Признание вины в уголовном процессе статья. Признание обвиняемым своей вины и презумпция невиновности

Любому юристу известно следующее выражение: “Признание обвиняемым своей вины является “царицей доказательств”. Это составляет основу презумпции виновности , которая долгое время была одним из принципов уголовного процесса, построенного по инквизиционному типу. Не является исключением и наша страна, где убежденным приверженцем этой юридической формулы был А.Я. Вышинский. Подобные взгляды вообще были свойственны периодам жесткого авторитарного правления в России. Если обратиться к Воинскому уставу Петра I, то там можно найти положение, в соответствии с которым собственное признание обвиняемым вины является наиболее ценным, лучшим доказательством.

Ст. 5 Уголовного кодекса РФ закрепила положение, согласно которому объективное вменение не допускается. Ст. 49 Конституции РФ в соответствии с международными конвенциями и соглашениями о правах человека, участницей которых является Россия, довольно полно отразила принцип презумпции невиновности. Таким образом обвиняемого невиновным считает Основной Закон. Принцип презумпции невиновности в процессе установления обстоятельств по делу гарантирует обвиняемому, что предвзятость со стороны должностных лиц, ведущих процесс должна быть исключена. Ст. 273 действующего УПК предусматривает норму по которой председательствующий, начиная судебное следствие, спрашивает подсудимого, признает ли он себя виновным.

Следует подчеркнуть, что понимание вины как элемента предмета допроса обвиняемого не избежали даже ведущие специалисты в области теории уголовного процесса. Об этом, в частности, свидетельствует название и содержание статьи М.С. Строговича “Признание обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства”. Подобный подход сохраняется в уголовно-процессуальной и криминалистической литературе до настоящего времени. Однако такое употребление понятия вины некорректно в теоретическом плане. Ведь вина - это психологическое состояние лица в момент совершения преступления, его отношение к содеянному в форме умысла или неосторожности. Это, пожалуй, самый сложный элемент состава преступления и доказывание его содержания на практике встречает наибольшие сложности. Безусловно, предметом показаний обвиняемого может быть и описание им своего психического состояния в момент совершения преступления, до него и после его совершения. Эти данные играют существенную роль при решении вопроса о необходимости назначения психиатрической или психолого-психиатрической экспертизы. Но в любом случае, дать им оценку может только суд (равно как и следователь при допросе обвиняемого на предварительном следствии). Юридический вопрос о виновности лица, являясь ключевым элементом состава преступления и предмета доказывания находится в компетенции суда и следователя, которые обладают для этого необходимыми познаниями.

На практике возможны ситуации, когда обвиняемый говорит, что он виновен в преступлении, которое может совершаться только умышленно или даже только с прямым умыслом, хотя на самом деле он совершил деяние по неосторожности или, соответственно, с косвенным умыслом. Ведь найти грань между различными формами и тем более видами вины - задача не из легких даже для квалифицированного юриста. Таким образом, ставя подсудимому вопрос о признании им своей вины, суд использует юридическую неосведомленность допрашиваемого и в дальнейшем может прийти к ситуации, когда подсудимый заявит о самооговоре.

Каков же тогда смысл вопроса о признании обвиняемым своей вины? Исходя из сказанного выше, задавая такой вопрос подсудимому, можно выяснить лишь одно - его отношение к обвинению. Таким образом, происходит удвоение понятия вины, с чем трудно согласиться. Подобное положение недопустимо как в теоретическом, так и в практическом плане, поскольку оно может повлечь следственные и судебные ошибки, ведущие к объективному вменению. Ответы обвиняемого на вопрос о “признании”, “частичном признании” или “непризнании” своей вины, хотя и стали на практике традиционными, не связаны с пониманием вины как элемента допроса обвиняемого и не содержат доказательственной информации, действительно имеющей значение для выяснения его вины. Если обвиняемый (подсудимый) правдиво излагает обстоятельства совершения деяния, способствует раскрытию преступления, то в этом случае никакого специального “признания” и не требуется.

Вина (ее формы и виды) - прежде всего уголовно-правовая категория. Свою оценку она получает при квалификации судом совершенного преступления по соответствующей статье Уголовного кодекса. Для этого и до этого должен быть установлен реальный психологический механизм совершения преступления: его мотив, цель, сознательность выбора объекта посягательства, знание особых признаков последнего, наличие определенного плана совершения преступления, подбор соучастников, либо, наоборот, внезапность принятия решения о совершении преступления и так далее. Будучи установлены, перечисленные субъективные обстоятельства являются той доказательственной базой, на которой суд, руководствуясь нормой УК, определяет форму и вид вины подсудимого.

Таким образом, предмет допроса подсудимого составляют известные ему обстоятельства, относящиеся к делу, в том числе и раскрывающие субъективную сторону деяния. Показания подсудимого о фактических обстоятельствах дела являются реализацией его права на защиту, включая стремление к смягчению наказания с учетом дачи полных и правдивых показаний.

Стремление получить признание обвиняемым своей вины до вынесения судом приговора всегда есть средство давления на него с тем, чтобы вернуть обвиняемого к прежним его показаниям, данным на предварительном следствии. Суд начинает отталкиваться не от установленных фактических данных и презумпции невиновности, а от этого признания.

В последние годы обвиняемые, признавшие свою вину в ходе предварительного расследования, часто отказываются в судебном заседании от прежних показаний и заявляют, что признались в совершении преступления в результате применения к ним насилия, угроз и иных незаконных мер со стороны должностных лиц органов расследования. Истинность каждого из таких заявлений подлежит тщательной проверке. Но на практике формы такой проверки еще далеки от совершенства. Долгое время основным методом решения этого вопроса был допрос следователей и оперативных работников милиции, на неправомерность действий которых ссылался подсудимый, в качестве свидетелей. При этом, естественно, допрашиваемые “свидетели” предупреждались об уголовной ответственности за уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Очевидно, что такие допросы есть не что иное, как грубейшее нарушение ст. 51 Конституции РФ, согласно которым никто не обязан свидетельствовать против себя самого, а соответствующих должностных лиц правоохранительных органов принуждали давать показания об обстоятельствах, которые могут быть вменены им в вину как преступление. Ясно, что ответы всегда были почти одинаковыми. В настоящее время суды предпочитают допросу лиц, производивших предварительное расследование, направление соответствующих материалов прокурору для проверки истинности заявления подсудимого о применении к нему незаконных методов расследования. Это как бы снимает с суда ответственность за производство незаконных допросов, но количество процессуальных нарушений не уменьшается. Уголовные дела по этим фактам прокуратура все равно не возбуждает.

Вопрос о достоверности заявления подсудимого при том и другом способе проверки остается открытым, доводы подсудимого - достоверно не опровергнутыми. Вынося обвинительный приговор, суд исходит лишь из предположения того, что заявление подсудимого о применении к нему насилия, угроз и др. запрещенных мер на следствии или дознании является ложным. При этом в обоснование виновности подсудимого суды в приговоре нередко ссылаются на его показания, данные на предварительном следствии, хотя сомнения в законности их получения, а значит, и допустимости использования в качестве доказательств, остаются неустраненными. Тем самым нарушается еще одна важнейшая конституционная норма - “неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого”.

Статья 21 Конституции РФ провозгласила принцип уважения достоинства личности. Он в равной мере распространяется и на уголовное судопроизводство. С этих позиций спрашивать подсудимого признает ли он себя виновным в момент, когда презумпция невиновности еще не опровергнута вступившим в законную силу приговором независимого, беспристрастного и объективного суда, когда для всех присутствующих и участников процесса подсудимый невиновен, не только не основано на праве , но и безнравственно по отношению к подсудимому.

К тому же, само такое признание может быть вызвано различными причинами субъективного порядка начиная от стремления скрыть другое преступление до самооговора с целью освободить от ответственности близкого человека. Признание вины - тоже разновидность психологического отношения подсудимого к обвинению (а не к совершенному деянию, как было отмечено выше), психологическая реакция на процессуальные действия. Поэтому оно, как и другие подобные реакции, не может иметь никакого доказательственного значения .

