства из договоров. Проблема договорной свободы.

Существенные элементы договора: воля и волеизъявление и вопрос о разладе между ними (вопрос о пороках воли). Принцип договорной свободы. Его ограничения. Понятие «общественного порядка». Понятие «добрых нравов». Понятие «доброй совести». Попытки борьбы с экономической эксплуатацией, история законов против ростовщичества и новейшие общие нормы против эксплуататорских договоров. Общий характер всех современных попыток регулировать принцип договорной свободы и их принципиальная и практическая несостоятельность

Проблема договорной свободы

Договор, как мы видели, по самому своему назначению есть способ регулирования отношений между частными лицами сообразно их индивидуальным интересам и потребностям. Естественно поэтому, что зиждущей силой всякого договора является соглашение сторон, т. е. их воля. Юридические последствия договора принципиально наступают именно потому, что их желали авторы договора.

Но воля есть внутренний психический момент, который сам по себе для посторонних лиц неуловим; для того, чтобы воля одного лица могла послужить основанием для соглашения с другим, необходимо, чтобы она была проявлена в каких-нибудь внешних знаках (словах, письме, действии), которые давали бы возможность судить о ее наличности. Другими словами, для возникновения договора, как и всякого юридического акта, необходима не только воля, но и волеизъявление.

Однако в силу самых разнообразных причин может случиться, что воля изъявленная не будет соответствовать воле внутренней, воля, на основании внешних знаков кажущаяся, не будет соответствовать воле действительной. Таковы случаи оговорки, описки, волеизъявления в шутку и т. д. Лицо хотело купить, но по рассеянности сказало вместо "продайте" "купите"; вместо "продайте за тринадцать" написало "продайте за тридцать" и т. д.

Не менее часты случаи, когда даже несомненная в момент заключения договора воля страдает настолько существенными пороками, что ее трудно признать в истинном смысле действительной. Таковы случаи ошибки, обмана, принуждения. Я действительно хотел купить данную вещь, потому что считал ее золотой, меж тем как она оказалась медной; я действительно обещал вам уплатить известную сумму, но лишь потому, что был вынужден к тому вашей угрозой, и т. д.

Во всех указанных случаях мы имеем перед собой по существу одно и то же явление - разлад между волей действительной и волей изъявленной, между волей и волеизъявлением. И перед правом возникает вопрос о том, как быть в подобных случаях, чему отдать предпочтение - воле изъявленной или воле действительной?

Вопрос не вызывает сомнений тогда, когда этот разлад был известен противной стороне, например, тогда, когда контрагент знал, что в слова или письмо изъявившего волю вкралась оговорка или описка; тогда, когда он понимал, что обещание было дано в шутку; тем более тогда, когда волеизъявление было вызвано его же обманом или угрозой. Признавать волеизъявление обязательным для его автора в подобных случаях нет решительно никаких оснований.

Но положение в высокой степени осложняется тогда, когда разлад между волей и волеизъявлением не был известен и не мог быть известен контрагенту, когда этот последний имел основания считать волю изъявленную за действительную. Перед правом возникает тогда крайне трудная дилемма. С одной стороны, кажется противоречащим природе договора возложение на изъявившего волю обязанности, которой он в действительности не желал; с другой стороны, нельзя игнорировать и интересы контрагента, который, положившись на волеизъявление, мог предпринять дальнейшие деловые шаги и для которого разрушение договора может причинить весьма серьезные убытки.

Нам уже приходилось упоминать о том, что для древнего права этой проблемы не существовало. Присущий ему формализм (подкреплявшийся строгой формальностью всяких сделок) исключал возможность самого вопроса о внутренней, действительной воле: все торжественно сказанное становилось законом; формула делового обещания была в глазах древнего человека не простым выражением мыслей, а чем-то значительно большим - неко торым мистическим заклятием, "обречением". Естественно поэтому, что вся кое слово торжественной формулы было неприкосновенным, что вся она по лучала самодовлеющую непререкаемую силу. "Ein Mann - ein Wort" - гласит старая немецкая поговорка; "слово - не воробей, вылетит - не поймаешь", - отвечает русская. Мы упоминали также о том, что вследствие этого даже сделка, заключенная под влиянием принуждения, считалась неос поримой.

Но постепенно этот формализм испаряется; самодовлеющее значение слов исчезает, и тогда перед правом встает во весь рост указанная выше дилемма.

Уже римские юристы имели с ней дело; уже у них мы находим целый ряд весьма тонких решений ее в отдельных конкретных случаях, но при всем том какого-либо стоящего вне спора принципиального разрешения ее они не дали. Остается спорной она и по сей день.

В течение всей первой половины ХIХ столетия общее мнение юриспруденции склонялось на сторону предпочтения воли волеизъявлению. Исходя из той отмеченной выше мысли, что созидающая сила всякой сделки заключается в истинной воле сторон, приходили к выводу, что там, где такой воли нет, не может быть и речи о юридическом эффекте договора: есть только видимость последнего, а не его сущность.

Со второй половины столетия, однако, эта так называемая чистая во левая теория (reine Willenstheorie) начинает все чаще и чаще подвергаться сомнению и критике. Развитие интенсивного, порою даже лихорадочного оборота начинает ощущать эту теорию как серьезную помеху. Все энергичнее и настойчивее раздаются голоса о том, что нельзя игнорировать интересы ни в чем не повинных контрагентов, нельзя приносить в жертву индивидуальной ошибке или описке весь ход гражданского оборота с его непрерывным сцеплением деловых отношений. Каждый вправе доверять волеизъявлениям других, полагаться на них как на нечто серьезное и реальное. С другой стороны, каждый должен нести на себе ответственность за все свои действия, за все свои волеизъявления, за свое не только "быть", но и "казаться" . И под влиянием этих соображений "волевой теории" была противопоставлена "теория изъявления" (Erklärungstheorie), или "теория доверия" (Vertrauenstheorie), или еще иначе, "теория оборота" (Verkehrstheorie): договор должен быть признаваем действительным и нерушимым.

Нетрудно заметить, что эта последняя теория является лишь отражением того общего течения, о котором приходилось уже говорить выше и которое в области вещного оборота привело к установлению принципа "Hand muss Hand wahren" по отношению к движимости и принципа публичной достоверности вотчинной записки по отношению к недвижимости. Как там, так и здесь основной тенденцией этого течения является соединение юридического эффекта с такими или иными внешними, для участников оборота легко распознаваемыми фактами, санкционирование "доверия к внешним фактам" ("Vertrauen auf äussere Thatbestände").

Нужно, однако, сказать, что если в области вещных прав это течение встречает только одиночные протесты, то в области договоров его успехи далеко не столь решительны. Правда, "волевая теория" должна была поступиться значительной долей своей категоричности, но зато и "теория доверия" в ее первоначальной непримиримой абсолютности защищается в настоящее время сравнительно немногими. Столкновение привело к взаимным уступкам, и если спор между обеими теориями еще продолжается, то лишь в том, какая из этих двух точек зрения должна быть положена в основу в виде общего, отправного принципа .

Не вдаваясь здесь в сколько-нибудь детальное обсуждение этого богатого разнообразными трудностями спора, отметим только следующее.

Не подлежит в настоящее время никакому сомнению то обстоятельство, что во всех случаях ошибки, описки и т. д. интересы другого контрагента не могут быть игнорируемы. Но правильно ли делать отсюда тот вывод, который делает "теория оборота", и требовать на этом основании полной действительности договора? Соответствует ли это, в самом деле, тому принципу "доброй совести" (Treu und Glauben), на который ссылаются при этом представители названной теории?

