Реабилитация репрессированных при хрущеве. Еще раз о числе репрессированных и реабилитированных

ГУЛАГ был, это бесспорный исторический факт, и его надо изучать, как и каждое историческое явление, и понимать его причины, механизмы, следствия. Для начала надо хотя бы правдиво диагностировать его масштабы, наметить более-менее точные цифры. Этим исследованием занимается историк Александр Николаевич Дугин (не «геополитик»!), автор книг «Неизвестный ГУЛАГ», «Сталинизм: легенды и факты». Своими результатами он делится в статье «Если не по лжи: Cоответствуют ли истине расхожие ныне представления о ГУЛАГе?» (Литературная газета, Москва, 11-17 мая 2011 года, № 19 /6321/, стр. 3: Настоящее прошлое):

Откуда пошла «земля гулаговская»?

Одной из первых публикаций, вышедших на Западе на эту тему, стала книга бывшего сотрудника газеты «Известия» И. Солоневича, сидевшего в лагерях и бежавшего в 1934 году за границу. Солоневич писал: «Я не думаю, чтобы общее число всех заключённых в этих лагерях было меньше пяти миллионов человек. Вероятно, несколько больше. Но, конечно, ни о какой точности подсчёта не может быть и речи».

Изобилует цифрами и книга эмигрировавших из Советского Союза видных деятелей партии меньшевиков Д. Далина и Б. Николаевского, которые утверждали, что в 1930 году общее число заключённых составляло 622257 человек, в 1931 году - около 2 миллионов, в 1933-1935 годах - около 5 миллионов. В 1942 году в местах лишения свободы, по их утверждениям, находилось от 8 до 16 миллионов человек.

Аналогичные многомиллионные цифры приводят и другие авторы. С. Коэн, например, в своей работе, посвящённой Н. Бухарину, ссылаясь на труды Р. Конквеста, отмечает, что к концу 1939 года число заключённых в тюрьмах и лагерях выросло до 9 миллионов человек по сравнению с 5 миллионами в 1933-1935 годах.

А. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» оперирует цифрами в десятки миллионов заключённых. Такой же позиции придерживается и Р. Медведев. Ещё больший размах в своих подсчётах проявила В.А. Чаликова, утверждавшая, что с 1937 до 1950 года в лагерях побывало более 100 миллионов человек, из которых каждый десятый погиб. А. Антонов-Овсеенко считает, что с января 1935-го по июнь 1941 года было репрессировано 19 миллионов 840 тысяч человек, из которых 7 миллионов расстреляно.

Завершая беглый обзор литературы по этой проблематике, необходимо назвать ещё одного автора - О.А. Платонова, который убеждён, что в результате репрессий 1918-1955 годов в местах заключения погибло 48 миллионов человек.

Ещё раз отметим, что мы привели здесь далеко не полный список публикаций по истории уголовно-правовой политики в СССР, но вместе с тем содержание подавляющего большинства публикаций других авторов почти полностью совпадает со взглядами многих нынешних публицистов.

Попытаемся ответить на простой и естественный вопрос: на чём, собственно, основаны подсчёты этих авторов?

О достоверности исторической публицистики

Так были ли в действительности многие десятки миллионов репрессированных, о которых говорят и пишут многие современные авторы?

В данной статье используются лишь подлинные архивные документы, которые хранятся в ведущих российских архивах, прежде всего - в Государственном архиве Российской Федерации (бывший ЦГАОР СССР) и Российском государственном архиве социально-политической истории (бывший ЦПА ИМЛ).

Попробуем, опираясь на документы, определить реальную картину уголовно-правовой политики СССР в 30-50-е годы ХХ века. Для начала две таблицы, составленные по архивным материалам.

Сравним архивные данные с теми публикациями, которые появлялись в России и за рубежом. Например, Р.А. Медведев писал, что «в 1937-1938 гг., по моим подсчётам, было репрессировано от 5 до 7 миллионов человек: около миллиона членов партии и около миллиона бывших членов партии в результате партийных чисток конца 20-х и первой половины 30-х годов; остальные 3-5 миллионов человек - беспартийные, принадлежавшие ко всем слоям населения. Большинство арестованных в 1937-1938 гг. оказались в исправительно-трудовых лагерях, густая сеть которых покрыла всю страну».

Предположив, что Р.А. Медведеву известно о существовании в системе ГУЛАГа не только исправительно-трудовых лагерей, но и исправительно-трудовых колоний, остановимся сначала более подробно именно на исправительно-трудовых лагерях, о которых он пишет.

Из таблицы № 1 следует, что на 1 января 1937 года в исправительно-трудовых лагерях находился 820881 человек, на 1 января 1938 года - 996367 человек, на 1 января 1939 года - 1317195 человек. Но нельзя, автоматически складывая эти цифры, получить общее количество арестованных в 1937-1938 годы.