Тем более, нельзя согласиться с тем, что в законе и в судебной практике стало общепринятым положение, когда при изменении подсудимым своих показаний, данных на предварительном следствии, суд и государственный обвинитель начинают добиваться от подсудимого объяснений по этому поводу. Это никак не стыкуется с тем, что дача показаний для подсудимого есть право, а не обязанность, и следовательно, изменять или не изменять свои показания - его личное дело. Приоритет же в случае противоречий должен отдаваться показаниям, данным в судебном разбирательстве , в условиях гласной состязательной процедуры, обеспечивающей наиболее высокий уровень процессуальных гарантий соблюдения прав участников процесса и, прежде всего, самого обвиняемого. Только в случае заявления подсудимого о вынужденной дачи показаний в результате применения к нему недозволенных мер на предварительном следствии, суд должен принимать соответствующие меры к проверке этих данных, в том числе и с помощью показаний подсудимого.

Ст. 77 УПК, как и аналогичная норма УПК РСФСР гласит: «Признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью доказательств, имеющихся по делу». Итак закон утверждает - “признание вины может быть положено в основу обвинения”. Попробуем возразить - не должно, в силу презумпции невиновности, и не может, так как сами признательные показания обвиняемого могут быть получены только после придания ему такого процессуального статуса, то есть после предъявления обвинения, а ведь в основе обвинения лежит не что иное, как достаточная совокупность фактических данных, собранных следствием к моменту привлечения лица в качестве обвиняемого. Обвинительное заключение также не должно выходить за пределы обвинения, установленные постановлением о привлечении в качестве обвиняемого. А значит и суд ограничен теми же рамками.

Показания обвиняемого не могут быть получены при производстве неотложных следственных действий, так как допрос обвиняемого возможен лишь после предъявления обвинения, сформулированного на основе достаточности доказательств, которые устанавливаются: протоколами осмотра места происшествия, местности, помещения, трупа, протоколами обыска, выемки, задержания, освидетельствования, показаниями подозреваемых, потерпевших, свидетелей. Норма же ч. 2 ст. 173 УПК РФ, обязывающая следователя спросить обвиняемого о признании им вины, не применяется при допросе подозреваемого.

Практика свидетельствует, что именно производство неотложных следственных действий позволяет следователю получить совокупность достаточных фактических данных, являющихся основой обвинения на предварительном следствии и изложенных в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Эти доказательства дают возможность следователю считать установленными событие преступления, квалификацию преступления, отсутствие обстоятельств, устраняющих уголовную ответственность и лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого. Для уяснения всех этих обстоятельств никакого значения не имеет признание или непризнание обвиняемым своей вины.

Доказательственное значение могут иметь только фактические данные, содержащиеся в показаниях обвиняемого, признание же вины само по себе не предусмотрено в перечне видов доказательств. Однако на практике в приговорах судов и обвинительных заключениях часто можно встретить указание на то, что виновность обвиняемого (подсудимого) подтверждается признанием им своей вины. В случае, когда обвиняемый (подсудимый) дает показания о событии преступления, обстоятельствах его совершения, его мотивах и т.д., то есть уличающие его показания, это, безусловно, важнейший источник доказательственной информации. Когда же на вопрос суда или следователя он отвечает, виновен ли он в преступлении, то в ответе на этот вопрос такой информации нет, ибо она содержит не фактические данные, а правовую категорию вины. Решение же вопросов права - прерогатива суда. Исследовав и оценив показания обвиняемого в совокупности с другими доказательствами по делу, судья, основываясь на своем внутреннем убеждении и нормах Закона, должен решить вопрос о виновности.

И еще один момент. В настоящее время вопрос о обязанностях защитника по уголовному делу в случае признания его подзащитным своей виновности в преступлении, которого он, судя по материалам дела не совершал вызывает затруднения как в научной литературе так и в практической работе.

Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» в п. 3 ч. 4 ст. 6 запрещает адвокату занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя. Однако признание обвиняемым своей вины может быть ложно не только в случае самооговора, но и по причинам, о которых уже говорилось выше: в силу юридической неграмотности обвиняемый может заявить о своей виновности в совершении преступления без учета того, что уголовный закон признает данное деяние преступным лишь при совершении его умышленно или только с прямым умыслом; обвиняемый может признать себя виновным в более тяжком преступлении, чем он совершил в действительности и т.п.

Защитник прежде всего должен выяснить причины, побудившие человека к свидетельству против самого себя Одно дело, если его заставили это сделать, другое, если обвиняемый сознательно выгораживает истинного преступника. Как уже было отмечено, бывает, что обвиняемый просто не понимает смысла предъявленного обвинения, с которым соглашается. Адвокат, усмотрев в материалах дела основания усомниться в сделанном обвиняемом признании, обнаружив любые оправдательные доказательства обязан указать на них подзащитному и предложить отказаться от такого признания. Если адвокат убежден в ошибочности сделанного подзащитного признания вины, он не только вправе, но и обязан убедить его отказаться от этих показаний.

Рязановский В.А. Единство процесса. М.: Городец, 1996. С.30.

Мизулина Е.Б. Независимость суда еще не есть гарантия правосудия // Государство и право. 1992. №4. Указ. соч. С. 55.

Александров А. О значении концепции объективной истины // Российская юстиция. 1999. №1. С. 23.

Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1941. С. 28.

Александров А. Указ. соч. С. 23.

Пашин С.А. Проблемы доказательственного права // Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии. - М., 1995. - С. 312, 322.

Панькина И.Ю. Некоторые аспекты эволюции теории доказывания в уголовном судопроизводстве России // Школы и направления уголовно-процессуальной науки. Доклады и сообщения на учредительной конференции Международной ассоциации содействия правосудию. Санкт-Петербург, 5-6 октября 2005 г. / Под ред. А.В. Смирнова. СПб., 2005.

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. – Уголовный процесс: Учебник для вузов. – Спб.: Питер, 2005. – с. 181.

См.: Винберг А.И. Криминалистика. Введение в криминалистику.- М.,1950. Вып.1.- С.8; Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М.,1966.- С. 44-53; Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общие и частные теории.- М..1987.- С. 217-218.

См.:Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами.- М.,1966.- С. 43-66; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе.- Воронеж, 1978.- С.211.

См.: Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе: методологические и правовые проблемы.- Саратов, 1986.- С.41-42.

См.: Шейфер С.А. Указ. соч.- С.55-73; Кипнис Н.М. Указ. соч.- С. 65-66.

Резепов В.П. Субъекты доказывания в советском уголовном процессе // Уч. Зап. ЛГУ. – 1958. - С.112.

Чеджемов Т.Б. Судебное следствие. – М.: Юрид. лит., 1979. – С. 9.

Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. - Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 1997. / http://www.ssu.samara.ru/~process/gl2.html.

Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России. Автореф. дисс. на соискание уч. степени д-ра юрид. наук.- Воронеж, 1998. - С.152.

Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства // Российская юстиция. - 1995. - №8. - С. 40.

Смирнов А.В. Реформы уголовной юстиции конца XX века и дискурсивная состязательность // Журнал российского права. - 2001. - № 12. / http://kalinovsky-k.narod.ru/b/sav-2001.htm.

Шамардин А.А. Некоторые аспекты закрепления элементов принципа диспозитивности в УПК РФ // Роль университетской науки в региональном сообществе: Материалы международной научно-практической конференции (Москва-Оренбург, 1-3 сентября 2003 г.). В 2-х частях. Ч. 2. - Москва - Оренбург: РИК ГОУ ОГУ, 2003. – С. 300.

Смирнов А.В. Указ. соч.

Показания обвиняемого - это сведения, сообщенные им на до­просе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовно­му делу или в суде, и зафиксированные в установленном законом порядке. Дача показаний является для обвиняемого правом, а не обязан­ностью. Он не несет никакой ответственности за дачу заведомо ложных показаний или за отказ от дачи показаний, что является одной из важных гарантий обеспечения права на защиту.

Обвиняемый допрашивается на следствии после предъявления ему обвинения, а в суде - когда ему уже известно содержание об­винительного заключения или заменяющего его документа. Поэто­му предметом показаний обвиняемого являются об­стоятельства, образующие содержание предъявленного ему обви­нения.

Обвиняемый, если он признается в совершении преступления, не только излагает ход событий, но и, как их непосредственный участник и лицо, заинтересованное в исходе дела, дает им объясне­ние, свою интерпретацию, в частности излагает мотивы своих дей­ствий, их причину. Он может дать какую-либо свою версию собы­тий, какое-то иное их объяснение, может привести какие-то смяг­чающие или оправдывающие обстоятельства. Кроме того, обвиняе­мый вправе давать в своих показаниях оценку имеющихся в деле доказательств, может отвергать их или ставить под сомнение. В показаниях обвиняемого могут содержаться сведения о его личности, в частности биографические данные. Таким об­разом, предмет показаний обвиняемого шире предмета свидетель­ских показаний.

