Презумпция несогласия. Выбор между этикой и жизнью Отношение к трансплантации религии

Публикации, 10:05 16.03.2016

Выбор между этикой и жизнью

Контекст

Аркадий Смолин, собственный корреспондент РАПСИ

В России могут быть пересмотрены принципы посмертной передачи донорских органов. Основной вопрос стоит в выборе между соблюдением этических принципов и спасением человеческих жизней.

Поводом для принятия решения в этой дилемме стали законопроект, иск родителей донора в Конституционный суд (КС) РФ и готовящееся обращение их в Европейский суд по правам человека. Однако решающим фактором в дальнейшей судьбе трансплантологии должно стать мнение общественности, о чем и заявил КС РФ.

Около 10 тысяч россиян живут в ожидании нового сердца, почки или печени. В год проводится лишь около полутора тысяч трансплантаций. Поэтому на ожидание часто уходит больше года, из-за чего до плановой операции по пересадке не доживает каждый десятый российский больной. Главная причина проблемы очевидна - тотальный дефицит донорских органов.

«Эффект Алины»

В последние годы очередь на новое сердце, печень, почку растет на 6,5%-25% в год. Официально, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), на каждые 12 реанимационных коек в год приходится минимум один потенциальный мультиорганный донор (от которого можно пересадить больше одного органа). В реальности, потенциальных доноров значительно больше, ведь в крупных городах особо высок риск насильственной смерти или смерти в ДТП. По самым скромным расчетам экспертов, даже в случае 50% изъятия органов у подходящих по всем показателям доноров, погибших в результате несчастного случая, могло бы практически полностью решить проблему отечественной трансплантации.

Одним из таких мультиоргановых доноров стала московская студентка Алина Саблина. В январе 2014 года она попала в ДТП. В состоянии комы ее доставили в реанимацию Городской клинической больницы (ГКБ) №1 имени Пирогова, где спустя пять дней девушка скончалась.

Месяцем позже, знакомясь с материалами уголовного дела о ДТП, мать погибшей Елена Саблина из заключения судмедэксперта узнала об изъятии в целях трансплантации некоторых органов Алины. Этот случай мог бы стать российским аналогом воодушевляющей истории американца Реджинальда Грина, которая сильно повлияла на популярность добровольного донорства органов в США и многих других странах.

Осенью 1994 года, когда семья Грин с двумя детьми путешествовала по Италии, на их машину напали вооруженные грабители. В результате огнестрельного ранения в голову погиб семилетний Николас Грин. Родители захотели, чтобы их сын после смерти хотя бы частично продолжил жить в других людях. Органы Николаса пересадили семерым близким к смерти больным, с которыми впоследствии семья Грин поддерживала отношения. После этого случая количество доноров органов в Италии утроилось - феномен назвали «эффектом Николаса».

Однако в России никакого положительного «эффекта Алины» ждать, к сожалению, пока не приходится. Мать Саблиной посчитала оскорбительным то, что органы погибшей дочери были изъяты для спасения жизней других людей без ее уведомления. Она вместе с обеими бабушками Алины обратилась в суд, требуя взыскать с больницы имени Пирогова компенсацию морального вреда. Ответчиками, кроме ГКБ №1, стали ГКБ имени Боткина и «Федеральный научный центр трансплантологии и искусственных органов имени Шумакова», куда были отправлены изъятые органы.

Суды отказали истицам в удовлетворении их требований. Женщины обратились в КС РФ, усмотрев в законодательстве о трансплантологии нарушение своих прав, позволяющее врачам не сообщать родственникам о планируемом изъятии органов у потенциального донора.

КС РФ отказался принять к рассмотрению жалобу. Однако при этом отметил, что еще в 2003 году указывал на необходимость более детальной проработки вопросов, связанных с реализацией права заявить о несогласии на изъятие органов.

Презумпция согласия

Презумпция согласия потенциального донора действует во Франции, Бельгии, Испании, Финляндии, Дании, Италии, Норвегии, Швеции и ряде других стран. Она подразумевает, что человек априори согласен на изъятие органов в случае смерти, если нет письменных или иных указаний. А в Австрии, например, органы могут быть изъяты даже без учета мнения родственников.