Одна из причин состоит в том, что ежегодно определённое число заключённых после отбытия срока заключения или по другим причинам освобождалось из лагерей. Приведём и эти данные: в 1937 году из лагерей было освобождено 364437 человек, в 1938 году - 279966 человек. Путём несложных подсчётов получим, что в 1937 году в исправительно-трудовые лагеря поступило 539923 человека, а в 1938 году - 600724 человека.

Таким образом, по архивным данным, в 1937-1938 годах общее количество заключённых, вновь поступивших в исправительно-трудовые лагеря ГУЛАГа, составило 1140647 человек, а не 5-7 миллионов.

Но и эта цифра мало что говорит о мотивах репрессий, то есть о том, кем были репрессированные.

Следует отметить очевидный факт, что среди заключённых были арестованные как по политическим, так и по уголовным делам. В числе арестованных в 1937-1938 годах были, разумеется, и «обычные» уголовники, и арестованные по печально известной статье 58 УК РСФСР. Думается, что прежде всего именно этих людей, арестованных по 58-й статье, и следует считать жертвами политических репрессий 1937-1938 годов. Сколько же их было?

В архивных документах имеется ответ и на этот вопрос (см. таблицу № 2). В 1937 году по статье 58 - за контрреволюционные преступления - в лагерях ГУЛАГа находилось 104826 человек, или 12,8% от общего числа заключённых, в 1938 году - 185324 человека (18,6%), в 1939 году - 454432 человека (34,5%).

Таким образом, общее число репрессированных в 1937-1938 годах по политическим мотивам и находящихся в исправительно-трудовых лагерях, как видно из приведённых выше документов, следует уменьшить с 5-7 миллионов по крайней мере в десять раз.

Обратимся к ещё одной публикации уже упомянутой В. Чаликовой, которая приводит такие цифры: «Основанные на различных данных подсчёты показывают, что в 1937-1950 годы в лагерях, занимавших огромные пространства, находилось 8-12 миллионов человек. Если мы из осторожности примем меньшую цифру, то при норме лагерной смертности 10 процентов… это будет означать двенадцать миллионов погибших за четырнадцать лет. С миллионом расстрелянных «кулаков», с жертвами коллективизации, голода и послевоенных репрессий это составит не менее двадцати миллионов».

Вновь обратимся к архивной таблице № 1 и посмотрим, насколько правдоподобна данная версия. Вычитая из общего количества заключённых число освобождавшихся ежегодно по окончании срока наказания или по другим причинам, можно сделать вывод: в 1937-1950 годах в исправительно-трудовых лагерях побывало около 8 миллионов человек.

Представляется целесообразным ещё раз напомнить, что далеко не все заключённые были репрессированы по политическим мотивам. Если мы вычтем из их общего числа убийц, грабителей, насильников и других представителей уголовного мира, станет ясно, что через исправительно-трудовые лагеря за 1937-1950 годы по «политическим» статьям прошло около двух миллионов человек.

О раскулачивании

Перейдём теперь к рассмотрению второй крупной части ГУЛАГа - к исправительно-трудовым колониям. Во второй половине 20-х годов в нашей стране сложилась система отбывания наказаний, предусматривающая несколько видов лишения свободы: исправительно-трудовые лагеря (о которых было сказано выше) и общие места заключения - колонии. В основу такого деления был положен срок наказания, к которому приговаривался тот или иной заключённый. При осуждении на малые сроки - до 3 лет - наказание отбывалось в общих местах лишения свободы - колониях. А при осуждении на срок свыше 3 лет - в исправительно-трудовых лагерях, к которым в 1948 году добавилось несколько особых лагерей.

Вернувшись к таблице № 1 и имея в виду, что в среднем в исправительно-трудовых колониях находилось 10,1% осуждённых по политическим мотивам, можно получить предварительную цифру по колониям за весь период 30-х - начала 50-х годов.

За 1930-1953 годы в исправительно-трудовых колониях побывало 6,5 миллиона человек, из них по «политическим» статьям - около 1,3 миллиона человек.

Скажем несколько слов о раскулачивании. Когда называют цифру 16 миллионов раскулаченных, судя по всему, пользуются «Архипелагом ГУЛАГ»: «Был поток 29-30-х годов, в добрую Обь, протолкнувший в тундру и тайгу миллионов пятнадцать мужиков, а как-то и не поболе».

Обратимся вновь к архивным документам. История спецпереселения начинается в 1929-1930 годах. 18 января 1930 года Г. Ягода направил постоянным представителям ОГПУ на Украине, в Белоруссии, на Северном Кавказе, в Центрально-Чернозёмной области, Нижне-Волжском крае директиву, в которой предписывал «точно учесть и телеграфно донести, из каких районов и какое количество кулацко-белогвардейского элемента полагается к выселению».

По результатам этой «работы» была составлена справка Отдела спецпоселений ГУЛАГа ОГПУ, в которой указывалось количество выселенных в 1930-1931 годах: 381026 семей, или 1803392 человека.