Каково доказательственное значение показаний обвиняемого ? С одной сторон, обвиняемый лучше, чем кто-либо другой, осведомлен обо всех обстоятельствах совершенного преступления. Поэтому он является обладателем наиболее полной Доказательственной информации. Но, с другой - обвиняемый чаще всего более чем кто-нибудь заинтересован в сокрытии этой информации или ее искажении, поскольку от исхода дела зависит его судьба.

Показания обвиняемого традиционно делятся на два вида: пока­зания, в которых содержится признание им своей вины (полное или частичное), и показания, в которых эта вина отрицается.

ПРИЗНАНИЕ: не только порочные методы расследования могут по­влечь ложный самооговор обвиняемого. Практике известно немало случаев такого самооговора, сделанного из самых различных по­буждений: с целью взять на себя вину близкого человека, скрыть совершение другого, более тяжкого преступления, из-за боязни выдать подлинных виновников и др. Так, обвиняемый, совершив­ший десяток краж, может признаться еще в одной краже, совер­шенной фактически другим лицом, поскольку это на его судьбу существенно не повлияет; Таким образом признание обвиняемым своей вины, взятое изолированно, еще ничего не означает. Вместе с тем нельзя недооценивать значения правдивых показаний обвиняемо­го.

Доказательственное значение имеет не сам факт признания обвиняе­мым своей вины, а конкретная информация об обстоятельствах со­вершения преступления. Эти сведения должны подтверждаться совокуп­ностью собранных по делу доказательств. Таким образом, доказательством является не факт признания обвиняемым своей вины, а сообщаемые им сведения, свидетельст­вующие о его причастности к совершению преступлению и объек­тивно подтверждаемые в ходе проверки. Признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокуп­ностью имеющихся доказательств по делу (ч. 2 ст. 77 УПК).

Согласно п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК к недопустимым доказательствам относятся показания обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголов­ному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от за­щитника, и не подтвержденные им в суде. Это правило также служит важной гарантией недопустимости применения незакон­ных методов воздействия с целью получения признания обвиняе­мого.

Вместе с тем необходимо различать доказательственное значе­ние признания обвиняемым своей вины и правовое значение тако­го признания . Так, прекращение уголовного дела или уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям возможно лишь с согласия обвиняемого (ст. 26-28 УПК), что предполагает и признание им своей вины (поскольку он соглашается с таким осно­ванием). В судебном разбирательстве вообще возможен особый порядок принятия решения при согласии обвиняемого с предъяв­ленным ему обвинением (ст. 314-317 УПК). Эти правила являются реализацией принципа состязательности сторон. Исходя из этого принципа законодатель идет на отказ (полный или частичный) от доказывания, его сокращение, когда обвиняемый против этого не возражает, когда нет спора сторон.

Рассмотрим теперь другой вид показаний подозреваемого, об­виняемого - отрицание ими своей вины. Такие показания тоже подлежат тщательной и всесторонней проверке, и все доводы обви­няемого должны быть либо опровергнуты, либо подтверждены. Если же ни того, ни другого не удалось и остались сомнения в наличии (отсутствии) каких-либо обстоятельств, то они толкуются в пользу обвиняемого.

Отрицание обвиняемым своей вины само по себе не является оправдательным доказательством, так как не содержит каких-либо конкретных фактических данных, свидетельствующих о его неви­новности. Если же обвиняемый, отрицая свою вину, ссылается на определенные обстоятельства, сообщает о каких-либо фактах, обя­занность по установлению, соответствуют ли они действительнос­ти, лежит на следователе, прокуроре и суде. В таких случаях вывод о виновности обвиняемого может быть сделан, если его показания опровергнуты, а вина доказана бесспор­ными доказательствами. В силу принципа презумпции невинов­ности и правила об обязанности доказывания тот факт, что обви­няемый, отрицая свою вину, не приводит никаких данных в свое оправдание, не может расцениваться как обвинительное доказа­тельство.

Заключение эксперта и его показания.

Заключение эксперта - представленные в письменном виде (1) содер­жание исследования и (2) выводы по вопросам, поставленным перед экс­пертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторо­нами (ч. 1 ст. 80). Заключение эксперта как доказательство обладает следующими признаками :

а) оно представляет собой результат экспертизы, кото­рая назначается по поручению следователя, дознавателя, прокурора или суда, и проводится с соблюдением особого процессуального по­рядка;

б) исходит от лиц, обладающих специальными познаниями в интересующей производство по данному делу области; специальные познания могут относиться к науке, технике, искусству, ремеслу (ст. 2 Федерального закона ≪О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ≫).

в) является итогом проведения этими лицами самостоятельного исследования со­бранных по делу доказательств и иных материалов;

г) имеет форму доказательства особого вида.

Основная задача эксперта - дать ответы на вопросы, поставленные ему в постановлении (определении) о на­значении экспертизы. Однако если при производстве судебной экс­пертизы эксперт установит обстоятельства, которые имеют значение для уголовного дела, по поводу которых ему не были поставлены во­просы, то он вправе указать на них в своем заключении (п. 4 ч. 3 ст. 57, ч. 2 ст. 204).

Заключение эксперта может быть (виды ):

2) вероятным , или некатегорическим;

3) о невозможности решить поставленный вопрос (на­пример, установить, кем оставлены отпечатки пальцев на орудии преступ­ления, не представилось возможным).

В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 57 эксперт не вправе выходить за пре­делы своей специальной компетенции, т. е. делать выводы по вопро­сам, которые не могут быть разрешены на основе его специальных по­знаний. Уголовно-правовая оценка фактических обстоятельств дела является исключительным правом следователя, дознавателя, проку­рора и суда.

Содержание заключения эксперта подробно регламентировано ст. 204 УПК и ст. 25 названного Закона. Традиционно в теории и на практике в заключении эксперта выделяются три части - вводная, исследовательская и выводы. В вводной части указывается время и место производства экспертизы, по какому делу и кем назначена, основания ее производства (т. е. обстоятельства дела, требующие для своего установления соответствующих специальных знаний), сведения об эксперте и об экспертном учреждении, которому поручена экспертиза, вопросы, поставленные на разрешение эксперта и объекты и материалы, представленные для производства экспертизы. Если экспертиза производится не в государственном экспертном учреждении, то в вводной части должна быть отметка о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заверенная подписью эксперта. Здесь же приводятся сведения о лицах, присутствовавших при производстве экспертизы, если таковое присутствие имело место. В исследовательской части излагаются содержание и результаты исследования, дается оценка полученных результатов и приводится обоснование даваемых выводов. Выводы представляют собой ответы на поставленные вопросы. Они должны быть изложены четким и ясным языком, не допускающим различных истолкований и понятным лицам, не обладающим специальными знаниями. Заключение подписывается экспертом (экспертами), а если экспертиза проводилась в экспертном учреждении, то заверяются печатью этого учреждения.

Заключение эксперта не имеет никаких преимуществ перед другими доказательствами и подлежит обязательной проверке и оценке по общим правилам. Оценка заключения эксперта включает в себя прежде всего установление его допустимости как доказательства. Необходимым условием допустимости заключения эксперта является соблюдение процессуального порядка назначения и проведения экспертизы . Должна быть проверена также компетентность эксперта и его незаинтересованность в исходе дела. Нужно иметь в виду, что экспертному исследованию могут быть подвергнуты только объекты, которые надлежащим образом процессуально оформлены. В случае существенных нарушений, влекущих их недопустимость, заключение эксперта также теряет доказательственную силу . И наконец, следователем и судом должны быть проверены правильность оформления заключения эксперта, наличие в нем всех необходимых реквизитов.

При оценке относимости заключения эксперта нужно иметь в виду, что она прежде всего зависит от относимости объектов , которые исследовались экспертом. Если их относимость не подтверждается, то автоматически теряет это свойство и заключение эксперта.

Наиболее сложным компонентом оценки следователем, судом заключения эксперта является определение его достоверности (правильности, обоснованности). Такая оценка включает в себя определение надежности примененной экспертом методики, достаточности представленного эксперту материала и правильности исходных данных, полноты проведенного экспертом исследования (например, все ли три полости вскрывались при исследовании трупа) и др.

Помимо обычной судебной экспертизы существуют ее особые процессуальные виды: комиссионная, комплексная, дополнительная и повторная.