Мы думаем, что нет. Конечно, контрагент лица, впавшего в ошибку, должен получить вознаграждение за вред, им действительно понесенный, за вред, происшедший от того, что он положился на серьезность сделанного ему волеизъявления. Другими словами, он вправе требовать того, что носит название "отрицательного договорного интереса" (ne gatives Vertragsinteresse). Если, например, я продал вам картину, ошибочно полагая, что она только копия, меж тем как в действительности она представляет ценный оригинал, то, разумеется, я обязан возместить вам издержки, понесенные вами на присылку людей или извозчика для ее перевозки. Но нет никаких оснований идти дальше этого и давать вам право требовать передачи самой картины или уплаты ее (конечно, высокой) стоимости, т. е. того, что называется "положительным договорным интересом" (positives Vertragsinteresse). Ошибка одного лица не может быть признана достаточным этическим и социальным основанием для обогащения за его счет другого. Если бы этого требовал принцип "доброй совести", то он сам имел бы в высокой степени сомнительную ценность.

И действительно, именно на эту точку зрения становятся новейшие законодательства. Только возмещение "отрицательного договорного интереса" дает § 122 Германского Уложения и притом с тем ограничением, что этот отрицательный интерес не может превышать того, что контрагент получил бы при полной действительности договора. Такое же правило содержит и ст. 33 нашего русского (внесенного в Государственную Думу) проекта об обязательствах. Наконец, тот же принцип усваивает себе Швейцарское обязательственное уложение 1911 г., однако со следующей характерной для этого кодекса добавкой: "там, где это соответствует справедливости, судья может присудить возмещение и дальнейших убытков" (ст. 26: "Wo es der Billigkeit entspricht, kann der Richter auf Ersatz weiteren Schadens erkennen"). Нужно, впрочем, сказать, что вообще все нормы Швейцарского Уложения относительно ошибки поставлены под верховный контроль "справедливости": ст. 25 говорит, что ссылка на ошибку вообще допустима только там, где это не противоречит началу "Treu und Glauben". Но, уклоняясь в сторону "теории оборота" в этом отношении, Швейцарское Уложение значительно отклоняется от нее в другом: в то время, как Германское Уложение и наш русский проект возлагают на контрагента, впавшего в ошибку, безусловную обязанность возмещения отрицательного договорного интереса, Швейцарское Уложение признает эту обязанность лишь в том случае, если он впал в ошибку по собственной небрежности, т. е. при наличности вины с его стороны (ст. 26). Думаем, что как одно, так и другое отклонение не представляет усовершенствования и что нормы Германского Уложения или нашего проекта заслуживают безусловного предпочтения.

Что касается, в частности, ответственности лица, впавшего в ошибку только при наличности вины, то именно по отношению к этому случаю имеет полное значение возражение сторонников "теории оборота" о том, что вопрос о вине здесь неуместно ставить: каждый, вступая в деловые переговоры с посторонними лицами и вызывая этим их на деловые сношения с собой, естественно берет на себя и риск за все те убытки, которые могут произойти для этих последних вследствие каких-либо неправильностей в его заявлениях. В этом отношении "теория оборота", безусловно, права; ее преувеличение заключается только в том, что она выводит отсюда не необходимость возмещения "отрицательного договорного интереса", а полную действительность договора.

С другой стороны, ограничение права оспариваеть договор, заключенный под влиянием ошибки, только теми случаями, когда такое оспаривание не противоречит началу "Treu und Glauben", лишает самую норму закона всякой определенности. О понятии "Treu und Glauben" нам приходилось говорить уже выше (гл. VI); придется коснуться его и ниже, поэтому сейчас останавливаться на нем мы не будем.

Как бы то ни было, но если мы оставим все подобные "отклонения" в стороне, то мы увидим, что все новейшие законодательства в виде основного принципа в области договоров признают принцип не изъявления, а воли: только согласная и подлинная воля сторон может послужить основанием для возникновения предполагаемых договором прав и обязанностей. И полагаем, что только такую точку зрения можно признать правильной: в нормальной гражданско-правовой жизни не слепая случайность описки, ошибки и т. д., а только сознательная и свободная воля людей может быть поставлена в качестве активного, правотворящего агента. Только в принципе воли может найти себе надлежащее выражение идея частной автономии личности, и отказ от этого принципа лишил бы гражданское право той ариадниной нити, которая единственно может провести его через запутанный лабиринт всевозможных коллизий.

***

Всякий договор является осуществлением частной автономии, осуществлением той активной свободы, которая составляет необходимое предположение самого гражданского права. Вследствие этого верховным началом во всей этой области является принцип договорной свободы. Вместе с началом частной собственности этот принцип служит одним из краеугольных камней всего современного гражданского строя. Уничтожение этого принципа обозначало бы полный паралич гражданской жизни, обречение ее на неподвижность.

Но этот принцип имеет свое отрицательное и свое положительное выражение.

Прежде всего, с отрицательной стороны, принцип договорной свободы обозначает то, что против своей воли никто не обязан вступать в договор. Положение это представляется естественным, и тем не менее в современном праве известны случаи, когда оно терпит известные ограничения. Есть предприятия, которые являются в своей области монопольными; иногда они находятся в руках государства (почта, телеграф), иногда же только этим последним концессионированы (железные дороги). Применение к ним указанного правила ставило бы всех частных лиц в полную зависимость от их произвола, вследствие чего для них устанавливается общая обязанность вступать в договоры, входящие в сферу отведенной им деятельности (так называемый Kontra hierungszwang). Отказ от профессиональных услуг без уважительных причин может послужить основанием для иска об убытках. Но если такая обязанность ко вступлению в договор по отношению к предприятиям концессионированным является общепризнанной, то в новейшее время ставится вопрос о распространении этой обязанности на все вообще предприятия, предлагающие свои услуги публике - аптеки, магазины, стоящих на улице извозчиков и т. д. И думается, что это было бы правильно: всякий вправе рассчитывать, что те услуги, которые предлагаются публике вообще, будут оказаны и ему; открытие предприятия для публики должно быть сопряжено и с соответствующей обязанностью.

С положительной стороны принцип договорной свободы обозначает право частных лиц заключать договоры любого содержания. Это неизбежное последствие самого назначения договора служить формой для определения частных отношений, для удовлетворения индивидуальных интересов. И мы видели уже, как с течением времени эта положительная сторона договорной свободы расширяется. Мы видели, как развивающееся гражданское право переходит от системы только определенных типичных договоров (так называемый numerus clausus договорных типов) к общему признанию всяких договоров действительными независимо от их соответствия тому или другому регулированному в законе образцу. Мы говорили также о том, как падает предубеждение против договоров на действия неимущественного характера. Вместе с ростом личности расширяется и положительное содержание принципа договорной свободы.

Но в то же время очевидно, что эта свобода не может быть безграничной. Право не может санкционировать договора об убийстве, о возбуждении бунта против властей и т. д.; это обозначало бы уничтожение самого правопорядка. Известные ограничения принципа договорной свободы неизбежны, и весь вопрос заключается только в том, как далеко они могут идти и в каких терминах они могут быть выражены. А это раскрывает перед нами новую и чрезвычайно трудную проблему - быть может, одну из самых труднейших проблем всего гражданского права.

Не подлежит, конечно, сомнению, что недопустим договор, противный закону: государство имеет право определять необходимые условия общежития, и естественно, что частным лицам не может быть предоставлена возможность идти против закона и разрушать устанавливаемый им порядок. Так же естественно, в частности, что закон может вносить те или другие ограничения в область частных соглашений, может запрещать, например, наем малолетних детей на фабричные работы, может устанавливать maximum рабочих часов и т. д. В зависимости от тех или иных соображений государство может идти по пути этих ограничений ближе или дальше, и вместе с тем договорная свобода частных лиц будет соответственно суживаться и расширяться. Подобно тому, как говорят об эластичности права собственности, можно говорить об эластичности договорной свободы. Каждое такое устанавливаемое законом ограничение подлежит, разумеется, оценке с точки зрения своей желательности и целесообразности, но самый принцип верховенства закона, повторяем, не может возбуждать сомнений.