Таким образом, опираясь на приведённые архивные данные ОГПУ-НКВД-МВД СССР, можно сделать промежуточный, но, как представляется, весьма достоверный вывод: в 30-50-е годы по «политическим» статьям было направлено в лагеря и колонии 3,4-3,7 миллиона человек.

Причём эти цифры вовсе не означают, что среди этих людей не было реальных террористов, диверсантов, изменников Родины и т.д. Однако для решения такой проблемы необходимо изучать другие архивные документы.

Подводя итоги изучения архивных документов, приходишь к неожиданному выводу: масштабы уголовно-правовой политики, связанной со сталинским периодом нашей истории, не слишком отличаются от аналогичных показателей современной России. В начале 90-х годов в системе Главного управления исправительных дел СССР находилось 765 тысяч заключённых, в СИЗО - 200 тысяч. Почти такие же показатели существуют и в наши дни".

СПРАВКА: Дугин, Александр Николаевич. 1944 г.р. Окончил Московский историко-архивный госинститут. Преподавал в Высшей юридической заочной школе. Кандидат исторических наук (1988), тема диссертации «Органы Московской городской милиции в 1917-1930 гг ».

ДОПОЛНЕНИЕ 1.

О.В.Лавинская «Внесудебная реабилитация жертв политических репрессий в СССР в 1953-1956 гг» . Кандидат исторических наук (2007).

Ряд работ содержат цифровые выкладки о количестве реабилитированных, при этом наблюдается серьезный разброс в данных: от 258 322 человек в 1952-1962 (1) до 737 182 (2) и даже 800 тысяч человек (3). По подсчетам Главной военной прокуратуры в 1954-1960 гг. реабилитированы 530 тыс. осужденных в 30-е годы, в том числе более 25 тыс. репрессированных внесудебными органами (4). Не опираясь на документальные данные, исследователи порой завышают их число. Так, в «Черной книге коммунизма» читаем, что «в 1956-1957 ГУЛАГ покинули уже около 310 000 «контрреволюционеров» (5). По подсчетам В.П.Наумова, в результате работы комиссий 1956 г. «сотни тысяч заключенных в лагерях как политические преступники были освобождены и вернулись к родным очагам» (6) В другом месте он говорил о миллионе заключенных и ссыльных, получивших свободу после XX съезда (7). Хотя согласно архивным источникам, число политических заключенных в лагерях на 1 января 1956 г. составляло «всего» 113 735 человек (8), а в течение марта-октября 1956 г. из лагерей было выпущено 51 тысяча человек (9)

1. Из интервью с начальником Отдела реабилитации Главной военной прокуратуры Купцом. //Московские новости. 1996. 24-31 марта. С.14.

2. XX съезд КПСС и его исторические реальности. М. 1991. С.63

3. Книга памяти жертв политических репрессий. Казань. 2000.

4. Расправа. Прокурорские судьбы. М., 1990. С. 317.

5. Черная книга коммунизма. М. 1999. С.248.

6. Наумов В.П. Н.С.Хрущев и реабилитация жертв политических репрессий. // Вопросы истории. 1997. № 4. С.31.

7. Наумов В.П. К истории секретного доклада Н.С.Хрущева. // Новая и новейшая история. 1996. №4.

8. Данные взяты из доклада МВД СССР в ЦК КПСС от 5 апреля 1956 г. В кн.: ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960. М. 2000. С.165.

9. См.: ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 89. Д. 8850. Л. 66. Роговин, ссылаясь на публикацию в № 4 «Исторического архива» за 1993 г., называет цифру - 50 944 человека. См.: Роговин В. Ук. соч. С.472.

ДОПОЛНЕНИЕ 2:

В РФ с 1992 года реабилитировано по решению комиссий около 640 000 чел.

В СССР особое распространение термин «реабилитация» получил при Н. С. Хрущёве в связи с реабилитацией сотен тысяч людей, репрессированных при И. В. Сталине, притом большинством - посмертно. Ниже перечислена лишь малая часть реабилитированных людей - известных как в России, так и за рубежом.