Комиссионная судебная экспертиза - это экспертиза, проводимая несколькими (не менее чем двумя) экспертами одной специальности (ст. 200 УПК). Обычно производство экспертизы поручается нескольким экспертам в случае ее особой сложности, трудоемкости или значимости по делу. Согласно ведомственным нормативным актам Минздравсоцразвития России комиссионно проводятся все судебно-психиатрические экспертизы и некоторые виды судебно-медицинских экспертиз. В остальных случаях вопрос о комиссионном характере экспертизы может быть решен следователем или судом, назначившим экспертизу, либо руководителем экспертного учреждения. Если члены комиссии придут к общему выводу, они составляют единое заключение. В случае разногласий эксперты, не согласные с другими мнениями, дают отдельное заключение.

Комплексная судебная экспертиза - это экспертиза, в которой участвуют эксперты разных специальностей (ст. 201 УПК). Каждый эксперт может исследовать лишь те объекты, которые относятся к его компетенции. Общий вывод дается по результатам, полученным различными экспертами. В связи с указанными особенностями комплексной экспертизы существенную специфику имеет и содержание даваемого экспертами заключения . В его исследовательской части отдельно излагается каждый вид исследования, проведенный отдельным экспертом (экспертами) определенной специальности, и сформулированные по итогам этого исследования промежуточные выводы. Эта часть заключения подписывается тем экспертом (экспертами), который провел данное исследование и сформулировал эти выводы. После описания всех видов исследований, проведенных различными экспертами, следует так называемая синтезирующая часть (такое наименование она получила на практике). В ней дается общий анализ итогов исследования и обосновываются общие (конечные) выводы. Эта часть составляется и подписывается только теми экспертами, которые принимают участие в формулировании общих выводов.

Дополнительная судебная экспертиза назначается при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела (ст. 207 УПК). Неясность экспертного заключения может выразиться в нечеткости формулировок, их расплывчатости, неопределенности и т. п.

Повторная судебная экспертиза назначается в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам (ст. 207 УПК). Основное отличие между дополнительной и повторной экспертизами состоит в том, что при дополнительной экспертизе решаются вопросы, которые ранее не были разрешены, а при повторной - заново исследуются (перепроверяются) уже разрешенные вопросы. Поэтому различен и процессуальный порядок этих видов экспертиз. Дополнительная экспертиза поручается тому же или другому эксперту, а повторная - другому эксперту или другим экспертам (ст. 207 УПК).

Производство повторной экспертизы чаще всего поручается более квалифицированному эксперту (или более авторитетному экспертному учреждению) и, как правило, осуществляется комиссионно, ее заключение не имеет никаких преимуществ перед предшествующим. Следователь и суд вправе принять или отвергнуть.

Показания эксперта - это сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения его заключения, в целях разъяснения или уточнения данного заключения, когда это возможно без проведе­ния самостоятельных исследований (ч. 2 ст. 80 ). Эксперт дает заключение от своего имени, по своему внутреннему убеждению и несет за него личную ответственность. Заключение дается экспертом на основании проведенного им исследования.

Заключение специалиста и его показания.

Заключение специалиста - это представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами (ч. 3 ст. 80). Специалист привлекается сторонами или судом к участию в деле для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов в ходе любых следственных действий; применения тех­нических средств в исследовании материалов уголовного дела; по­становки вопросов эксперту; для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. 1 ст. 58). Соответственно, в своем заключении он может высказать суждения:

а) относительно ранее выполненных им действий в процессе обнаружения, закрепле­ния и изъятия предметов и документов;

б) о вопросах, которые, с его точки зрения, следует поставить перед экспертом;

в) по другим спе­циальным вопросам, разъяснения которых требуют стороны.

Одна­ко специалист, в отличие от эксперта, не вправе проводить каких-либо самостоятельных специальных исследований, и его заключение может содержать ответы только на такие вопросы, которые не требу­ют проведения подобных исследований.

Закон не регламентирует ни содержания заключения специалиста, ни его структуры. Не определен и процессуальный порядок его получения.

Показания специалиста - сведения, сообщенные им на допросе об обстоятельствах, требующих специальных познаний, а также разъяс­нение своего мнения (ч. 4 ст. 80). Отличие показаний специалиста от его заключения состоит в том, что если заключение может быть истре­бовано или представлено сторонами для приобщения к делу в «гото­вом» письменном виде, то показания даются специалистом устно в ходе его допроса.

В ст. 80 УПК не указано, по чьей инициативе может быть вызван специалист для допроса и кто имеет право ставить перед ним вопросы. Видимо, таким правом располагают стороны, поскольку они вправе ставить вопросы специалисту, дающему заключение. Более того, согласно ч. 4 ст. 271 УПК, суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон.

Как следует из содержания ч. 1 ст. 58 УПК, суд также вправе ставить перед специалистом вопросы, входящие в его компетенцию. Поэтому вызов специалиста для допроса (в отличие от получения от него заключения) может быть произведен и по инициативе суда.

Закон не определяет, в каком качестве и в каком процессуальном порядке должен быть допрошен специалист. Такого следственного действия, как допрос специалиста, в УПК не предусмотрено. По сложившейся практике он допрашивается в качестве свидетеля (точнее, его разновидности - сведущего свидетеля).

Андросенко Н., адъюнкт кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России.

Согласно УПК РФ процессуальное решение - это решение, принимаемое судом, прокурором, следователем, дознавателем в установленном законом порядке (п. 33 ст. 5). Уголовно-процессуальным законодательством определены основания и условия принятия того или иного процессуального решения, т.е. все те обстоятельства, с которыми связывается возможность принятия такого решения.

Признание подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления не указывается в качестве условия принятия какого-либо процессуального решения. Законодатель очень аккуратно подходит к использованию формулировки "признание вины". Такая позиция законодателя объясняется пересмотром отношения к признанию подозреваемым, обвиняемым вины. Доказывание вины любыми средствами было одним из постулатов инквизиционного процесса, в котором "царицей доказательств", определявшей истинность приговора, было признание лицом своей вины. Современное уголовно-процессуальное законодательство отказалось от придания такого значения "признательным" показаниям.

Не оспаривая опасности преувеличения роли признания подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления, считаем, что в некоторых случаях его следует закрепить в качестве необходимого условия принятия ряда процессуальных решений. Например , при принятии решения о рассмотрении уголовного дела в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ.

Признание обвиняемым вины в качестве необходимого условия особого порядка рассматривают А.С. Александров, Н. Дубовик, И.Л. Петрухин и др. Они считают, что, если вина не будет признана или будет признана частично, судья обязан прекратить производство в рамках гл. 40 УПК РФ и назначить судебное разбирательство в общем порядке <1>.

<1> См.: Александров А.С. Основание и условия для особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением // Государство и право. 2003. N 12. С. 48 - 49; Петрухин И. Роль признания обвиняемого в уголовном процессе // Российская юстиция. 2003. N 2. С. 24 - 26.

Иную позицию занимают А.А. Шамардин и М.С. Бурсакова, которые полагают, что согласие с обвинением не идентично признанию вины, отсюда следует, что обвиняемый, согласившийся с обвинением, может и не признавать своей вины в совершении преступления <2>. Правоприменительная практика, по их мнению, искаженно трактует нормы гл. 40 УПК РФ, рассматривая понятия "согласие с обвинением" и "признание вины" как идентичные. Это соответственно предполагает, что для проведения судебного разбирательства в особом порядке обвиняемый должен полностью признать свою вину. УПК приводит к ошибочному выводу о том, что вина в рамках такого вида производства "априори считается доказанной" <3>, это "придает признанию вины неоправданно высокую роль в доказывании, ориентирует органы расследования на получение такого признания любой ценой, с тем чтобы в последующем можно было получить практически гарантированный результат в виде обвинительного приговора, даже если других доказательств по делу явно недостаточно для опровержения презумпции невиновности" <4>.

<2> См.: Шамардин А.А., Бурсакова М.С. К вопросу о правовой природе особого порядка судебного разбирательства и проблемах его совершенствования // Российский судья. 2005. N 10. С. 14.
<3> См.: Халиков А. Вопросы, возникающие при особом порядке судебного разбирательства // Российская юстиция. 2003. N 1. С. 64.
<4> Шамардин А.А., Бурсакова М.С. Указ. соч. С. 14.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. N 60 "О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел" разъясняет, что под обвинением, с которым соглашается обвиняемый, заявляя ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке, следует понимать фактические обстоятельства содеянного обвиняемым, форму вины, мотивы совершения деяния, юридическую оценку содеянного, а также характер и размер вреда, причиненного деянием обвиняемого <5>. Обстоятельства, подлежащие доказыванию (в том числе форма вины и виновность лица в совершении преступления) находят свое отражение в предъявленном обвинении. Поэтому полагаем, что согласие с предъявленным обвинением предполагает признание вины в совершении преступления.