Дело, однако, в высокой степени осложняется тем, что во всех современных законодательствах принцип договорной свободы подвергается ограничению не только со стороны закона, но и со стороны некоторых других внезаконных критериев. В качестве таковых являются обыкновенно "общественный порядок" и "добрые нравы". Закон, таким образом, как бы не доверяя своей бдительности, привлекает в роли добавочных контролеров некоторые другие инстанции. Но в чем они состоят?

Обратимся сначала к понятию "общественного порядка" (ordre public, öffentliche Ordnung). Образцом для введения этого ограничительного начала послужил Кодекс Наполеона, который в своем art. 1133 объявил, что всякий акт, противоречащий общественному порядку, является недозволенным (заключающим в себе "cause illicite"). Вслед за ним понятие общественного порядка появляется в нашей I ч. Х т. Свода Законов (ст.1528) и переходит в наш проект Гражданского Уложения всех редакций вплоть до нынешнего проекта об обязательствах (ст. 50). Но, разумеется, ближайшего определения этого понятия мы ни в одном из этих законодательств не найдем. Не подлежит сомнению, что "общественный порядок" мыслится здесь как нечто отличное от того порядка, который определен положительным законом (с административными распоряжениями включительно), а также от того, чего требуют "добрые нравы". Противным "общественному порядку", таким образом, может быть нечто такое, что не запрещено законами и что не нарушает "добрых нравов".

BACKGROUNDS AND PURPOSES OF THE RESTRICTION OF FREEDOM OF CONTRACT

Igor Shlyakhtin

рost-graduate student of the Russian University of Economics named after G. V. Plekhanov,

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

В современном гражданском праве, как в России, так и за рубежом, наблюдается тенденция к установлению правовых ограничений свободы договора в тех или иных особо значимых целях, в том числе с целью защиты слабой стороны договора. В статье рассматриваются общесоциальные и экономические предпосылки, а также основные цели установления таких ограничений. Исследование этих вопросов позволяет более целостно взглянуть на наблюдаемые процессы.

ABSTRACT

In the modern civil law of Russia and foreign countries there is a tendency to establish the legal restrictions of freedom of contract in certain significant purposes, in particular to protect the weaker party. The article discusses the social and economic backgrounds and main purposes of establishing such restrictions. A research of these issues allows a more coherent look at the ongoing processes.

Ключевые слова: свобода, договор, ограничение, интерес, личность, общество, государство, слабая сторона, потребитель.

Keywords: freedom, contract, restriction, interest, individual, society, state, weak party, consumer.

По своей сути свобода договора, как и всякая свобода, неисчерпаема и многогранна, но, тем не менее, так или иначе ограничена. Как образно выразился Чарльз Морган, «свобода – это пространство, которое создается окружающими его стенами» . В отношении принципа свободы договора еще И. А. Покровский отмечал, что его ограничения неизбежны, и «вопрос заключается только в том, как далеко они могут идти и в каких терминах они могут быть выражены» . В современной цивилистической доктрине мнение о том, что свобода договора одновременно с признанием требует установления в отношении себя разумных пределов, является доминирующим. Как отечественные, так и зарубежные цивилисты, наряду с положительными проявлениями свободы договора, повсеместно указывают и на ее (потенциально) отрицательные проявления и признают необходимость установления для нее тех или иных правовых ограничений .

Правовые ограничения принципа свободы договора имеют под собой материальные источники, общесоциальные и экономические предпосылки, обосновывающие необходимость установления таких ограничений. Следует отметить, что деление предпосылок на общесоциальные и экономические весьма условно, поскольку проявления обоих типов предпосылок в общественной жизни зачастую пересекаются и взаимопроникают, и поэтому могут быть разделены лишь умозрительно.

Исходной (общесоциальной) предпосылкой ограничений свободы договора является утверждение о том, что во всяком цивилизованном обществе свобода одной личности ограничивается свободой другой, и внешним пределом свободы одного частного лица является внутренняя граница свободы другого. Право должно, с одной стороны, охранять нерушимость границ свободы одного лица от недобросовестных посягательств других; с другой стороны, не допускать несправедливого нарушения одним свобод других лиц и интересов общества в целом.

Например, еще дореволюционный ученый-цивилист Г. Ф. Шершеневич отмечал: «…безграничная свобода договора, которая выставлялась недавно как необходимое условие гражданского быта и основной принцип законодательной политики, в последнее время подвергается стеснениям под возрастающим давлением общественного интереса» . Советский правовед Я. М. Магазинер указывал: «Осуществление своего права должно сопровождаться вниманием и к чужим интересам, хотя бы это внимание затрудняло осуществление своих собственных интересов» . Схожие общесоциальные предпосылки ограничения свободы договора выделяют и современные авторы . Как отмечает Н. В. Медведева, «необходимость ее ограничения обусловлена тем, что при объединении в общность люди вынуждены идти на частичную уступку своих прав во имя общей идеи. Иными словами, само объединение людей в общность уже ограничивает их свободу, государство не привносит эти базовые ограничения, а “укрепляет” их» . Исследуя конституционно-правовые основы ограничения свободы договора, Т. В. Демина и Г. В. Таболина отмечают, что п. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, содержащий правило применения свободы, не нарушая права и свободы других лиц, вполне понятно и лаконично ограничивает принцип свободы договора .

Зарубежная цивилистическая доктрина в целом исходит из тех же позиций. Например, К. Осакве отмечает: «Объективные закономерности современного договорного права требуют, чтобы публичный интерес ограничивал свободу договора определенными рамками. …В условиях современного гражданского оборота свобода договора заканчивается там, где начинается защита публичного интереса» .

Экономической предпосылкой для ограничения свободы договора является утверждение о том, что в реальной экономической жизни лицам свойственно злоупотреблять своей экономической свободой, причиняя, тем самым, ущерб экономическим интересам других лиц и, в конечном счете, интересам всего общества. Строгое следование идеальной (неограниченной) модели свободы договора в реальности приводит к установлению и дальнейшему увеличению экономического неравенства субъектов гражданского оборота – усилению экономического господства одних и одновременно укреплению экономической зависимости других. В результате неограниченная свобода договора одних, экономически более сильных, участников экономической деятельности (их сокращающееся меньшинство) фактически означает несвободу договора для других, экономически более слабых, участников (их увеличивающееся большинство). Поскольку социальное государство (по своему определению) не может не реагировать на подобные, причиняющие ущерб личности и обществу, изъяны в национальной экономике, от него требуется вмешательство в процесс такого, фактически несвободного, экономического обмена путем установления правовых ограничений (пределов) свободы договора.

На протяжении всего XX в. зарубежная цивилистика развивала (и развивает в настоящее время) идею о необходимости ограничения свободы договора в целях исправления несовершенств (изъянов) рыночных отношений . Как отмечают К. Цвайгерт и Х. Кетц, «ныне считается общепризнанным, что свободная игра экономических сил уже не приводит автоматически к равновесию и гармонии, а, наоборот, чревата установлением экономического господства одних над другими» . Как указывает К. Осакве, «объективные условия современного рынка товаров, работ и услуг требуют четко определенных ограничений свободы договора» . Ю. Базедов, исследуя экономические предпосылки ограничения принципа свободы договора в Европейском союзе, отмечает: «…в ряде ситуаций преимущества свободы договора могут быть реализованы в интересах всего общества лишь посредством государственного регулирования».