Презумпция согласия основана на общепризнанных принципах и нормах международного права. О чем свидетельствуют принципы Всемирной организации здравоохранения по трансплантации человеческих клеток, тканей и органов и Дополнительный протокол к Конвенции Совета Европы по правам человека и биомедицине относительно трансплантации органов и тканей человеческого происхождения.

Презумпция согласия не предполагает, что органы будут изъяты у любого подходящего человека после его смерти. Если кто-то не согласен отдавать свои органы, он может заполнить заявление свободной формы. Если пациент попадает в медучреждение, родственники могут сразу обратиться к врачу или администрацию больницы. Достаточно даже устной формы.

В реальности, по словам экспертов, в России действует не совсем полноценная презумпция согласия. В большинстве случаев врачи предпочитают перестраховываться - и все равно обращаются за согласием на пересадку органов к родственникам погибшего. Это занимает много времени и часто приводит к отрицательным результатам: больные умирают, не дождавшись подходящего донора, а органы погибшего портятся и разлагаются, из-за того, что время для их жизнетворного изъятия было упущено.

В результате, в России в 2014 году приходилось 3,2 посмертных донора на 1 млн населения. А в Испании это соотношение более, чем в десять раз больше: 35 доноров на 1 млн человек.

В случае успеха иска Саблиных в ЕСПЧ, такая практика, вероятно, получит еще большее распространение. Представитель заявителей Антон Бурков считает, что в определении КС «умалчивают проблему, что в ст. 8 "презумпция согласия" превратилась в фикцию, в искусственное предполагаемое согласие». Следовательно, в качестве правового решения предлагается переход от действующей в России модели презумпции согласия к системе испрошенного согласия.

По словам Буркова, родственники Алины Саблиной уже обратились в Европейский суд по правам человека. Об этом они заявили также в своей жалобе в КС, указывая на нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, "запрещающих жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, защищающих право на частную и семейную жизнь, право на свободу доступа к информации и выражения своего мнения".

Альтернатива

Возможно, финальной целью, к которой может привести судебная активность Саблиных, является введение в России презумпции несогласия. Сейчас она действует в США, Германии, Великобритании, Австралии и других странах.

Ее суть заключается в том, что для изъятия органов умершего требуется наличие документа или иного свидетельства, подтверждающего, что такова была его воля. В Великобритании потенциальный донор должен зарегистрироваться и получить специальную пластиковую карту, которую необходимо всегда иметь при себе. В Израиле желающие оформляют карту донора в центре трансплантологии при Минздраве. Владельцы карт и члены их семей получают преимущество в очереди на получение органов.

В США также желающий стать донором должен зарегистрироваться в реестре своего штата. Рекомендуется сообщить об этом родственникам, которые также имеют право принять решение о донорстве. В большинстве штатов отметка о согласии на донорство ставится в водительских правах.

Похожую идею предлагал в сентябре 2014 года сенатор от Владимирской области Антон Беляков. Он внес в Госдуму законопроект, согласно которому предлагалось фиксировать «в основных документах» граждан сведения о согласии на изъятие их органов или тканей. Речь шла о паспорте, водительском удостоверении или универсальной электронной карте…

Одной из главных причин, по которой эта инициатива не была одобрена, стало опасение, что граждане проигнорируют закон, не станут вносить подобные отметки в паспорта. В целом, эксперты считают, что нынешняя проблема нехватки донорских органов не во многом связана с недостатком доверия к конкретным врачам, медицине и государству в целом. Люди боятся заявлять о своей готовности стать донорами, потому что боятся, что врачи (или другие заинтересованные лица) будут способствовать их смерти для продажи органов.

Эксперты считают, что ситуацию может изменить только государственная просветительско-воспитательная программа, при участии всех влиятельных в обществе институтов, в т.ч. РПЦ. Например, в Испании к нынешним результатам шли полтора десятилетия, и большую роль сыграла поддержка католической церкви.

Проблема специалистов

Впрочем, прежде чем воспитывать общество, необходимо все же разрешить все профессиональные проблемы и пробелы. Одной из главных среди них является отсутствие нормы о присутствии обязательных специалистов по определению доноров в больницах. В той же Испании, к примеру, при каждой больнице работают специальные врачи-координаторы. В их задачу входит своевременное выявление потенциальных доноров, работа с медперсоналом и родственниками.