<5> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. N 60 "О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел" // БВС РФ. 2007. N 2. С. 2 - 4.

Кроме того, УПК РФ не содержит требования выяснять о согласии либо несогласии обвиняемого с предъявленным обвинением, а обязует следователя выяснить у обвиняемого, признает ли он себя виновным. Этот вопрос согласно ст. 173 УПК РФ следователь задает в начале допроса обвиняемого, фиксирует его ответ, удостоверенный подписью обвиняемого в протоколе допроса. Больше разрешение этого вопроса УПК РФ нигде не предусматривает.

Считаем, что признание обвиняемым своей вины должно являться необходимым условием рассмотрения уголовного дела в особом порядке, поскольку одним из последствий такого упрощенного порядка является значительное улучшение положения самого обвиняемого <6>. Полагаем, что в данном случае смягчение наказания подсудимому возможно только при его положительном посткриминальном поведении (что свидетельствует о его меньшей общественной опасности). Такое признание необходимо отражать в материалах уголовного дела (например, в протоколе допроса обвиняемого). Непризнание же вины обвиняемым либо частичное признание вины при согласии с предъявленным обвинением говорит о том, что обвиняемый не желает спорить, идет на уступки, но все же считает себя невиновным. Поскольку рассмотрение дела в особом порядке заканчивается обвинительным приговором (реже - прекращением в связи с примирением с потерпевшим, истечением сроков давности, амнистией, отказом государственного обвинителя от обвинения (если для этого не требуется исследования собранных по делу доказательств и фактические обстоятельства при этом не изменяются) <7>, но никогда - оправдательным приговором), такое непризнание должно ставить судью в необходимость исследовать все имеющиеся по уголовному делу доказательства, следовательно, отказывать в удовлетворении ходатайства о рассмотрении дела в порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ.

<6> В соответствии с ч. 7 ст. 316 размер назначенного осужденному наказания при рассмотрении дела в особом порядке не должен превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.
<7> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. N 60 "О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел" (п. 12) // БВС РФ. 2007. N 2. С. 2 - 4.

Мы не согласны с А.А. Шамардиным и М.С. Бурсаковой, что признание обвиняемым своей вины как необходимое условие особого порядка судебного разбирательства влечет преувеличение роли признания обвиняемого. Потому что, во-первых, согласно требованию закона такое признание должно быть всегда подтверждено совокупностью доказательств; во-вторых, закон не освобождает судью от обязанности убедиться, что признание подсудимым не голословно, а подтверждается иными доказательствами. Судья имеет возможность отклонить ходатайство обвиняемого и рассмотреть дело в общем порядке (ч. 3 ст. 314 УПК РФ).

В связи с вышеизложенным предлагаем ч. 1 ст. 314 УПК РФ изложить в следующей редакции:

"1. Обвиняемый вправе при наличии согласия государственного или частного обвинителя и потерпевшего ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в случае признания им полностью своей вины в инкриминируемом ему преступлении, наказание за которое, предусмотренное Уголовным кодексом Российской Федерации, не превышает 10 лет лишения свободы".

Кроме того, признание лицом своей вины, на наш взгляд, является обязательным условием прекращения уголовного преследования (дела) в связи с деятельным раскаянием и прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон, хотя прямо в законодательстве такого условия не предусмотрено.

Под деятельным раскаянием авторы понимают добровольные и активные действия лица, совершившего преступление, выражающиеся в полном признании своей вины, которая объективно подтверждается явкой с повинной или другими общественно полезными поступками <8>.

<8> Савкин А.В. Методика и тактика доказывания деятельного раскаяния обвиняемого на предварительном следствии и дознании. М., 1996. С. 4; Щерба С.П., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении: Практическое пособие / Под общ. ред. С.П. Щерба. М., 1997. С. 16.

По мнению А.В. Ендольцевой, "признание вины в рассматриваемых случаях выражает внутреннее, психическое отношение лица к содеянному и заключается в осознании его противоправности, проявлении сожаления о совершенном им преступном деянии и причиненном вреде, что подтверждается добровольными позитивными постпреступными действиями, направленными на предотвращение, устранение или уменьшение тяжести вредных последствий содеянного либо оказание помощи правоохранительным органам в раскрытии и расследовании этого и других преступлений" <9>.

<9> Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности: законодательные и правоприменительные проблемы. Дис. ... докт. юрид. наук. М., 2005. С. 199.

Раскаяние обвиняемого обязательно включает в себя признание им своей вины. Таким образом, признание своей вины является обязательным элементом деятельного раскаяния и относится к социально-нравственной, психологической категории, к субъективным признакам деятельного раскаяния. Однако для прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием одного признания вины не достаточно. Необходимо положительное постпреступное поведение лица, выражающееся в явке с повинной, способствовании раскрытию преступления (оказание активной помощи правоохранительным органам в выявлении всех фактических обстоятельств, в установлении и изобличении соучастников, в выявлении орудий и предметов преступления и т.д.), возмещении причиненного ущерба, предотвращении виновным вредных последствий совершенного преступления. Совокупность этих условий позволяет сделать вывод, что освобождение от уголовной ответственности предусматривается в законе в связи с тем, что нет смысла подвергать конкретное лицо уголовной ответственности. В данных случаях цели наказания, предусмотренные в ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты и без дальнейшей реализации уголовной ответственности <10>.

<10> Горжей В.Я. Деятельное раскаяние: проблемы правоприменения // Российский следователь. 2003. N 4. С. 18.

Что касается прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), то мнения авторов по поводу обязанности в данном случае признания подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления расходятся. Так, В. Божьев, О.Б. Виноградова, А.В. Ендольцева, И.Л. Петрухин, Б.Б. Самданова и другие признание подозреваемым, обвиняемым своей вины считают обязательным условием прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон. Иной точки зрения придерживаются М.А. Галимова, С.П. Желтобрюхов и др.

Последние полагают, что тот факт, что обвиняемый не признает себя виновным (либо частично признает виновность), не означает, что стороны не примирились или вред не заглажен. Непризнание обвиняемым своей вины не должно препятствовать реализации субъектами уголовного дела права на примирение <11>.

<11> Галимова М.А. Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон в стадии предварительного расследования. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2004. С. 22.

Иного мнения придерживаются О.Б. Виноградова, Б.Б. Самданова, которые считают, что решение о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон может быть принято только в случае, если лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный вред, что возможно, когда лицо, совершившее преступление, признает себя виновным, осознает содеянное и компенсирует причиненный потерпевшему ущерб <12>.

<12> Виноградова О.Б. К вопросу о конкретизации процессуального статуса участников уголовного судопроизводства при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон // Российский следователь. 2003. N 1. С. 16; Самданова Б.Б. Проблемы становления и развития института прекращения уголовного дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым в современном российском уголовном процессе. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 20.

Разделяя точку зрения последних, полагаем, что подозреваемый, обвиняемый при прекращении по ст. 25 УПК РФ уголовного дела частно-публичного или публичного обвинения должен признать вину в совершении преступления, поскольку принятие такого решения зависит от волеизъявления соответствующих должностных лиц. При прекращении в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым уголовного дела частного обвинения в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 20 УПК РФ, такое условие прекращения уголовного дела необязательно, так как такое решение зависит от волеизъявления потерпевшего и подлежит обязательному прекращению.

Критерием прекращения уголовного дела в связи с освобождением лица от уголовной ответственности должна являться утрата лицом, совершившим преступление, общественной опасности. Полагаем, что при признании лицом своей вины в совершении преступления оно утрачивает общественную опасность, поскольку признание вины выражает внутреннее, психическое отношение лица к совершенному и заключается в данном случае в осознании его противоправности, проявлении сожаления о совершенном им преступном деянии и причиненном вреде, намерении своими действиями возместить ущерб или иным образом загладить вред и впредь не совершать преступлений.

Итак, по нашему мнению, содержание ст. 25 УПК РФ следует представить в следующей редакции:

"Суд, а также следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных статьей 76 Уголовного кодекса Российской Федерации, если это лицо признало вину в совершенном преступлении, примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред".