На необходимость ограничения свободы договора ввиду того, что она имманентно несет в себе опасности установления и увеличения экономического неравенства, указывают и отечественные ученые-юристы . Например, еще в начале XX в. И. А. Покровский указывал: «Принцип договорной свободы закрепляет несвободу экономическую и при известных условиях может являться фактором настоящего экономического рабства» . По прошествии столетия В. Ф. Яковлев отметил: «…экономика рынка заключает в себе не только факторы позитивного развития, но и значительные риски и опасности, не учитывать которые недопустимо. Частный интерес раскрывает свои достоинства лишь постольку, поскольку не представляет собой угрозы для интересов других лиц. Поэтому его реализация должна происходить по правовым правилам, в четких границах, определяемых интересами других участников рынка» . На это указывает и Д. Е. Богданов: «… последовательное претворение в жизнь принципа свободы договора в его либерально-индивидуалистической трактовке приводит к одному результату – сильный становится еще сильнее, а слабый – еще слабее» . «Государственное вмешательство в частноправовое регулирование не является отрицанием частной автономии, речь, скорей, идет об устранении ее очевидных дефектов», – отмечает А. А. Корешкова .

Всякое устанавливаемое государством ограничение свободы личности, в том числе свободы ее экономической деятельности, включая свободу договора, должно иметь не только предпосылки, объясняющие необходимость такого ограничения, но и ясные цели, на достижение которых это ограничение направлено. Произвольное вмешательство кого-либо, в том числе государства, в частные дела является недопустимым. Теория государства и права исходит из того, что устанавливаемые государством правовые ограничения должны иметь целенаправленный характер . Допустимость установления законных ограничений свободы договора, но только лишь тех, что соразмерны целям защиты основ конституционного строя, а также прав и законных интересов других лиц, прямо признает и Конституционный Суд РФ .

Предусмотренные законом ограничения свободы договора преследуют одну из трех (основных) целей, а именно: 1) защита слабой стороны договора, 2) защита интересов кредиторов либо 3) защита публичных интересов (общества, государства) . Помимо этого, некоторые отечественные цивилисты, исследуя цели ограничений свободы договора, особо выделяют среди них цель защиты нравственности . Аналогичные цели ограничения свободы договора называют и представители зарубежной цивилистической науки. Например, К. Осакве исходит из того, что «обоснованием ограничения свободы договора служат следующие позиции: защита интересов государства, суть которой заключается в охране интересов общества в целом; защита интересов потребителей (то есть слабой стороны) в сделках с участием коммерческой организации или коммерсанта, защита прав и охраняемых законом интересов кредиторов…» При этом «ограничения свободы договора являются не только экономической необходимостью, но и моральным императивом. Они служат интересам общества в целом, интересам самих контрагентов в договоре, интересам слабых сторон в договоре, интересам кредиторов и интересам правопорядка вообще. В конечном счете, разумные, справедливые, пропорциональные, соразмерные, адекватные и взвешенные ограничения свободы договора оздоровляют сам рынок – они стимулируют конкуренцию, препятствуют применению недобросовестных приемов участниками рынка, сосредотачивают усилия государства на принуждении к исполнению частных обещаний» .

Одна из основных целей ограничения свободы договора – защита слабой стороны . Установление правовых ограничений договорной свободы в целях защиты прав и законных интересов слабой стороны договора – тенденция современного гражданского права . В. В. Витрянский отмечает, что защита слабой стороны является одной из основных проблем, решаемых гражданским правом. Реализация этой задачи требует формального отступления от одного из основных принципов гражданского законодательства, а именно – равенства участников гражданско-правовых отношений, при этом фактически предоставляя слабой стороне дополнительные права и, следовательно, возлагая на ее контрагента по заключаемому договору (сильную сторону) дополнительные обязанности . В юридической литературе при этом подчеркивается, что правовые ограничения свободы договора для одной (более сильной) стороны являются одновременно гарантией этой свободы для другой (более слабой) стороны . На необходимость отступления от принципа формально-юридического равенства участников гражданского оборота для исправления фактического экономического неравенства сторон договора указывает и Конституционный Суд РФ .

Одним из традиционных (общепризнанных в современной цивилистике) примеров слабой стороны договора (шире – слабого участника гражданских правоотношений) является потребитель, под которым обобщенно понимается всякое физическое лицо, независимо от национальности (гражданства), действующее преимущественно в личных, семейных или домашних целях . Необходимость защиты прав и законных интересов потребителя, как слабой стороны договора, обусловлена главным образом наличием между ним и его контрагентом (профессиональной стороной) явного фактического неравенства, причем самого различного рода (экономического, информационного, интеллектуального и пр.) . Как поясняет О. И. Мягкова: «Контрагенты могут оказаться de facto неравными по разным причинам. Первоначально к ним относили экономическое превосходство одной из сторон договора над своим контрагентом. Зачастую экономически сильная сторона отождествлялась с монополистом на рынке определенного товара, работ или услуг. Однако… злоупотребление свободой договора имеет место не только при использовании экономической мощи, но и когда сторона, предлагающая условия, спекулирует на безразличии и правовой безграмотности своих клиентов, благодаря чему достигается интеллектуальное превосходство… Таким образом, ограничение свободы договора… осуществляется в целях защиты потребителя как слабой стороны от злоупотребления сильным контрагентом своим экономическим и профессиональным превосходством . На необходимость ограничения свободы договора в целях защиты потребителя, как слабой стороны, указывается и в зарубежной юридической литературе . Отмечается, в частности, что законодательство стран-участниц Европейского союза, в том числе Германии, Австрии, Франции и других, содержит ряд предписаний, ограничивающих свободу договора и направленных на защиту интересов более слабой стороны, в том числе потребителя .

Важно отметить, что субъективные права и законные интересы потребителя охраняются (гарантируются) различными отраслями права, но главным образом – гражданским правом, что вполне естественно, учитывая, что потребитель – это, прежде всего, участник экономического (еще точнее – торгового) оборота, один из ключевых агентов рынка, и в этой связи рассматривается в праве, в первую очередь, как субъект гражданских правоотношений . Комплексный правовой институт охраны и защиты субъективных прав и законных интересов потребителя находится в тесной взаимосвязи со смежными правовыми институтами, регулирующими торгово-экономические отношения субъектов рынка, особенно с институтом защиты конкуренции . Вместе с тем, как предостерегает А. М. Ширвиндт, «нужно… иметь в виду, что “потребительское право” – молодая, чрезвычайно подвижная и неоднородная сфера правового регулирования. Защита потребителей покоится на различных, часто конфликтующих ценностных основаниях и экономических моделях общества и подвергается в литературе самой серьезной критике… Известно, что в конечном итоге платит за свою защиту сам потребитель, так как увеличение уровня его защиты влечет соответствующее повышение цен на товары и услуги» .

Наконец, нельзя не отметить, что такая цель ограничения свободы договора, как защита потребителя, требует от законодателя постоянного пересмотра (модернизации) правового регулирования в сфере розничной торговли. В настоящее время становится очевидным, что стабильность правовых норм в сфере розничной торговли не является синонимом их эффективности и, более того, достижение состояния полной правовой защиты интересов потребителей в принципе невозможно в силу постоянного изменения общественно-экономических условий, в которых потребительские отношения складываются и протекают. Уровень защиты можно только приблизить к идеальному, и то только на короткий промежуток времени. Под воздействием бурно развивающихся информационных технологий и разнообразных экономических связей постоянно и повсеместно внедряются новые формы и способы реализации товаров и услуг, о которых законодателю попросту не было и не могло быть известно в момент принятия тех или иных правил поведения на рынке. В контексте беспрестанно меняющихся реалий потребительского рынка, в том числе в связи с внедрением новых коммерческих практик, зачастую позволяющих обходить существующие нормы либо, как минимум, делающих вопрос об их применении неоднозначным, должный уровень защиты требует регулярного и всестороннего пересмотра некогда принятых правил.