Процесс реабилитации репрессированных лиц в СССР начался в 1953 - 1954 гг. , были отменены незаконные акты против народов, подвергнувшихся переселению и высылке, признаны незаконными решения внесудебных органов ОГПУ-НКВД-МГБ, вынесенные по политическим делам. Однако, уже в начале 60-х гг. число реабилитированных постепенно сокращается, причиной чему становятся рецидивы тоталитарной политики государства, в числе которых имеются попытки вернуться к сталинским идеологическим установкам . Затем процесс реабилитации, всё же, был продолжен в конце 80-х гг. Постановлением Политбюро ЦК КПСС от 11 июля 1988 г. "О дополнительных мерах по завершению работы, связанной с реабилитацией необоснованно репрессированных в 30 - 40-е годы и начале 50-х годов" было дано поручение Прокуратуре СССР и КГБ СССР в связке с местными органами власти продолжить работу по пересмотру дел в отношении лиц, репрессированных в 30-40 гг. , без необходимости наличия заявлений о реабилитации и жалоб от репрессированных граждан. 16 января 1989 г. издаётся Указ Президиума Верховного Совета СССР, отмененяющий внесудебные решения, вынесенные в период 30-х - начала 50-х гг. внесудебными "тройками" НКВД-УНКВД, коллегиями ОГПУ и "особыми совещаниями" НКВД-МГБ-МВД СССР. Все граждане, которые подверглись репрессиям со стороны данных органов были реабилитированны, исключая изменников Родины, карателей, нацистских преступников, работников, занимавшихся фальсификацией уголовных дел, а также лиц, совершивших убийства. По сведениям, предоставленным Генеральной прокуратурой РФ и МВД РФ, за весь период реабилитации на момент 1 января 2002 г. было реабилитировано свыше 4 миллиона граждан, включая 2438000 человек, которые были осуждены в судебном и несудебном порядке к мерам уголовного наказания.

Законность комиссий по реабилитации политических заключенных представляется, однако, весьма сомнительной. Так в первую комиссию, созданную Хрущевым, наряду с его личным назначенцем Шверником, были включены лица, осуждение за антисоветскую деятельность: О. Шатуновская, предоставившая заведомо ложные цифры числа заключенных и расстреляных. В последствии Комиссию возглавил ярый антисалинист А. Н Яковлев, также представлявший ложные данные, как о числе заклюбченнных, так и о числе реабилитированных. Чрезвычайно часто в пропаганлдистских целях, как западной. так и в российской антисталинской литературе отождествляется число заключеннных вообще и число "политических" заключенных. Даже если к числу политических заключенных относятся только осужденные по 58 статье (их число никогда не превышало 25% от общего числа заключенных), не учитывается что подавляющая часть этой статьи, вошла во все поздние версии УК СССР и современный УК РФ, ибо она де-факто, включала целые разделы современного УК.

Решения о реабилитации принимались внесудебными органами на основе волюнтристких представлений о законности руководителей и членов Комиссии, не имеющих не только судебных полномоший, но даже и юридического образования. Так, тов. Шверник вообще не имел высшего образования, а А. Н Яковлев имел историческое образование.

культ личности политическая репрессия реабилитация

До второй половины 1980 годов не принято было думать, а тем более говорить о реабилитации жертв массовых политических репрессий как о процессе нравственного очищения общества, восстановления исторической справедливости. Целый период жизни страны, и довольно значительный, выпадал из отечественной истории.

Формально процесс реабилитации имел место еще в конце 1930-х годов. Он связан был с приходом к руководству НКВД Берии и снятием с должности Ежова. Тогда из мест заключения было отпущено значительное число осужденных на небольшие сроки. Но на этом, однако, все дело и закончилось. Здесь речь ведётся не о подлинной реабилитации, а лишь об определённых политических и даже просто тактических мотивах.

Если говорить о настоящей реабилитации, то отсчет ее надо вести с 1956 года, то есть с XX съезда партии. Но, опять-таки, это была реабилитация чисто юридическая: общественность не была оповещена о масштабах творившейся трагедии в стране. К тому же не было никакой материальной компенсации пострадавшим: два оклада, о которых всем известно, никак не возмещают 15-20 лет, проведенных в тюрьмах, лагерях, ссылках. И все же процесс начался и до 1962-1963 годов шел достаточно активно. Хотя, опять же, коснулся он, в основном, лиц, которые на тот период времени находились в заключении. Были созданы специальные комиссии, для пересмотра дел осужденных, и очень многие из них были освобождены. Действительно, было начато большое и важное дело. Но затем процесс реабилитации, в силу известных политических событий, начал приостанавливаться. В конце 1970-х годов стало возрождаться имя Сталина, появились ностальгические фильмы и книги, где ему отводилось далеко не последняя роль, о восстановлении исторической справедливости и вовсе было забыто. Процесс реабилитации условно можно разделить на следующие этапы:

• - 1939-1940 годы - первая волна или частичная реабилитация, связанная с прекращением массовых арестов, пересмотром ряда дел на арестованных и осуждённых;
• - 1953-1954 годы - пересмотр архивных уголовных дел, осужденных по политическим мотивам в послевоенное время;
• - 1956 - середина 1960-х годов - реабилитация жертв политических репрессий, вытекающая из решений XX съезда КПСС и Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 мая 1956 года;
• - середина 1960-х - начало 1980-х годов - постепенная приостановка процесса реабилитации, пересмотр архивных уголовных дел только по заявлениям граждан;
• - со второй половины 1980-х годов - массовая реабилитация жертв политических репрессий, осуществляемая на чёткой правовой основе.