Таким образом, несмотря на то что УПК РФ не указывает признание подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления в качестве условия принятия процессуальных решений, полагаем, что в некоторых случаях законодатель подразумевает такое условие. Анализ юридической литературы по рассматриваемому вопросу позволяет полагать, что во многих случаях авторы считают такое условие обязательным <13>. Наличие иного мнения по этому вопросу свидетельствует о том, что назрела необходимость на законодательном уровне урегулировать данный вопрос путем внесения соответствующих изменений в УПК РФ.

<13> Александров А.С. Основание и условия для особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением // Государство и право. 2003. N 12; Виноградова О.Б. К вопросу о конкретизации процессуального статуса участников уголовного судопроизводства при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон // Российский следователь. 2003. N 1; Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности: законодательные и правоприменительные проблемы. Дис. ... докт. юрид. наук. М., 2005; и др.

Показания обвиняемого - это сведения, сообщенные лицом, привлеченным в качестве обвиняемого, на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде в соответствии с требованиями ст. 173,174, 187-190 и 275 УПК. Показания подсудимого, таким образом, в самостоятельный вид доказательств не выделяются.

Специфика показаний обвиняемого (как и подозреваемого) определяется особенностями субъекта, отвечающего по предъявленному обвинению, т.е. защищающегося от него. Обвиняемым является лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого или вынесен обвинительный акт. Во втором случае показания обвиняемого появляются, как правило, лишь в судебном разбирательстве, поскольку вынесение обвинительного акта означает и появление в деле обвиняемого, и окончание предварительного расследования в форме дознания. Лишь в исключительных случаях, когда к подозреваемому применена мера пресечения - содержание под стражей, а в 10-дневный срок обвинительный акт не составлен, дознаватель может предъявить ему обвинение и допросить в качестве обвиняемого в общем порядке, предусмотренном гл. 23 УПК, после чего производство дознания продолжается в порядке, установленном настоящей главой, либо данная мера пресечения отменяется (ч. 3 ст. 224).

Показания обвиняемого, как и показания подозреваемого, имеют двойственную юридическую природу: они являются и видом доказательств, и средством защиты от предъявленного лицу обвинения. В свое время в теории была высказана мысль о необходимости различать показания обвиняемого как сообщение о фактах и объяснения как средство защиты1. Однако эта идея не была воспринята большинством авторов. Разграничение показаний и объяснений весьма условно, поскольку сообщения обвиняемого о фактах тесно переплетаются с его объяснением этих фактов, а средством защиты являются не только объяснения обвиняемого (включая оценочные суждения), но и сообщения о фактических обстоятельствах дела2. Сообщения обвиняемого о подлежащих доказыванию обстоятельствах и его объяснения (интерпретация) этих обстоятельств - две стороны, две грани одного и того же явления.

Предмет показаний обвиняемого обусловлен содержанием постановления о привлечении его в качестве обвиняемого. Обвиняемый в первую очередь дает показания по поводу предъявленного ему обвинения, поэтому предъявление обвинения всегда предшествует допросу обвиняемого, в том числе и в суде: согласно ст. 273 УПК судебное следствие начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения, а по делам частного обвинения - с изложения заявления частным обвинителем. Это не исключает права обвиняемого давать показания обо всех подлежащих доказыванию и имеющих, с его точки зрения, значение для дела обстоятельствах, высказывать свои версии и предположения, оценивать имеющиеся в деле доказательства.

Центральной частью показаний обвиняемого является вопрос о том, признает ли он себя виновным, с которого начинается допрос обвиняемого (ч. 2 ст. 173, ч. 2 ст. 273 УПК). С учетом ответа на этот вопрос показания обвиняемого принято делить на признание вины (подтверждение предъявленного обвинения, согласие с ним) и отрицание вины, т.е. несогласие с предъявленным обвинением. Практика уголовного судопроизводства свидетельствует о недопустимости одностороннего подхода к оценке показаний обвиняемого. Признание обвиняемым вины не является доказательством его виновности, а отрицание вины не свидетельствует о том, что он не виновен, однако ошибки в оценке показаний обвиняемого продолжают иметь место.

Переоценка доказательственного значения этого вида доказательств уходит корнями в далекое инквизиционное прошлое, когда в период господства теории формальных доказательств признание вины рассматривалось как лучшее, совершенное доказательство, "царица доказательств". Под влиянием таких воззрений находились и правоохранительные органы СССР в период массовых репрессий1.

Учитывая довольно распространенные до сих пор ошибки, состоящие в переоценке доказательственного значения признания обвиняемым своей вины, законодатель сформулировал известное правило о том, что признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 77 УПК).

При этом само признание вины должно быть получено в условиях, исключающих любые сомнения в его добровольности. Учитывая, что дача показаний для обвиняемого является его правом, а не обязанностью, п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК предусматривает, что при согласии обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК. Гарантией добровольности признания закон считает участие в допросе обвиняемого защитника, поскольку оно означает, что лицо давало показания, будучи знакомым со своими правами, в том числе с правом отказаться от дачи показаний без каких-либо неблагоприятных юридических последствий. Никакие показания обвиняемого, полученные в отсутствие защитника, даже когда обвиняемый отказался от помощи защитника, не могут рассматриваться в качестве допустимого доказательства, если обвиняемый впоследствии откажется их подтвердить. Эта формулировка закона многими практическими работниками встречена с большим неодобрением.

"И показания, данные обвиняемым на досудебной стадии, и отличные от них показания, данные им в суде, не должны иметь для суда заранее установленной силы. Те и другие показания надо оценивать прежде всего по их содержанию, а не с точки зрения того, в каком месте они получены: в кабинете следователя или в зале судебных заседаний", - пишет старший следователь ФСБ России С. А. Новиков1, странным образом не замечая, что дело вовсе не в месте, а в процедуре получения показаний: судебная процедура в отличие от несудебной гарантирует свободу обвиняемого в распоряжении своими правами, включая право на дачу показаний.

В практике распространено стремление к расследованию с наименьшими затратами процессуальных средств, сил и знаний. Самый простой способ раскрытия преступления - получение прямого обвинительного доказательства, т.е. признания обвиняемого в совершении преступления. Ради достижения этой цели органы расследования изобретают различные ухищрения, не останавливаясь порой перед нарушением закона. Одним из наиболее распространенных нарушений в недалеком прошлом был допрос подозреваемого, обвиняемого в отсутствие защитника под предлогом отказа этого лица от юридической помощи. Причем отказ зачастую являлся следствием неосведомленности подозреваемого, обвиняемого о своих правах, т.е. был вынужденным. Теперь такие нарушения исключены, ибо они обессмыслены.

Кроме того, закон дополнительно предусмотрел гарантию самого права подозреваемого, обвиняемого отказаться от дачи показаний. В случае отказа обвиняемого от показаний он может быть повторно допрошен лишь по его просьбе (ч. 4 ст. 173 УПК), чем исключаются повторные допросы в целях заставить обвиняемого признать вину.

Устанавливая эти правила, законодатель последовательно проводит в жизнь постулат, известный и УПК РСФСР: "никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы", в том числе, не имеют заранее установленной силы и показания обвиняемого независимо от того, признает ли он свою вину. Обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет установлена вступившим в законную силу обвинительным приговором суда, обязанность доказывания его вины лежит на обвинителе. Обвинение должно быть обосновано достаточными и достоверными доказательствами, независимо от того, какие показания дает сам обвиняемый. Вводя такие правила, новый закон ставит перед обвинительной властью задачу научиться доказывать обвинение, не прибегая к помощи обвиняемого.

Отказ от придания показаниям обвиняемого особого значения продиктован также возможностью самооговора, под которым понимается ложное признание вины. Самооговор имеет множество причин, обусловленных сложностью человеческой личности и человеческих взаимоотношений. Так, по описанному в разделе о классификации доказательств уголовному делу по обвинению А. и П. в разбойном нападении и умышленном убийстве автору, принимавшему в этом деле участие в качестве государственного обвинителя, пришлось защищать 15-летнего П. от него самого и доказывать, что признание им вины в убийстве является ложным, что он был вовлечен в разбойное нападение неоднократно судимым за аналогичные преступления и признанным особо опасным рецидивистом А. и оговаривает себя ради спасения последнего от смертной казни. В другом деле о групповом изнасиловании и умышленном убийстве несовершеннолетний В. аналогичным путем пытался защитить более взрослого организатора преступления Р., поскольку тот собирался вступить в брак с сестрой В.