Список литературы:

1. Анохина Ю. С. Принцип свободы заключения договоров с точки зрения механизма правового регулирования // Предпринимательское право. – 2014. – № 1. – С. 46-51.
2. Ансон В. Р. Договорное право / пер. с англ. – М.: Юридическая литература, 1984. – 464 с.
3. Баринов Н. А. Избранные труды. – М.: Норма, 2012. – 608 с.
4. Базедов Ю. Свобода договоров в Европейском союзе / пер. с нем. Ю. М. Юмашев // Право. – 2011. – № 2. – С. 88-106.
5. Беликова К. М. ЕС и МЕРКОСУР: общие векторы правового регулирования защиты рынков от недобросовестной конкуренции // Конкурентное право. – 2012. – № 4. – С. 26-31.
6. Беликова К. М. Потребители в Европейском союзе: некоторые аспекты защиты прав в контексте социализации права // Право и экономика. – 2012. – № 6. – С. 10-17.
7. Богданов Д. Е. Проблема формирования договорной справедливости и справедливой ответственности за неисполнение договора // Законодательство и экономика. – 2012. – № 3. – С. 12-20.
8. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. – 2-е изд., испр. – М.: Статут, 2000. – 842 с.
9. Волос А. А. Свобода договора в праве зарубежных государств: некоторые аспекты // Евразийская адвокатура. – 2014. – № 3. – С. 70-73.
10. Волос А. А. Свобода договора в российском обязательственном праве: сущность и реализация // Вестник Саратовской государственной юридической академии. – 2015. – № 2. – С. 166-171.
11. Горевой Е.Д. Ограничение свободы договора // Известия Юго-Западного государственного университета. – 2012. – № 4. – С. 27-33.
12. Губаева Л. В. Принцип свободы договора в теории договорного обязательства // Бизнес в законе. – 2012. – № 5. – С. 59-61.
13. Гусейнова Л. В. Свобода договора и ее пределы // Юридический вестник Дагестанского государственного университета. – 2014. – № 2. – С. 61-63.
14. Демина Т. В., Таболина Г. В. Конституционно-правовые основы ограничения свободы договора // Вестник Амурского государственного университета. – 2010. – № 48. – С. 77-79.
15. Кабалкин А. Ю., Брычева Л. И. Услуги населению: правовое обеспечение. – М.: Советская Россия, 1988. – 192 с.
16. Кабалкин А. Ю. Законодательство в сфере обслуживания населения. – М.: Знание, 1988. – 221 с.
17. Казанцев М. Ф. Свобода гражданско-правового договорного регулирования как проявление свободы договора // «Черные дыры» в российском законодательстве. – 2008. – № 1. – С. 147-149.
18. Кётц Х., Лоран Ф. Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии / пер. с нем. – М.: БЕК, 2001. – 336 с.
19. Клейн Н. И. Принцип свободы договора и основания его ограничения в предпринимательской деятельности // Журнал российского права. – 2008. – № 1. – С. 20-26.
20. Климова А. Н. Особенности реализации принципа свободы договора в предпринимательских договорах // Юридическая наука. – 2016. – № 1. – С. 57-63.
21. Корешкова А. А. Становление и развитие принципа свободы договора в праве ФРГ // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2013. – № 1. – С. 105-109.
22. Корнинг П. А. Справедливые доли: по ту сторону капитализма и социализма, биологические основания социальной справедливости // Грани познания: наука, философия, культура в XXI веке: в 2 кн. / отв. ред. Н. К. Удумян. – М.: Наука, 2007. – Кн. 1. – 383 с.
23. Кратенко М. В. Злоупотребление свободой договора: постановка проблемы // Известия вузов. Правоведение. – 2010. – № 1. – С. 190-206.
24. Крыцула А. А. Принцип свободы договора и его пределы // Власть закона. – 2012. – № 2. – С. 76-89.
25. Кузнецова Н. В. Свобода договора и проблемы классификации ее ограничений в гражданском праве Российской Федерации // Вестник Удмуртского университета. – 2011. – № 2. – С. 89-93.
26. Лисицкая А. Ю. Ограничение свободы договора: историко-правовой анализ // Законность и правопорядок в современном обществе. – 2015. – № 27. – С. 35-39.
27. Магазинер Я. М. Общая теория права на основе советского законодательства // Правоведение. 1999. – № 1. – С. 130-142.
28. Малько А. В. Стимулы и ограничения в праве. – М.: Юристъ, 2004. – 250 с.
29. Медведева Н. В. Принцип свободы договора в гражданском праве: особенности содержания и тенденции развития // Вестник Иркутского государственного технического университета. – 2014. – № 11. – С. 299-304.
30. Мухамедова Н. Ф. Экономическая философия свободы договора // Вестник Тюменского государственного университета. Социально-экономические и правовые исследования. – 2007. – № 2. – С. 192-197.
31. Мягкова О. И. Защита слабой стороны от несправедливых условий договора в российском гражданском праве // Российский юридический журнал. – 2016. – № 1. – С. 123-134.
32. Ожегова Г. А. Принципы свободы договора и ее пределы // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. Серия: юридические науки. – 2014. – 4. – С. 74-76.
33. Оржаховская И. Ю. Эволюция принципа свободы договора, его место и роль в современной правовой науке и практике // Юридическая наука. – 2014. – № 3. – С. 124-126.
34. Осакве К. Свобода договора в англо-американском праве: понятие, сущность и ограничения. (Начало) // Журнал российского права. – 2006. – № 7. – С. 84-93.
35. Осакве К. Свобода договора в англо-американском праве: понятие, сущность и ограничения. (Окончание) // Журнал российского права. – 2006. – № 8. – С. 131-143.
36. Осакве К. Размышления о природе сравнительного правоведения: некоторые теоретические вопросы // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. – 2007. – № 6. – С. 54-71.
37. Паулова Е. О. Особенности принципа свободы договора в условиях современности // Вопросы экономики и права. – 2015. – № 5. – С. 11-15.
38. Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. – 4-е изд., стереотип. – М.: Статут, 2003. – 351 с.
39. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 06.06.2000 № 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой открытого акционерного общества “Тверская прядильная фабрика”» // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». – URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_27485 (дата обращения: 06.04.2017)
40. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23.02.1999 № 4-П «По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 года “О банках и банковской деятельности” в связи с жалобами граждан О. Ю. Веселяшкиной, А. Ю. Веселяшкина и Н. П. Лазаренко // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс» [Офиц. сайт]. – URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_22135 (дата обращения: 06.04.2017)
41. Романец Ю. В. Свобода договора (нравственно-юридический аспект) // Гражданское право. – 2013. – № 3. – С. 30-35.
42. Руководящие принципы Организации Объединенных Наций для защиты интересов потребителей, утв. Резолюцией Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций № 70/186 от 22.12.2015 «О защите потребителей» // Организация Объединенных Наций [Офиц. сайт]. – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N15/449/13/PDF/N1544913.pdf (дата обращения: 06.04.2017)
43. Цвайгерт К., Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: в 2 т. Т. 2: Договор. Неосновательное обогащение. Деликт / пер. с нем. – М.: Международные отношения, 2000. – 512 с.
44. Цвайгерт К., Кётц Х. Сравнительное частное право / пер. с нем. – М.: Международные отношения, 2010. – 728 с.
45. Шерстобитов А. Е. Юридические гарантии охраны прав потребителей в договорных отношениях // Сфера услуг: гражданско-правовое регулирование: сборник статей. – М.: Инфотропик Медиа, 2011. – С. 29-46.
46. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). – М.: Спарк, 1995. – 556 с.
47. Ширвиндт А. М. Ограничение свободы договора в целях защиты прав потребителей в российском и европейском частном праве // Вестник гражданского права. – 2013. – № 1. – С. 5-51.
48. Яковлев В. Ф. Гражданский кодекс РФ: развитие общих положений гражданского права // Кодификация российского частного права / под ред. Д. А. Медведева. – М.: Статут, 2008. – С. 47-59.
49. Яровая В. В., Беседа В. В. Сравнительный анализ содержания принципа свободы договора в гражданском законодательстве стран-участниц Таможенного союза // Известия Академии управления: теория, стратегия, инновации. – 2015. – № 1. – С. 45-48.
50. Fischer R. Vertragsfreiheit und Sozialbindung // Deutsche Richterzeitung. – 1974. – № 7. – S. 200-212.
51. Stone R. The Modern Law of Contract. – 5 th ed. – London, Sydney, Portland: Cavendish Publishing Limited, 2002. – 548 pp.
52. Zweigert K. Rechtsgeschäft und Vertrag heute // Festschrift fur Max Rheinstein. Band II: Nationales und vergleichendes Privatrecht / E. von Caemmerer u. a. (Hrsg.). – Tübingen, 1969. – S. 493-504.