В России же по действующему федеральному закону "О донорстве органов и трансплантации" 1992 года выявлением доноров и изъятием органов заниматься вроде бы никто и не обязан. По сути, это добровольная дополнительная нагрузка для врачей-реаниматологов. Они могут инициировать процесс забора органов, но если не возьмут на себя такую ответственность, то никто их и не осудит. Таких установок нет ни в должностных инструкциях реаниматологов, ни в целевых показателях работы руководства больниц.

Исключение составляют московские больницы при «скорой помощи», для главных врачей которых Департамент здравоохранения включив донорство органов в целевые показатели работы. Также в последнее время городские власти столицы выделили участвующим в донорстве больницам новые ставки реаниматолога-анестезиолога и создали городские электронную базу органов и единый лист ожидания.

Проект

Таким образом, реальной проблемой является не столько этика поведения врачей в отношении родственников умершего потенциального донора, сколько недостаточно четко и последовательно прописанный механизм обеспечения работы трансплантологии. Почти никто не считает нужным со всей ответственностью задуматься о своем отношении к потенциальному донорству органов. Выходом в этой ситуации может стать обязательный опрос граждан.

Ведение регистра доноров органов, реципиентов и донорских органов внесено в проект федерального закона «О донорстве органов, частей органов человека и их трансплантации», который уже одобрен Госдумой. Возможно, что-то изменится после начала работы поправок к закону «Об основах охраны здоровья граждан». Они предусматривают создание единой государственной информационной системы и реорганизацию многочисленных вспомогательных служб этой отрасли медицины. В частности, предполагают ввод дополнительных штатных единиц в больницах и оплату дополнительной работы реаниматологов по подготовке доноров.

Как это будет выглядеть:

Добавить в закладки

В случае смерти или неизлечимой травмы, каждый человек в России считается согласным на изъятие органов для пересадки. Нравится вам это или нет, но такой порядок распоряжения вашим «внутренним миром» не информируя об этом родственников или близких, предусмотрен Федеральным законом. Одни соглашаются стать донором и исходят их принципов гуманности и сострадания к потенциальным реципиентам, а другие руководствуются принципом «ни себе, ни людям». Однако и те и другие в случае беды не откажутся от жизненно важного органа…

Согласно закону «о трансплантации органов или тканей человека» в России действует презумпция согласии, в соответствии с которой каждый гражданин по умолчанию согласен на посмертное донорство. Смерть в данном случае подразумевает собой необратимые изменения головного мозга, когда его функции уже не могут быть восстановлены. При этом остальные органы еще «живы».

Избежать донорства можно в том случае, если при жизни человек выразил свое несогласие в изъятии органов. Но и тут можно столкнуться с проблемой. Человек должен постоянно носить в письменном виде отказ на изъятие, иначе врачи просто не смогут узнать его возражения на донорство. В России пока не существует единого регистра, где хранилась бы информация о несогласии пациентов стать донорами, но, по мнению трансплантолога Российского научного центра радиологии, такой регистр решил бы множество проблем.

«Если будут созданы базы данных, то человеку будет проще выразить свое отношение к донорству — категорический отказ или же согласие. Если человек находится в листе согласных, то сразу же возникает мнение, что такого человека будут специально отлавливать, умертвлять и забирать на органы. Возникает вопрос: зачем нужен регистр на согласие? Государство должно учесть именно негативное отношение к посмертному донорству. Если человек, по каким либо причинам не хочет быть донором, то он внесет себя в список отказавшихся. Если человек не выразил своего несогласия, то он по умолчанию не против стать донором». По мнению эксперта, испрошенное согласие это «лишние игры в демократию», а не нормальное отношение к людям.

Когда речь заходит о презумпции согласия, возникает множество споров о ее гуманности. Люди, отказавшиеся от посмертного донорства, идут на этот шаг осознанно. Но могут ли тогда они рассчитывать, в случае необходимости, на донорский орган? Тут возникает вопрос социальной солидарности. Как правило, такие люди настаивают на пересадке донорского органа.

«Общество, которое скажет, что мы не согласны с посмертным донорством, не доросло до такого морального состояния, чтобы воспользоваться разработанной с технологической точки зрения медицинской помощи как пересадка донорских органов»

Исходя из закона «О трансплантации тканей или органов человека», врачи имеют права изымать органы у пациента, не информируя об этом родственников или близких.