Заключительный период реабилитации имеет как общие черты с предыдущими этапами: начинался "сверху" по решению высшего партийного руководства страны и, прежде всего, по воле его лидера, носил на первых порах половинчатый характер, так и свои особенности. Реабилитация приобрела массовый характер. На её волне по всей стране создавались общественные организации, например, "Мемориал" в Москве, объединившие сотни тысяч невинно пострадавших людей или их родственников. Издавались книги памяти, погибших в годы произвола. Осуществлялся поиск мест захоронений. Проводилось рассекречивание документов и материалов периода репрессий из архивов спецслужб.

Наконец, была создана солидная правовая база. Закон РФ "О реабилитации жертв политических репрессий", Указы Президента и постановления Правительства Российской Федерации не только позволили вернуть честное имя всем пострадавшим от репрессий по политическим, социальным и религиозным мотивам на территории страны, начиная с 1917 года, в том числе, раскулаченным, советским военнопленным, диссидентам, но и предусматривали полное восстановление прав реабилитированных, включая материальную компенсацию за конфискованное или изъятое имущество.

Возобновление процесса реабилитации стало возможным благодаря социально-политическим изменениям в стране, демократизации и гласности, которые всколыхнули общество, вызвали небывалый интерес к исторической науке.

Вторая половина 1980-х годов - время критического осмысления прошлого и настоящего. Уже после обнародования первых результатов реабилитации многие пережили потрясения, даже шок от прочтения страшных страниц сталинских преступлений. Но немало было и таких, кто требовал прекратить дальнейшее заполнение "белых пятен", кто выходил и до настоящего момента выходит на улицы с портретами Сталина. Поэтому необходимо всемерно ограничить влияние неосталинистов на нашу политическую жизнь, чтобы не допустить повторения прошлых ошибок. Ведь в условиях реформирования современного общества, отягощенными кризисными явлениями, отыскать новых врагов народа нетрудно.

Интересы личности, общества и государства требуют полной правды, какой бы она не была трудной и тяжелой. А поэтому не должно быть для специалистов недоступных архивных документов. В соответствии с Указом Президента Российской Федерации "О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека", рассекречены решения правительственных и партийных органов, указания и распоряжения ВЧК-ОГПУ-НКВД, составившие правовую базу беззакония и террора, протоколы заседаний внесудебных органов, сведения о числе лиц, необоснованно подвергнувшихся в уголовном и административном порядке по политическим и религиозным убеждениям, служебная переписка и другие архивные материалы, связанные с периодом массовых репрессий. Большое количество открытых в ходе работы по реабилитации документов из архивов спецслужб позволяет включить в информационное историческое пространство новые сведения и факты. Они наглядно свидетельствуют о том, что на определенных этапах деятельность органов ВЧК-КГБ регулировалась нормами советского права. К сожалению, существование выше перечисленных актов не смогло воспрепятствовать совершению органами государственной безопасности грубейших нарушений законности. В немалой степени это стало возможным в результате культа личности Сталина, утраты контроля над работой сотрудников ВЧК-КГБ со стороны высших органов государственной власти.

Общеизвестно, что наибольшее число репрессий приходится на середину 1930-х годов. Документы архива УФСБ говорят, что подготовка к "большому террору" велась долгие годы. Например, государственная система тотального наблюдения за духовной жизнью людей, контроль их мыслей и высказываний началась ещё в 1920-е годы, когда сохранялась некоторая свобода существования общественных организаций, шла внутрипартийная борьба в руководстве ВКП (б), а ОГПУ, по заданию партийного центра, уже "отслеживало" общественные и политические настроения.

Восстанавливая сегодня историческую справедливость, конечно, не следует перекладывать всю вину за преступления и ошибки на одного Сталина. Многие из его окружения вольно или невольно способствовали созданию сталинского культа, хотя позднее сами стали его жертвами.

В нашей стране проблема восстановления исторической справедливости и защищенности личности от беззакония стало оселком демократизации, а ее разрешение одной из опор нового политического механизма. Протест против чрезмерного произвола государства с самого начала превратился в ядро, вокруг которого объективно формировалось более широкая антисталинская волна. Осуждение прошлого было одним из важнейших рычагов продвижения вперед политики преобразования общества. Массовая реабилитация, проводившаяся со второй половины 1980-х годов, позволила приоткрыть неизвестные страницы нашей истории, иначе взглянуть и оценить события тех далеких лет. В то же время она поставила ряд новых вопросов. Реабилитация означает восстановление и, поэтому, наряду с отменой незаконных решений, предполагает восстановление социально-политических и имущественных прав пострадавших. Однако, если в первом случае результаты очевидны, то во втором, несмотря на все увеличивающийся поток просьб и заявлений, вопросы материальной компенсации реабилитированным гражданам или их родственникам до сих пор решаются не в полной мере.