Понуждение к заключению договора возможно лишь в ряде случаев и носит характер исключения. Среди таких условий ГК РФ указывает: когда обязанность заключить договор предусмотрена Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Ограничения свободы договора можно классифицировать по различным основаниям.

Так, сторонники взгляда, что свобода договора является субъективным гражданским правом (Ю.Л. Ершов), считают необходимым отграничить пределы ограничения и непосредственно ограничения свободы договора. Под пределами понимаются общие требования к осуществлению любого субъективного гражданского права: соблюдение прав и законных интересов третьих лиц, соблюдение публичного порядка и т.д. При нарушении данных пределов договор обычно признается ничтожным (ст. 160-170 ГК РФ). Тогда как ограничения свободы договора носят частный характер. Последствия их нарушения более мягкие: оспоримость договора, внесение изменений в договор или его расторжение по требованию одной из сторон.

М.И. Брагинскии? считал, что ограничения свободы договора можно разделить на позитивные и негативные. К позитивным он относил ограничения, связанные с обязанностью субъектов гражданского оборота заключить определенный договор, и включение в договор определенных условии?. К негативным - ограничения, связанные со специальным субъектным составом договора, а также установлением в гражданском законодательстве преимущественных прав на заключение определенных договоров.

Также предлагается разделять внутренние и внешние ограничения свободы договора. Под внутренними ограничениями понимаются те, которые контрагент возложил на себя добровольно, среди таких можно назвать предварительный договор (ст. 429 ГК РФ). Внешними ограничениями выступают нормы ГК РФ, других ФЗ, например, которые предписывают конкретный вид договора, включение определенных условий в договор и т.д.

Самой распространенной классификацией является система их изложения, основанная на элементах свободы договора (ст. 421 ГК РФ), которые подвергнуты ограничению. Таким образом, существует три группы ограничений:

ограничения свободы выбора вида заключаемого договора;

ограничения свободы заключать или не заключать договор;

ограничения свободы в определении условий договора;

Выбор подходящего вида и типа заключаемого договора, зависит от нескольких факторов: предмета договора, ожидаемого юридического результат и т.д. Избранная модель договора должна адекватно отражать экономические отношения, складывающиеся между сторонами. В некоторых случаях закон предписывает строго определенный вид заключаемого договора, либо запрещает использование определенной модели при оформлении правоотношения. Пункт 1 статьи 835 ГК РФ устанавливает, что только банки могут привлекать денежные средства и только на основании договора банковского вклада.

Таким образом, недействительным должен считаться договоры участников полного товарищества, предусматривающие отказ от права или ограничение права кого-либо из них знакомиться со всей документацией по ведению дела товарищества (п.3 ст.71 ГК РФ), участвовать в распределении прибыли и убытков указанного товарищества (п.1 ст.74 ГК РФ) и т.д.

С ограничением содержания договоров связан запрет определенных условий в договорах, которые относятся к ответственности за нарушение договоров. То есть когда речь идет о соглашении об ограничении размера ответственности должника по договору, в котором кредитором выступает гражданин, при условии, что размер ответственности определен законом, а само соглашение было заключено до того, как наступили обстоятельства, породившие ответственность (п.2 ст.400 ГК РФ) или согласованное заранее ограничение или устранение ответственности за умышленное нарушение обязательства (п.4 ст.401 ГК РФ). Среди других случаев можно назвать запрет заключать договоры, которые предусматривают новацию в отношении обязательств по возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью граждан, а также по уплате алиментов (п.2 ст.414 ГК РФ), заключать новые договоры аренды, не дожидаясь годичного срока с момента истечения срока действия старого, если арендодатель отказал арендатору в продлении договора (п.1 ст. 621 ГК РФ) или отказался заключить договор страхования имущества при отсутствии интереса в сохранении имущества у страхователя (п.2 ст. 930 ГК РФ) и др.

Императивные нормы закона о том или ином договоре, которые ограничивают свободу выбора условий договора, обычно защищают интересы слабого контрагента. Среди таких норм: наделение преимущественным правом на перезаключением договора (ст. 621 ГК РФ), установление минимального объема выплата (п.2 ст. 597) и т.д.

Среди норм ГК РФ, ограничивающих принцип свободы договора, следует назвать ст. 426 ГК РФ, устанавливающую обязанность заключить публичный договор и право контрагента обязанной стороны обратиться в суд с иском о понуждении заключить договор.

Таким образом, ограничение свободы договоров необходимо для достижения нескольких целей: защита слабой стороны договора, защита кредитор и защита публичных интересов государства и общества. Государство выполняя данные цели не должно излишне контролировать экономику, так как это грозит возвратом к командо-административному типу экономики. Тем не менее, количество ограничений связанных с принципом свободы договоров, считается достаточным.

Введение

Договор представляет собой одно из самых уникальных правовых средств, в рамках которого интерес каждой стороны может быть удовлетворен лишь посредством удовлетворения интереса другой стороны. Именно договор, основанный на взаимной заинтересованности, способен обеспечить организованность, стабильность и порядок в экономическом обороте, которых нельзя добиться с помощью жестких административно-правовых средств.

Это и многие другие качества договора обуславливают усиление роли и расширение сферы применения этого вида сделок.

Гражданский кодекс Российской Федерации провозгласил и обеспечил необходимыми гарантиями принцип свободы договоров.

Свобода договоров - это важнейший принцип гражданского законодательства. Данный принцип позволяет сторонам самостоятельно выбирать контрагентов, условия договора и порядок исполнения обязательств.

Вместе с тем, абсолютная свобода договоров невозможна. Свобода договоров ограничивается государственным регулированием, которое обеспечивает необходимые условия для функционирования рыночных механизмов и границы их действия.

Актуальность темы данной работы определена тем, что гражданско-правовой договор занимает центральное место в правовом регулировании имущественного оборота и исследование его принципов, а в частности принципа свободы договоров, является актуальным в современных условиях.

Объектом исследования является гражданско-правовой договор в гражданском праве.

Предметом исследования является реализация принципа свободы договоров.

Цель данной работы заключается в исследовании содержания, применения принципа свободы договоров и его ограничение.

Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд задач:

раскрыть понятие и содержание принципа свободы договоров в современных условиях;

рассмотреть случаи ограничения свободы договоров;

определить пределы ограничения принципа свободы договоров;

При написании данной контрольной работы использовались нормативные акты и научная литература.

Законодательное регулирование принципа свободы договоров осуществляется посредством Конституции РФ, части первой Гражданским кодексом РФ, Уголовным кодексом РФ.

1. Характеристика принципа свободы договора в современных условиях

.1 Понятие и содержание принципа свободы договора хозяйствующих субъектов

Принцип свободы договоров вместе с равенством участников гражданских отношений и иными принципами относится ст. 1 ГК РФ к основным началам гражданского законодательства, которые тесно связаны между собой.