«Я бы не ставил вопрос о необходимости сообщать близким погибшего об изъятии органов для трансплантации. На них свалилось несчастье, и человек, убитый горем, находится в таком состоянии, когда половину слов он просто не понимает. Информирование о посмертном донорстве принесет им лишь больше страданий».

Для родных принятие решения о трансплантации является настоящей психологической нагрузкой. Родственники умерших, переживая уход родного человека, просто откажутся от посмертного донорства, даже не осознавая, что согласие смогло бы спасти несколько жизней. Обязательное информирование родственников умершего, приведет к снижению операций по трансплантации.

В 2014 году Елена Саблина, мать погибшей в автокатастрофе Алины обратилась в Конституционный суд России. Девушка попала в реанимацию после того, как ее сбил автомобиль. Она пробыла в коме шесть дней, а затем скончалась. Месяц спустя, изучая материалы дела, Елена случайно узнала, что ее дочь похоронили без семи органов, в том числе сердца, печени и почек. Суд подтвердил право медицинских учреждений изымать органы у скончавшихся людей, не уведомляя об этом их родственников.

«Девушка погибла не от изъятия органов, а от черепно-мозговой травмы, которую она получила в ДТП. У родственников было меньше претензий к тому, кто сбил ее, чем к врачам, которые изъяли органы в соответствии с законом, так как они не были извещены о несогласии на донорство. Родственники набрасываются на того, кто ближе, хотя виновник случившегося водитель автомобиля, он первопричина. Здесь норма этики не работает с точки зрения родственников, а не врачей».

«Отказ от презумпции согласия приведет к дефициту донорских органов. Это приведет к упадку проводимых операций по трансплантации, что, в свою очередь, увеличит смертность. Но готово ли общество к этому?»

«Если все будут отказываться от посмертного донорства, то значит, этому обществу такой вид медицинской помощи не нужен. Общество не доросло до него. Трансплантация это не та медицина, где есть врач, болезнь и больной. Здесь есть еще один участник - донор. Общество, которое скажет, что мы не согласны с посмертным донорством, не доросло до такого морального состояния, чтобы воспользоваться разработанной с технологической точки зрения медицинской помощи как пересадка донорских органов».

Презумпция согласия действует во многих странах. На сегодняшний день многие не знают, что по закону изначально каждый согласен быть донором, и врач может не спрашивать согласия на донорство у родственников. По мнению экспертов, каждый человек должен знать, что представляет из себя этот закон, и каждый должен решить для себя, готов ли он стать донором или нет. Но, к сожалению, информирования о презумпции согласия нет. Об этом не говорят ни в школах, ни в больницах. Зачастую люди узнают о презумпции только когда сталкиваются с ней лично - как родственник умершего или реципиент.

Ольга Викторова

МОСКВА, 9 мар — РИА Новости. Конституционный суд РФ не нашел нарушений в законе о трансплантации, согласно которому действует презумпция согласия на изъятие органов, говорится в опубликованном на сайте суда определении.

В суд с жалобой обратились родственники московской студентки Алины Саблинойч которая в январе 2014 года попала в ДТП и скончалась в больнице. Родители узнали, что без их согласия у дочки изъяли для трансплантации некоторые органы. Это возмутило мать, которая обратилась в суд, требуя взыскать с больницы компенсацию морального вреда, но проиграла процесс. Саблины обратились в Конституционный суд, усмотрев в законодательстве о трансплантологии нарушение своих прав, позволяющее врачам не сообщать родственникам о планируемом изъятии органов у потенциального донора.

Конституционный суд в своем решении пояснил, что трансплантация органов или тканей человека — средство спасения жизни и восстановления здоровья людей. "Презумпция согласия на изъятие органов имеет целью развитие в стране донорства и трансплантации, и конституции не нарушает", — определил суд.

При этом он напомнил, что если известно об отрицательном отношении к трансплантации умершего, его близких родственников или законных представителей, то эту процедуру проводить нельзя.

Суд считает, что существо требований заявителей фактически сводится к необходимости перехода от существующей в России модели презумпции согласия на изъятие органов человека после его смерти к системе испрошенного согласия.

"Однако разрешение этого вопроса - при том, что и та, и другая нормативная модель является допустимой как с точки зрения конституционных установлений, так и с точки зрения положений международно-правовых актов - составляет прерогативу федерального законодателя и не относится к компетенции Конституционного суда", — пояснил суд.