Рассматривая показания обвиняемого, необходимо учитывать, что доказательственное значение имеет не сам факт признания или отрицания обвиняемым своей вины, а та конкретная информация об обстоятельствах, имеющих значение для дела, располагать которой может лишь лицо, причастное к его совершению, осведомленное о нем. В то же время причастность к преступлению не означает еще виновного совершения лицом этого преступления.

Отрицание обвиняемым своей вины далеко не всегда свидетельствует лишь о желании избежать уголовной ответственности или смягчить грозящее ему наказание. Обвиняемый может отрицать юридическую оценку своих действий как преступных, однако фактически подтверждать совершение тех действий, которые образуют состав преступления. И наоборот, обвиняемый может признавать себя виновным, хотя совершенные им действия не образуют состава преступления. Увлеченный единственной обвинительной версией следователь зачастую не видит, что она явно противоречит не только показаниям обвиняемого, но и другим имеющимся в деле доказательствам.

Характерным в этом отношении является уголовное дело по обвинению М.

В декабре 2004 г. М. был похищен группой лиц с целью получения выкупа и более трех недель содержался в качестве заложника. В связи с достигнутым соглашением о размере выкупа между братьями М. и представителем похитителей С. М. был освобожден, после чего он обратился в правоохранительные органы с заявлением о привлечении виновных лиц к уголовной ответственности. Следствием была установлена причастность С. к похищению и вымогательству, в связи с чем ему было предъявлено обвинение. 16 марта 2005 г., когда С. после очной ставки с М. подъехал к своему дому, неизвестным лицом на него и водителя его автомашины было совершено покушение с применением огнестрельного оружия, в результате которого С. и водитель получили огнестрельные ранения, причинившие тяжкий вред здоровью. Неоднократно допрошенный уже в качестве потерпевшего С. категорически отрицал предположение о возможной причастности М. к покушению на его жизнь.

В начале августа 2005 г. М. был задержан по подозрению в другом преступлении. В тот же день С. меняет свои показания и утверждает, что узнал в стрелявшем в него человеке М., однако боялся сообщить об этом, пока М. оставался на свободе. Аналогичным образом изменили свои показания и другие свидетели происшествия, проживавшие в доме С. в качестве обслуживающего персонала и являющиеся его дальними родственниками. На основании этих показаний следователь объединил два уголовных дела в одно производство и предъявил М. обвинение не только в событиях, имевших место в августе 2005 г., но и в покушении на убийство С. и его водителя.

При рассмотрении уголовного дела судом показания С. и упомянутых выше свидетелей не нашли своего подтверждения. В суде было установлено бесспорное алиби М. на тот момент, когда произошло покушение на убийство С, и прокурор отказался от обвинения М. в этой части. Важно, однако, отметить, что никаких новых доказательств, подтверждающих непричастность М. к покушению на С, в судебном заседании получено не было. Обвиняемый на одном из самых первых допросов назвал всех лиц, с которыми он находился в момент покушения на убийство С, все они были допрошены и подтвердили алиби М. еще на предварительном следствии. Очевидной была и сомнительность показаний потерпевшего, использовавшихся им для оказания давления на М. в целях изменения им показаний в деле о его похищении.

Расследуя второй эпизод, имевший место в августе 2005 г., следователь также проигнорировал показания обвиняемого М. о том, что он произвел несколько неприцельных выстрелов в сторону неизвестных лиц с целью защиты старшего брата А., находясь в состоянии сильного душевного волнения, вызванного полученной по телефону информацией об избиении брата неизвестными лицами, которые, как он полагал, были причастны к его похищению. Следствие предъявило М. обвинение в умышленном убийстве М-на, совершенном общеопасным способом, а также в покушении на убийство общеопасным способом двух и более лиц - П. и С, которым был причинен вред здоровью средней тяжести. Между тем, собранными по делу доказательствами подтверждалось, что выстрелы, произведенные М., угрозы другим лицам не создавали, желания причинить смерть кому-либо из потерпевших обвиняемый не имел.

Оценив эти доказательства, суд изменил квалификацию действий М. на ч. 1 ст. 105 (убийство без отягчающих обстоятельств) и п. "а" ч. 2 ст. 112 (причинение вреда здоровью средней тяжести). Однако обвинение в покушениях на умышленное убийство четырех лиц, совершенных при отягчающих обстоятельствах, с которым уголовное дело поступило на рассмотрение суда, создавало ошибочное впечатление об обвиняемом как об опасном и жестоком преступнике, что не могло не оказать своего влияния на приговор, вынесенный судом по единственному признанному им доказанным эпизоду.

С учетом сказанного имеет смысл напомнить о том, что ни одно доказательство не имеет для суда ни заранее установленной силы, ни преимуществ перед другими доказательствами. Показания любого лица - обвиняемого, потерпевшего, свидетеля - являются не более, чем одним из доказательств, подлежащим тщательной и всесторонней проверке и оценке в совокупности со всеми другими сведениями, полученными при производстве по уголовному делу.

Показания обвиняемого, подозреваемого, данные при производстве предварительного следствия, могут быть оглашены и исследованы в судебном заседании лишь в строго ограниченных законом случаях. Это возможно, в частности, когда уголовное дело рассматривается в отсутствие подсудимого в соответствии с ч. 3 и 5 ст. 247 УПК. В отсутствие подсудимого суд вправе рассмотреть уголовное дело лишь по ходатайству самого подсудимого по делу о преступлении небольшой и средней тяжести (ч. 4). В исключительных случаях возможно заочное рассмотрение уголовного дела о тяжких и особо тяжких преступлениях, если подсудимый находится за пределами территории РФ и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к уголовной ответственности на территории иностранного государства. При этом участие защитника является обязательным, а приговор, вынесенный судом заочно, может быть отменен по ходатайству осужденного или его защитника в порядке, предусмотренном гл. 48 УПК. т.е. в порядке надзора. Эта процедура вызывает множество вопросов, ответ на которые позволит дать только практика, если она появится.

Показания подозреваемого, обвиняемого могут быть оглашены в судебном заседании также в случае отказа обвиняемого от дачи показаний в суде, и при обнаружившихся существенных противоречиях между показаниями, данными в судебном заседании и на предварительном следствии. Однако во всех случаях оглашение ранее данных показаний допускается лишь при условии, что показания подсудимого на предварительном следствии были получены с соблюдением всех установленных для его допроса правил.

Следует отметить, что практика подтверждает ранее высказанное утверждение о массовости нарушения изложенных положений закона. Используем для иллюстрации уголовное дело по обвинению Р. и Ж. в умышленном убийстве.

В день задержания Р. был допрошен в качестве свидетеля в отсутствие адвоката об обстоятельствах совершения им и Ж. преступления. При рассмотрении уголовного дела судом Ж. был удален судом из зала судебного заседания до его допроса, хотя заявил о своем желании дать показания. Суд огласил и показания Р., данные им в качестве свидетеля, и показания Ж., данные им на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, сослался на них в обвинительном приговоре. Оглашение показаний Р. суд мотивировал тем, что допрос Р. в качестве свидетеля закончен в 18.45, а протокол его задержания составлен в 19.00. Оглашение же показаний не допрошенного в суде Ж. ничем мотивировано не было.

Значение показаний обвиняемого многогранно. Показания обвиняемого являются важнейшим средством защиты от обвинения, используя которое обвиняемый не только опровергает версию обвинения, но и излагает свою интерпретацию события, сообщает о внутренних побуждениях (мотивах) к совершению тех или иных действий. Его показания облегчают установление субъективной стороны состава преступления, выяснение формы вины, содержания и направленности умысла, характера неосторожности.

Обвиняемый вправе выдвигать свою версию события, излагать оценку других доказательств, давать иное объяснение установленным фактам. Поэтому они неоценимы как средство проверки версии обвинения. Отрицание обвиняемым своей вины является стимулом к поиску доказательств, а признание способствует обнаружению других доказательств, изобличению других лиц, раскрытию других преступлений.

Признание вины, выразившееся в явке с повинной, активном способствовании раскрытию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, является обстоятельством, смягчающим наказание (п. "и" ч. 1 ст. 61 УК).

В ряде случаев закон предусматривает согласие обвиняемого в качестве условия принятия того или иного решения. Например, прекращение уголовного дела по так называемым нереабилитирующим основаниям (истечение давности, примирение с потерпевшим, деятельное раскаяние) невозможно без согласия на то обвиняемого. Рассмотрение уголовного дела в особом, предусмотренном гл. 40 УПК порядке требует согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Некоторые авторы склонны рассматривать такое согласие как признание вины1. Несмотря на нечеткость формулировки ст. 317.6 УПК, нет сомнений в том, что и применение особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 введена в УПК Федеральным законом от 29.06.2009 № 141-ФЗ), обусловлено признанием вины.