В соответствии со п.1 ст. 421 ГК РФ, граждане и юридические лица свободны в заключении договоров. Понуждение к заключению договора не допускается за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена ГК РФ, иным законом или добровольно принятыми обязательством.

В п.2 ст. 421 указывается, что сторонам предоставляется возможность заключать любой договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Стороны могут самостоятельно создавать любые модели договоров, которые не будут противоречить действующему законодательству, в том числе и договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иным нормативно-правовым актом (смешанный договор). В случаях смешанного договора к отношениям сторон применяются правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договор, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора. Усмотрение сторон не может иметь место, если содержание условия предписано законом или иными нормативно-правовыми актами. В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется когда соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить её применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в норме. В случае отсутствия такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой. Если условие договора не определено нормой права или соглашением сторон, то такие условия регулируются обычаями делового оборота, которые могут быть применены к отношениям сторон.

Стороны имеют право самостоятельно вести переговоры с целью достижения соглашения путем использования любых правомерных способов и без ограничения во времени.

Эти проявления свободы договоров необходимы участникам гражданских правоотношений для того, чтобы реализовывать свою имущественную самостоятельность и экономическую независимость, возможность конкурировать с другими участниками на равных условиях.

Принцип свободы договоров связан с принципом свободного перемещение товаров, услуг и финансовых средств. Этот принцип закреплен в ст. 8 Конституции РФ, которая также закрепляет единство экономического пространства. Эта норма также воспроизведена в ГК РФ и здесь же конкретизируется.

ГК РФ значительно расширил правоспособность коммерческих организаций, сферу применения договора, увеличил круг объектов, по поводу которых можно заключать договор, что позитивно отразилось на развитии рыночных отношений.

Таким образом, принцип свободы договоров - один из основополагающих принципов гражданского законодательства РФ, провозглашенный в ст. 1 ГК РФ, который заключается в том, что граждане и юридические лица свободны в заключении договора, а понуждение его заключить возможно только в случаях, предусмотренных ГК РФ и иными законами или добровольно принятым обязательством. Принцип свободы договоров пронизывает всю систему договорного права и выражается в признании договора основной формой опосредования экономических и хозяйственных связей самостоятельных участников гражданско-правовых отношений. Вместе с тем, существует подход, согласно которому свобода договора это не только принцип, но и субъективное право. В частности, Ю.Л. Ершов обращает внимание на то, что в контексте ст.421 ГК РФ свобода договора определяется как мера возможного поведения управомоченного лица. Такое определение характерно для субъективного права.

1.2 Гарантии принципа свободы договоров

Гражданский кодекс РФ также устанавливает гарантии принципа свободы договоров. Такие гарантии выражаются в признании недействительности сделок, которые были совершены с влиянием угрозы, насилия, обмана, вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне не выгодных условиях, чем другая сторона использовала или злонамеренного соглашения сторон.

Гражданский кодекс Российской Федерации в ст. 179 даёт право оспаривать сделку и признать в судебном порядке недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы, тяжкого стечения обстоятельств. Признание сделки недействительной по этим основаниям направлено на защиту права субъектов свободно формировать и изъявлять свою волю при совершении сделок, причем эта статья кроме защиты нарушенных прав, также содержит дополнительные санкции для субъекта, нарушившего право свободного совершения сделок, в виде обязанности возместить причиненный ущерб и взыскания всего полученного в доход государства.

Федеральный закон Российской Федерации «О защите конкуренции» содержит нормы направленные на защиту свободы договора. В частности, ст. 5-8 ФЗ РФ «О защите конкуренции» запрещают действия на рынке, которые могли бы ограничить или ограничивающие свободу совершения сделок хозяйствующими субъектами.

Конституционный суд Российской Федерации в постановлении Конституционного Суда РФ от 06.06.2000 N 9-П "По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" подчеркивал, что вытекающая из статей 8, 34, 35 Конституции Российской Федерации свобода договоров участников гражданского оборота включая определение оснований и порядка её возникновения, изменения и прекращения, а также соответствующий объем защиты и правомерных ограничений, как следует из статей 71 (пункт "в") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации, регулируются законом. Причем как сама возможность ограничений, так и их характер должны определяться законодателем не произвольно, а в соответствии с Конституцией Российской Федерации, в частности с ее статьей 55 (часть 3), которая устанавливает, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Ограничения свободы договора в гражданско-правовом обороте должны отвечать требованиям справедливости, быть соразмерны конституционно значимым целям защиты соответствующих прав и законных интересов и основываться на законе.

Гарантии свободы договора содержатся не только в гражданском праве, но и в других отраслях права. В частности, ст.178 УК РФ «Недопущение, ограничение или устранение конкуренции» устанавливает ответственность за такие преступления, как монопольно высокие или монопольно низкие цены товара, необоснованный отказ или уклонение от заключения договора. Ст. 179 УК («Принуждение к совершению сделки или отказу от её совершения») посвящена принуждению к совершению сделки или к отказу от её совершения под угрозой насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества, а также распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких».

Гарантии принципа свободы договора не ограничиваются только определением условий, в которых данная свобода должна реализовываться, но и предусматривают наказание за нарушение принципа свободы договора, закрепляются пределы ограничения данного принципа. Гарантируется защита слабой стороны договорных отношений, защиты её интересов и прав, а также ограничения для более сильных субъектов гражданских правоотношений.

2. Ограничение принципа свободы договоров

.1 Основания ограничения принципа свободы договора

договор свобода ограничение

При всей значимости свободы договоров она, как и любая другая свобода, имеет свои пределы и может быть ограничена. Устанавливаются различного рода ограничения, закрепленные в самой общей форме в нормах договорного права - ст.421 ГК РФ, ст.426 ГК РФ и ст.428 ГК РФ. Эти ограничения конкретизируются в других статья ГК РФ. Ограничение свободы договора необходимо в целях защиты государством общественных интересов, прав граждан и предпринимателей (потребителей), особенно в тех сферах экономики, которые отнесены к естественным монополиям или в которых возможно нарушение пределов осуществления гражданских прав организациями, занимающими на рынке доминирующее положение.

Положения ст. 34 Конституции РФ о свободе экономической деятельности, равно как и положения ст. 421 ГК РФ о свободе договора, неоднократно служили основой для проверки конституционности разного рода ограничений, установленных в федеральных законах и иных правовых актах.

Вместе с тем, устанавливая рамки дозволительного поведения участников гражданских правоотношений. государство должно ограничить и своё произвольное вмешательство в частные дела, иначе не избежать возврата к командно-административным методам управления экономики. Законодатель всякий раз делая изъятия из принципа свободы договора должен соизмерять эти ограничения по своему объему и значимости тем благам, для защиты которых они были установлены.

Основанием для ограничения свободы договора выступает норма права о недействительности сделок, которые не соответствуют закону или иному нормативно-правовому акту, а также специальные случаи недействительности сделок, которые были совершены с заведомо нарушающими правопорядок, противоречащие нравственности, мнимыми и притворными целями.

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы ООО "Агентство корпоративной безопасности" и гражданина В.В. Макеева на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1 статьи 781 ГК Российской Федерации. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.

В этом постановлении Конституционный суд Российской Федерации указывает, что свобода гражданско-правовых договоров в ее конституционно-правовом смысле, как неоднократно отмечалось в решениях Конституционного Суда Российской Федерации, предполагает соблюдение принципов равенства и согласования воли сторон. Следовательно, регулируемые гражданским законодательством договорные обязательства должны быть основаны на равенстве сторон, автономии их воли и имущественной самостоятельности, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. Субъекты гражданского права свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (пункты 1 и 2 статьи 1 ГК Российской Федерации).