Три неполных года без Сталина предшествовали докладу Хрущева «О культе личности и его последствиях» на закрытом заседании ХХ съезда партии. Но эти годы были чрезвычайно насыщенными, вместив в себя и ожесточенную борьбу за власть между наследниками вождя, и исполненную в традициях середины 1930-х гг. расправу над Берией, Абакумовым, другими палачами, и стыдливое замалчивание имен организаторов, причин, масштабов прежних репрессий, и начавшуюся трудную переоценку ценностей, и деятельность первых реабилитационных комиссий ЦК КПСС под руководством Ворошилова, Микояна, Поспелова.

Как это ни парадоксально, первые реабилитационные акты инициировал человек, чье имя общественное мнение прочно связывало с карательными органами и творившимся в стране произволом. Весной 1953 г. Берия проявил повышенную активность, буквально бомбардировав Президиум ЦК своими записками и предложениями. Они, правда, затрагивали лишь некоторых его ближайших сотрудников, родственников высших партийных сановников, а также осужденных на срок до 5 лет, т.е. по мягким обвинениям. Предлагалось пересмотреть дела второй половины 1940-х – начала 1950-х гг. (так называемые дела кремлевских врачей, мингрельской националистической группы, руководителей артиллерийского управления и авиационной промышленности, убийство главы Еврейского антифашистского комитета Михоэлса и другие). Но при этом не было и речи о массовых репрессиях 30-х гг. или депортациях народов в период Великой Отечественной войны, к которым сталинский подручный имел прямое отношение. И понятно почему: главной целью инициатив Берии было стремление укрепить собственное положение во властных структурах, поднять любыми способами личный авторитет, исключив себя из числа лиц, ответственных за преступления сталинского режима.

Смещение Берии, казалось, должно было облегчить процесс политической реабилитации. Но этого не произошло.

Остававшийся пока еще формальным лидером страны Маленков на июльском (1953 г.) Пленуме ЦК КПСС ввел в оборот слова о «культе личности Сталина». Но для Маленкова этот культ означал прежде всего беззащитность партийно-государственной номенклатуры от произвола вождя. Будучи замешанным в организацию массовых репрессий, он, разумеется, не мог пойти на масштабный подход к этой проблеме.

Месяцы ушли на очередной передел власти внутри Президиума ЦК, расправу со сторонниками и родственниками Берии и других руководителей карательных служб, перестановку кадров в органах безопасности, внутренних дел и прокуратуры, пересмотр результатов объявленной по инициативе Берии амнистии. За активную роль в аресте Берии отблагодарили военных: состоялась реабилитация 54 осужденных генералов и адмиралов Советской армии, в том числе близких Жукову – Телегина, Крюкова и Варенникова. Но многочисленные письма, поступавшие от заключенных, ссыльных и спецпоселенцев, оставались без ответа. Принятые в этот период решения отличало разве что более определенное указание на якобы главных виновников репрессий – бывших руководящих работников МГБ и МВД, которых судили в спешном порядке.

Лишь в начале 1954 г., когда в партийно-государственной верхушке четко обозначилось лидирующее положение Хрущева, реабилитация получила новый импульс, хотя, взяв курс на расширение процесса реабилитации, на установление причин и последствий репрессий, Хрущев, как и свергнутый Берия, руководствовался далеко не бескорыстными мотивами. Об этом свидетельствуют, с одной стороны, сохранение в тайне статистических данных об арестованных органами ВЧК–ОГПУ–НКВД–МГБ за 1921–1953 гг. (они были подсчитаны, вероятно, по поручению первого секретаря ЦК, уже в декабре 1953 г.), а с другой – стремительная реабилитация участников «ленинградского дела». Хрущев хорошо усвоил сталинские методы использования компрометирующих материалов для ослабления соперников в борьбе за власть. Восстановление справедливости по отношению к ленинградцам компрометировало Маленкова, одного из виновников гибели Вознесенского, Кузнецова и их товарищей. Проведенная с широкой оглаской среди партийного аппарата, эта реабилитация укрепляла авторитет Хрущева, выстилая ему дорогу к единоличной власти.

Но какими бы мотивами ни руководствовались правители, чаяния и надежды политзаключенных и ссыльных стали постепенно сбываться. Наряду с установлением судебного порядка пересмотра дел (по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 1 сентября 1953 г. Верховный суд СССР получил право пересматривать по протесту Генпрокурора СССР решения коллегии ОГПУ, Особого совещания и двоек и троек), в мае 1954 г. начала работу Центральная комиссия по пересмотру дел осужденных за «контрреволюционные преступления», содержащихся в лагерях, колониях, тюрьмах и находящихся в ссылке на поселении, были созданы аналогичные комиссии на местах. Центральная комиссия получила право пересматривать дела лиц, осужденных Особым совещанием при НКВД–МГБ или Коллегией ОГПУ; местные комиссии наделили функциями пересмотра дел осужденных двойками и тройками. Для изучения положения спецпоселенцев была образована комиссия под председательством Ворошилова, результатом деятельности которой стало известное постановление «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев» от 5 июля 1954 г. Были освобождены из ссылки ранее осужденные на срок до 5 лет за «антисоветскую деятельность», сняты ограничения по спецпоселению с раскулаченных и граждан немецкой национальности, проживавших в районах, откуда выселение не производилось.