Законопроект о донорстве органов

В определении также указывается, что уже разработан и внесен в правительство законопроект "О донорстве органов, частей органов человека и их трансплантации", который для большей прозрачности процесса трансплантологии предусматривает ведение регистра доноров органов, реципиентов и донорских органов. При разработке законопроекта было уделено серьезное внимание позиции граждан и экспертного сообщества.

"Широкое обсуждение проекта этого закона отражает демократический процесс выработки рационального, обоснованного и справедливого законодательного решения. Только проведение свободной публичной дискуссии по столь важному вопросу, каким является нормативная модель выражения согласия на изъятие органов после смерти, позволит выработать вариант его разрешения, отвечающий конституционным целям и одновременно отражающий этические, моральные и религиозные предпочтения", — заявил суд.

В морге Уфы подтвердили, что у погибшей девочки изъяли глаза для Центра глазной хирургии Мулдашева. Скандал разгорелся после самоубийства 16-летней школьницы. Выяснилось, что судмедэксперт изъял глазные яблоки без ведома родителей. В самом Центре исключают возможность , говоря, что в организации постоянно проходят проверки. Между тем этот инцидент уже не первый. Патологоанатомы забирают человеческие ткани, часто не сообщая об этом родственникам. Причем сами медики утверждают: это легальная процедура. Как регулируются подобные вопросы, выясняла корреспондент Александра Писарева.

Скандал вокруг Центра Мулдашева разгорается во второй раз за последний год. Сейчас - изъятые у несовершеннолетней девочки глаза, до этого - пятки. В июне в машине, которую остановили на трассе Москва-Уфа, обнаружили отрезанные части тела - пятки и мениски, хотя по документам среди груза числилась только кровь. Костная ткань предназначалась для Всероссийского центра глазной и пластической хирургии. Из нее производят аллоплант - особый биоматериал, который используется в гинекологии, офтальмологии, пластической хирургии и других сферах - изобретение директора центра, хирурга-офтальмолога Эрнста Мулдашева. Специалистов такие истории не удивляют. На самом деле, в роли донора может оказаться каждый, поясняет президент Лиги защиты прав пациентов Александр Саверский. У нас действует так называемая презумпция согласия.

"В законе очень хитрая формулировка, касающаяся согласия на изъятие органов. То есть вообще у нас презумпция того, что у нас органы могут изымать, но вот если рядом родственники, которые выражают волю, то тогда врачи не имеют права. Вопрос только в том, что никто не обязан их спрашивать, этих родственников, и если их не спросили, а они не сказали, то можно изъять что угодно".

Одно дело, когда ткани берутся на анализ, чтобы установить причины смерти, совсем другое - когда для дальнейшей трансплантации, продолжает эксперт. Причем в некоторых случаях их изъятие может вообще остаться незамеченным. Срок годности донорских тканей разный, говорит президент Общества специалистов доказательной медицины Василий Власов.

"Этот срок есть, но он для разных органов и для разных тканей разный. Поэтому некоторые органы торопятся изымать, пока тело, так скажем, функционирует, а другие части можно забирать не спеша, например, роговицу глаза, или мозговые оболочки. Поэтому и возникают разные коллизии с родственниками".

Россияне все-таки могут сделать выбор, быть или не быть донором, продолжает Власов. Только озаботиться этим вопросом надо заранее.

"Закон о трансплантации - это не единственный закон, который действует в нашей стране. Есть еще закон о погребении и похоронном деле, согласно которому граждане могут отказаться от изъятия органов и от вскрытия. От вскрытия отказываться не надо, а вот от изъятия органов граждане должны отказываться по своему разумению. Если у вас есть возможность заранее высказать такое пожелание - то это в действительности обязательно для медработников выполнить ваш отказ от донорства".

С другой стороны, демонизировать врачей не стоит. Действительно, часто органы, полученные от умерших, помогают другим победить неизлечимые болезни. То же касается и тканей, продолжает президент Лиги защиты прав пациентов Александр Саверский.

"Продолжает развиваться направление, и такой, например, как Мулдашев, стоит в огромной степени именно на таких технологиях, они действительно помогают, но здесь надо смотреть, где граница между средневековьем с ее черной магией и использованием младенцев для омоложения и собственно наукой, медициной, этикой. Это сложнейшая сфера, которая у нас, к сожалению, плохо урегулирована".