В то же время Конституционный Суд Российской Федерации подчеркивал, что конституционно защищаемая свобода договора не должна приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина; она не является абсолютной и может быть ограничена, однако как сама возможность ограничений, так и их характер должны определяться на основе Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, части 1 и 3).

Таким образом, принцип свободы договора не абсолютен, так как такая свобода не должна приводить к умалению или отрицанию прав и свобод человека и гражданина. Но ограничить эту свободу может только федеральный закон, и только в целях закрепленных Конституцией Российской Федерации.

2.2 Случаи ограничения принципа свободы договора

Понуждение к заключению договора возможно лишь в ряде случаев и носит характер исключения. Среди таких условий ГК РФ указывает: когда обязанность заключить договор предусмотрена Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Ограничения свободы договора можно классифицировать по различным основаниям.

Так, сторонники взгляда, что свобода договора является субъективным гражданским правом (Ю.Л. Ершов), считают необходимым отграничить пределы ограничения и непосредственно ограничения свободы договора. Под пределами понимаются общие требования к осуществлению любого субъективного гражданского права: соблюдение прав и законных интересов третьих лиц, соблюдение публичного порядка и т.д. При нарушении данных пределов договор обычно признается ничтожным (ст. 160-170 ГК РФ). Тогда как ограничения свободы договора носят частный характер. Последствия их нарушения более мягкие: оспоримость договора, внесение изменений в договор или его расторжение по требованию одной из сторон.

М.И. Брагинский считал, что ограничения свободы договора можно разделить на позитивные и негативные. К позитивным он относил ограничения, связанные с обязанностью субъектов гражданского оборота заключить определенный договор, и включение в договор определенных условий. К негативным - ограничения, связанные со специальным субъектным составом договора, а также установлением в гражданском законодательстве преимущественных прав на заключение определенных договоров.

Также предлагается разделять внутренние и внешние ограничения свободы договора. Под внутренними ограничениями понимаются те, которые контрагент возложил на себя добровольно, среди таких можно назвать предварительный договор (ст. 429 ГК РФ). Внешними ограничениями выступают нормы ГК РФ, других ФЗ, например, которые предписывают конкретный вид договора, включение определенных условий в договор и т.д.

Самой распространенной классификацией является система их изложения, основанная на элементах свободы договора (ст. 421 ГК РФ), которые подвергнуты ограничению. Таким образом, существует три группы ограничений:

ограничения свободы выбора вида заключаемого договора;

ограничения свободы заключать или не заключать договор;

ограничения свободы в определении условий договора;

Выбор подходящего вида и типа заключаемого договора, зависит от нескольких факторов: предмета договора, ожидаемого юридического результат и т.д. Избранная модель договора должна адекватно отражать экономические отношения, складывающиеся между сторонами. В некоторых случаях закон предписывает строго определенный вид заключаемого договора, либо запрещает использование определенной модели при оформлении правоотношения. Пункт 1 статьи 835 ГК РФ устанавливает, что только банки могут привлекать денежные средства и только на основании договора банковского вклада.

Таким образом, недействительным должен считаться договоры участников полного товарищества, предусматривающие отказ от права или ограничение права кого-либо из них знакомиться со всей документацией по ведению дела товарищества (п.3 ст.71 ГК РФ), участвовать в распределении прибыли и убытков указанного товарищества (п.1 ст.74 ГК РФ) и т.д.

С ограничением содержания договоров связан запрет определенных условий в договорах, которые относятся к ответственности за нарушение договоров. То есть когда речь идет о соглашении об ограничении размера ответственности должника по договору, в котором кредитором выступает гражданин, при условии, что размер ответственности определен законом, а само соглашение было заключено до того, как наступили обстоятельства, породившие ответственность (п.2 ст.400 ГК РФ) или согласованное заранее ограничение или устранение ответственности за умышленное нарушение обязательства (п.4 ст.401 ГК РФ). Среди других случаев можно назвать запрет заключать договоры, которые предусматривают новацию в отношении обязательств по возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью граждан, а также по уплате алиментов (п.2 ст.414 ГК РФ), заключать новые договоры аренды, не дожидаясь годичного срока с момента истечения срока действия старого, если арендодатель отказал арендатору в продлении договора (п.1 ст. 621 ГК РФ) или отказался заключить договор страхования имущества при отсутствии интереса в сохранении имущества у страхователя (п.2 ст. 930 ГК РФ) и др.

Императивные нормы закона о том или ином договоре, которые ограничивают свободу выбора условий договора, обычно защищают интересы слабого контрагента. Среди таких норм: наделение преимущественным правом на перезаключением договора (ст. 621 ГК РФ), установление минимального объема выплата (п.2 ст. 597) и т.д.

Среди норм ГК РФ, ограничивающих принцип свободы договора, следует назвать ст. 426 ГК РФ, устанавливающую обязанность заключить публичный договор и право контрагента обязанной стороны обратиться в суд с иском о понуждении заключить договор.

Заключение

Подводя итоги данной работе, цель которого заключалась в исследовании содержания принципа свободы договора и его ограничения, можно сделать следующие выводы:

Свобода договора является одним из проявлений конституционной свободы экономической деятельности (ч. 1 ст. 34 Конституции РФ). Указанная свобода может быть ограничена федеральным законом лишь в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Сам принцип свободы договора состоит из нескольких элементов. Во-первых, свобода договора предполагает, что субъекты гражданского права свободны в решении вопроса, заключать или не заключать договор. Понуждение к заключению договоров законом имеет место тогда, когда заключение таких договоров соответствует интересам всего общества и лица, обязанного заключить такой договор.

Во-вторых, свобода договора предполагает свободу выбора контрагента при заключении договора.

В-третьих, свобода договора предполагает свободу в выборе вида договора. Стороны могут заключать договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами.

В-четвертых, данный принцип предполагает, что стороны могут свободно определять условия заключаемого договора, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Свобода договора - многогранное явление, отдельные стороны которого получили закрепление в законе, а другие были разработаны в теории гражданского права.

Принцип свободы договора не абсолютен. При всей свободе договора, он должен соответствовать обязательным для сторон правилам, которые установлены законом, действующими в момент его заключения. Существование императивных норм объясняется необходимостью защиты публичных интересов или экономически слабой стороны договора. Вариантов классификации ограничений свободы договора множество, но был выбран один, который отражает систему ограничений наиболее полно. Ограничения могут быть классифицированы по элементам свободы договора: свободы вступать в договорные отношения, свободе определять вид договора, свободе определять условия договора.

Таким образом, при всей значимости свободы договора, она может быть ограничена, но такие ограничения необходимы для защиты субъектов хозяйственной деятельности и применяются ограничения только в тех ситуациях, когда есть объективная возможность ущемления интересов одной из сторон договорных отношений, с целью защиты интересов этого субъекта.

Список использованной литературы

1.Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. // Российская газета, 1993, 25 декабря.

2.Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть Первая от 30 ноября 1994 г. (ред. от 01.11.2011г.) // "Собрание законодательства РФ", 05.12.1994, N 32.

.Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть Вторая от 26 января 1996 г. (ред. от 01.11.2011г.) // "Собрание законодательства РФ", 05.12.1994, N 32.

.Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в ред. от 20.02.2012г.) // "Собрание законодательства РФ", 17.06.1996, N 25.

.Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ (ред. от 06.12.2011) "О защите конкуренции" // "Российская газета", N 162, 27.07.2006.

.Постановление Конституционного Суда РФ от 23.01.2007 № 1-П // "Вестник Конституционного Суда РФ", N 1, 2007.

.Постановление Конституционного Суда РФ от 06.06.2000 N 9-П // "Вестник Конституционного Суда РФ", N 4, 2000.

.Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право, Общие положения (Книга 1) - М.: Статут, 2011.

.Сергеев А.П. Гражданское право, Том 1, Гражданское право - М.: Проспект, 2006.