Механизм принятия решения о реабилитации не был простым. Лишь в 1954 г. органы прокуратуры получили право затребовать из КГБ архивно-следственные дела, что позволило увеличить количество рассматриваемых персональных дел осужденных в судебном порядке жертв репрессий. Прокурорам, следственным работникам, военным юристам полагалось провести так называемую проверку дела, в ходе которой собиралась разнообразная информация о репрессированном, вызывались свидетели, запрашивались архивные справки. Особую роль при этом играли справки Центрального партийного архива, в которых отмечалась принадлежность репрессированного лица к той или иной оппозиции либо отсутствие таких данных.

Проводивший проверку работник составлял заключение. На основании этого документа Генеральный прокурор СССР, его заместители, Главный военный прокурор вносили (а могли этого и не делать) на пленум, Коллегию по уголовным делам или Военную коллегию Верховного суда СССР протест по делу. Суд выносил определение. Оно не обязательно было реабилитационным. Суд, например, мог переквалифицировать предъявленные статьи (политические в уголовные и наоборот), мог оставить прежний приговор в силе, наконец, мог ограничиться лишь снижением меры наказания.

Из-за усложненного порядка реабилитации к началу 1956 г. объем непересмотренных дел оставался огромным. Чтобы как-то ускорить процесс освобождения из лагерей, руководство страны пошло на создание специальных выездных комиссий, которым на месте, не дожидаясь определения о реабилитации, разрешалось принимать решения об освобождении заключенных.

Следует учесть еще одно важное обстоятельство. В соответствии с заведенным в стране порядком все принципиальные вопросы реабилитации особенно известных в стране людей предварительно вносились в Президиум ЦК. Именно этот всевластный орган являлся высшей «прокурорской» и «судебной» инстанцией, определявшей судьбы не только живых, но и мертвых. Без его согласия органы прокуратуры не вправе были представлять предложения по пересмотру дел в суды, а суды – выносить определения о реабилитации.

Однако не следует думать, что решения Президиума ЦК всегда незамедлительно воплощались в жизнь. Например, когда особые лагеря были преобразованы в обычные исправительно-трудовые, в них сохранялись старые правила внутреннего распорядка, регламентировавшие поведение «особо опасных государственных преступников». Вместо фамилии они по-прежнему называли свой номер, который носили на одежде. Другим примером является судьба осужденных по делу Еврейского антифашистского комитета. После решения Президиума ЦК их реабилитация растянулась на несколько лет. Более того, во второй половине 1980-х гг. к этой проблеме пришлось вновь возвращаться.

В Президиум ЦК стекалась обобщенная и разносторонняя информация о ходе реабилитации. С каждой запиской, с каждым пересмотренным делом вырисовывалась все более зловещая картина преступлений, которую дальше трудно было скрывать от народа. Масштабы злодеяний не поддавались описанию. Чем больше выявлялось документов, тем острее вставали трудные, неприятные вопросы, и в первую очередь – о причинах и виновниках трагедии, об отношении к Сталину и его политике, о предании гласности кровавых фактов.

Ситуация внутри Президиума ЦК постепенно накалялась. Члены партийного ареопага не спорили при реабилитации Чубаря, Рудзутака, Косиора, Постышева, Каминского, Гамарника, Эйхе, других известных большевиков, болгарских или польских коммунистов. Голосования по этим постановлениям, как показывают протоколы, всегда проходили единогласно. Не спорили они и тогда, когда силовые министры и Генеральный прокурор СССР внесли предложение о выдаче родственникам расстрелянных и погибших в лагерях ложных справок об обстоятельствах и дате смерти, чтобы тем самым затушевать истинные масштабы и ход репрессий. Согласны были и с тем, что нельзя подвергать сомнению итоги внутрипартийной борьбы и реабилитировать троцкистов, оппортунистов, а также эсеров, меньшевиков, представителей других социалистических партий; что нужно, по возможности, воздержаться от возврата бывшим спецпоселенцам и ссыльным конфискованного у них во время репрессий имущества; что украинские и прибалтийские националисты по-прежнему должны оставаться в местах ссылки под административным контролем.

Споры возникали вокруг другого, близкого и больного – личной ответственности за преступления. Конечно, в такой прямой формулировке вопрос на заседаниях Президиума ЦК не ставился и по понятным причинам не мог ставиться. Однако вопрос об ответственности незримо присутствовал на заседаниях Президиума ЦК, едва речь заходила об отношении к наследию Сталина и об обнародовании информации о репрессиях.