Предложения перейти к презумпции несогласия уже звучали. В июле об этом говорил протоиерей Всеволод Чаплин. Однако против выступает Минздрав. Если в законе произойдут такие изменения, порядок будет честнее нынешнего. Однако, как предсказывают эксперты, количество доноров резко сократится, и нехватка органов для пересадки станет еще острее.

В последнее время в Украине ведутся дискуссии вокруг новой версии закона «О трансплантации органов и других анатомических материалов человека». На рассмотрение были поданы два законопроекта - основной и альтернативный. За основу был принят в первом чтении альтернативный проект. Далее более подробно про его риски и преимущества.

Два варианта законопроекта

Законопроект №2386а (Мусий-Ярынич-Кириченко) предусматривает презумпцию согласия. То есть стандартно человек после смерти может стать донором (если это не противоречит законодательству). Если же он желает избежать этого, ему нужно подать в ближайшее медицинское учреждение письменное заявление о запрете донорства.

В законопроекте №2386а-1 (Богомолец-Корчинская-Продан) заложена презумпция несогласия: человек может стать донором только при наличии его прижизненного письменного согласия или при наличии согласия родственников умершего.

В пояснительных записках к проектам указывались причины необходимости изменения действующего закона о трансплантации: действующий закон устарел (принимался в 1999 году, последняя редакция в 2014), нуждается в обновлении в соответствии со значительным развитием медицины и сегодняшней ситуацией в стране.

Согласие или несогласие?

1. Презумпция несогласия.

Как указано в пояснении к альтернативному законопроекту (автор О. Богомолец), он базируется на принципе презумпции несогласия, распространённом в некоторых европейских странах, а также в США и Канаде, и призван защищать права как реципиента, так и донора. По этому принципу автоматически не будут забирать органы после смерти у людей, которые при жизни не оставили соответствующего заявления, а их родственники выступили против донорства.

Плюсы. Плюсы презумпции несогласия в том, что она, уменьшая количество проведения операций по удалению органов, уменьшает также риски проведения несанкционированного удаления и риски нарушить волю умершего.

Минусы. Критики отмечают, что такая модель будет препятствовать поиску донорских органов для пациентов в Украине.

2. Презумпция согласия.

Презумпция согласия действует в таких странах, как Испания, Португалия, Бельгия, Австрия, Россия, Казахстан и Беларусь. В эти страны выезжают некоторые украинцы, чтобы сделать операцию по пересадке органа.

Плюсы. По словам творца законопроекта Олега Мусия , очень мало людей действительно беспокоятся о том, чтобы заранее решить судьбу своих органов. Поэтому презумпция согласия даст больше возможностей получить органы от трупных доноров для проведения операций в Украине.

Минусы. Ольга Богомолец выступает против презумпции согласия , которая, по её словам, может развязать руки чёрным трансплантологам. Она мотивирует это тем, что в Украине сейчас нет условий для безопасного введения такой реформы, и настаивает на том, что принцип согласия или несогласия не влияет на количество операций.

Риски операций за границей

Однако, как показывает практика, не имея возможности найти донора на родине, больные часто выбирают операции в других странах. Проблема в том, что там тоже существуют очереди, и преимущество отдаётся не иностранцам. К тому же нужно выделить большую сумму на операцию. Поэтому некоторые пациенты обращаются к непроверенным учреждениям других стран, где им предлагают подешевле сделать пересадку сомнительного донорского органа. Результат таких операций не всегда успешный. Скажем, недавно стало известно о смерти сразу нескольких пациентов , которым сделали пересадку органов в Пакистане.

Конечно, количество операций не должно быть самоцелью. Скажем, известно, что в Китае делают около 10 тысяч трансплантаций в год. Однако правозащитные организации считают, что эта цифра не могла бы быть такой высокой, если бы не существовало принудительного удаления органов против воли донора. По свидетельству врача Энвера Тохты, в 1995 году ему было приказано удалить органы у человека с огнестрельным ранением , который на момент операции ещё мог быть жив. От таких преступных действий страдают узники совести, к которым относятся (духовно-оздоровительная практика, в основе которой лежит принцип Истина-Доброта-Терпение), а также представители этнических меньшинств (уйгуры) и . Правозащитники всего мира борются за раскрытие и решение этого вопроса; недавно организация «Врачи против принудительного извлечения органов» подала