5 ноября 1955 г. состоялось заседание Президиума ЦК, на котором рассматривались мероприятия в связи с празднованием очередной годовщины Октябрьской революции. Был поднят вопрос о предстоящем в декабре дне рождения Сталина. В предшествующие годы этот день всегда отмечался торжественным заседанием. И вот впервые принимается решение торжеств не проводить. За это выступили Хрущев, Булганин, Микоян. Возражали Каганович и Ворошилов, подчеркивая, что такое решение «народом будет воспринято нехорошо».

Новая острая дискуссия развернулась 31 декабря 1955 г. при обсуждении обстоятельств убийства Кирова. Высказывалось предположение о том, что к убийству приложили руку чекисты. Было решено просмотреть следственные дела бывших руководителей НКВД Ягоды, Ежова и Медведя. Тогда же для выяснения судеб членов ЦК ВКП(б), избранного на ХVII съезде партии, создали комиссию во главе с секретарем ЦК Поспеловым. В ее состав вошли секретарь ЦК Аристов, председатель ВЦСПС Шверник, заместитель председателя Комитета партийного контроля при ЦК Комаров. Комиссия получила право запрашивать все необходимые для работы материалы.

Вопрос о репрессиях был поставлен и на заседаниях 1 и 9 февраля 1956 г. В ходе острого обсуждения материалов о так называемом военном заговоре в Красной армии и действительной вине Тухачевского, Якира и других военачальников члены Президиума сочли необходимым лично допросить одного из следователей по этому делу – Родоса. После его откровений, после знакомства членов Президиума и секретарей ЦК с приведенными в докладе комиссии Поспелова ужасающими фактами о варварских методах следствия и о массовом уничтожении в 1930-х гг. членов партии Хрущев добился включения в повестку предстоящего ХХ съезда КПСС вопроса о культе личности Сталина и о репрессиях. Возражения Молотова, Ворошилова и Кагановича ни политически, ни морально уже не могли приниматься во внимание.

Какие мотивы определили позицию большинства Президиума ЦК, поддержавшего Хрущева? Микоян позднее писал, что о репрессиях лучше было рассказать самим руководителям партии и не ждать, когда за это возьмется кто-либо другой. Такая информация, считал Микоян, могла бы показать делегатам съезда, что всю правду о сталинских преступлениях его бывшие соратники узнали недавно, в результате специального изучения, предпринятого комиссией Поспелова. Тем самым члены Президиума ЦК пытались снять с себя вину за кровавый террор.

Подобного рода признания содержатся и в воспоминаниях Хрущева, который не только рассчитывал уйти от личной ответственности, но и понимал, что обнародование фактов о сталинских преступлениях в первую очередь дискредитирует старейших и пока еще авторитетных членов Президиума ЦК, долго работавших бок о бок со Сталиным. Хрущев почему-то был убежден, что о его причастности к репрессиям говорить не будут.

При оценке причин, побудивших выбрать курс на критику сталинизма, помимо субъективных моментов следует учесть еще одно обстоятельство. Большинство Президиума ЦК к этому времени подошло к пониманию того, что прежними методами оно вряд ли сможет удержать страну в повиновении и сохранить режим в условиях тяжелого материального положения населения, низкого уровня жизни, острых продовольственного и жилищного кризисов. Об этом заставляли помнить недавно состоявшиеся восстания заключенных в Горном лагере в Норильске, в Речном лагере в Воркуте, в Степлаге, Унжлаге, Вятлаге, Карлаге и других «островах архипелага ГУЛАГ». При неблагоприятной обстановке восстания могли стать детонатором больших социальных потрясений. Поэтому в действительности выбор вариантов действий у членов Президиума ЦК был ограничен.

Прозвучавший 25 февраля 1956 г. при гробовом молчании на закрытом заседании ХХ съезда знаменитый доклад о культе личности и его последствиях произвел ошеломляющее впечатление на делегатов. Этот для своего времени смелый обличительный документ, вопреки первоначальным планам сохранения его в тайне, был доведен до сведения всей партии, работников советского аппарата, актива комсомольских организаций. С ним были ознакомлены присутствовавшие на съезде руководители делегаций зарубежных коммунистических и рабочих партий. Затем в откорректированном и несколько сокращенном виде доклад разослали для ознакомления председателям и первым секретарям всех дружественных коммунистических партий мира.

С этого момента критика сталинизма и неразрывно связанных с ним преступлений стала публичной. Открылся новый этап в реабилитации жертв репрессий.

А.Н.Артизов

Документы и научно-справочный аппарат к ним публикуются по изданию: Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3 т. Т. 1. Март 1953 – февраль 1956. Сост. АРТИЗОВ А.Н., СИГАЧЕВ Ю.В., ХЛОПОВ В.Г., ШЕВЧУК И.Н. М.: Международный фонд «Демократия», 2000.