Уголовный кодекс РСФСР, утв. Верховным Советом РСФСР 27.10.1960, придавал правовое значение такому виду показаний обвиняемого, как оговор заведомо невиновного, которое рассматривалось как отягчающее вину обстоятельство. Новым УК такое отягчающее обстоятельство не предусмотрено, очевидно, с учетом того, что обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а оценить заведомую ложность его показаний можно лишь в приговоре, основанном на анализе всех обстоятельств дела, да и то не всегда. Вспомним описанное в первой главе уголовное дело по обвинению К. и Е. в умышленном убийстве путем удушения потерпевшей с целью сокрытия факта ее изнасилования. Из показания обвиняемого К. следовало, что он видел, как Е., сидя на потерпевшей, сдавливал ее шею руками. По показаниям Е., душил потерпевшую именно К., а он, т.е. Е., лишь имитировал удушение. Показания каждого из обвиняемых, защищающихся от предъявленного им обвинения, могут быть оговором, однако не исключено, что один из них или оба говорят правду. Поэтому обвиняемый не несет уголовной ответственности за несоответствующие действительности показания об обстоятельствах, составляющих предмет предъявленного ему обвинения.

В то же время следует согласиться, что ложные показания обвиняемого по тем фактам, которые не входят в предъявленное ему обвинение, в отношении которых он не подозревается, в том числе и по другому уголовному делу, могут повлечь уголовную ответственность1. Однако вопрос этот не так прост, поскольку обвиняемому может быть не ясно отсутствие связи между обвинением и другими выясняемыми следователем обстоятельствами.

По описанному выше делу Р. и Ж. два других участника события - Т. и П. были допрошены судом в качестве свидетелей, однако и на них распространяется правило о невозможности привлечения к уголовной ответственности за ложные показания: в процессе расследования оба фигурировали в качестве подозреваемых, и в суде Р. продолжал утверждать о том, что именно они совершили то преступление, которое вменено ему в вину.

Как доказательство показания подозреваемого представляют собой сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства, в соответствии с требованиями ст. ст. 187 - 190 УПК РФ, определяющими место, время, порядок вызова и общие правила проведения допроса. Ход и результаты проведения допроса должны быть отражены в протоколе допроса (см. комментарий к ст. ст. 187 - 190 УПК РФ).

Закон определяет основания признания лица подозреваемым. Только в установленных УПК РФ случаях лицо может и должно получить соответствующий правовой статус. Допрос подозреваемого производится не позднее 24 часов с момента вынесения постановления о возбуждении уголовного дела или его фактического задержания. Единственное исключение из этого правила - неизвестность места нахождения подозреваемого (ст. 46 УПК РФ).

Сведения, сообщенные подозреваемым на допросе, касаются существа возникших по поводу него подозрений. Для этого перед началом допроса ему разъясняется сущность этих подозрений и права, предоставляемые подозреваемому по закону (ч. 4 ст. 46 УПК РФ).

Согласно п. 2 ч. 4 ст. 46 УПК РФ подозреваемый имеет право отказаться от дачи объяснений и показаний. При этом особенно важно выявить мотивы, которыми он руководствуется, поскольку они могут свидетельствовать о его отношении к подозрению, о нарушениях закона, допущенных следователем, дознавателем или прокурором.

Допрос подозреваемого не может проводиться непрерывно более четырех часов. После часового перерыва, предназначенного для отдыха и приема пищи, допрос может быть продолжен. При этом общая продолжительность допроса в течение дня не должна превышать восьми часов. Аналогичные правила необходимо соблюдать при допросах обвиняемых и любых иных лиц.

Нарушение требований любой из названных статей УПК РФ при производстве допроса подозреваемого влечет за собой признание такого доказательства недопустимым.

Показания обвиняемого

Показания обвиняемого допускаются в качестве доказательств. Законом установлено, что сведения должны быть сообщены обвиняемым на допросе. Он проводится в ходе досудебного производства по делу или в суде в соответствии с требованиями ст. ст. 173, 174, 187 - 190, 275 УПК РФ, которые определяют порядок производства этого следственного действия и правила оформления протокола допроса обвиняемого (см. комментарий к ст. ст. 187 - 190 УПК РФ). Статья 275 УПК РФ определяет порядок допроса подсудимого (см. комментарий к ней). Соблюдение этих статей, а равно и всех тех статей, отсылки к которым в них имеются, - обязательное и безусловное требование, нарушение которого может сделать это доказательство недопустимым. В частности, чтобы показания обвиняемого были признаны доказательством по уголовному делу, необходимо соблюдение требований ст. 47 УПК РФ.

Сведения, сообщаемые обвиняемым на допросе, касаются практически всех элементов предмета доказывания. Никто лучше обвиняемого не знает все обстоятельства совершения преступления. Однако далеко не каждый обвиняемый стремится правдиво рассказать обо всем происшедшем. Чаще всего следователю, дознавателю, прокурору приходится преодолевать стремление обвиняемого скрыть правду. В этих случаях могут применяться различные тактические приемы, в выборе которых следователь не ограничен. Однако запрещается задавать обвиняемому (а также и подозреваемому) наводящие вопросы (ч. 2 ст. 189 УПК РФ), применять действия, унижающие честь и достоинство обвиняемого, создающие опасность для его жизни и здоровья. Обвиняемый (подозреваемый) не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению (ст. 9 УПК РФ).

Использование при допросе обвиняемого вышеперечисленных незаконных приемов допроса влечет признание его показаний недопустимым доказательством. В случае принуждения подозреваемого или обвиняемого к даче показаний должен быть решен вопрос об уголовном преследовании лица, допустившего применение угроз, шантажа или иных незаконных действий, в соответствии с требованиями ст. 302 УК РФ.

Дача обвиняемым показаний - его право, а не обязанность. Никто не может и не должен принуждать обвиняемого к даче показаний. Особенность процессуального положения обвиняемого состоит в том, что он не может быть привлечен к уголовной ответственности за заведомо ложные показания и отказ от дачи показаний. Отказ обвиняемого от дачи показаний нельзя считать доказательством его виновности. Он имеет право отказаться подписывать протокол допроса, что само по себе не делает его показания недопустимым доказательством. Факт отказа обвиняемого от подписания протокола допроса фиксируется по правилам ст. 167 УПК РФ.

В досудебном производстве нередки случаи, когда обвиняемый меняет ранее данные показания. Вновь сообщаемые обвиняемым сведения подлежат фиксации в протоколе допроса по указанным выше правилам. Причины изменения обвиняемым ранее данных показаний должны устанавливаться следователем, дознавателем, прокурором. Для обоснования обвинения могут использоваться сведения, ранее сообщенные обвиняемым, которые он впоследствии изменил, но только в том случае, если они подтверждаются совокупностью иных доказательств, собранных по делу.

Аналогичное правило действует и в отношении признания обвиняемым своей вины.

Признание вины может быть положено в основу обвинения только при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся доказательств, т.е. сведений о месте, времени, способе совершения преступления и об иных элементах предмета доказывания (ч. 1 ст. 73 УПК РФ).

В соответствии со ст. 75 УПК РФ показания подозреваемого, данные им в отсутствие защитника, не подтвержденные в ходе судебного заседания подозреваемым или обвиняемым являются недопустимыми доказательствами.

Способы обхода отказа от показаний

1) Если подозреваемый или обвин-й отказались от адвоката, следователь, чтобы закрепить показания подозрев-го и обвиняемого вправе пригласить на допрос понятых, что УПК РФ не запрещено. Потом понятых можно допросить в суде. Опред-е КС РФ от 06.02.2004 г. № 44-О:нельзя допрашивать следователя о сущности и данных допроса подозреваемого (обвиняемого) в отсутствие адвоката.

2) Отказ подозрев-го (обвин.) от защитника для следователя не обязателен => следователь вправе привлекать адвоката к участ. в следств-х действиях в любой момент. Указ-е положения внесены в УПК РФ в 2003 г.

3) рапорт опер. сотрудника. Использ-ся, когда дальнейш. следств. действия проводятся на основании показаний подозреваемого (обвиняемого) и добыв-ся новые доказательства. (На случай исключения показаний подозреваемого, являющихся источником данных о нахождении доказательств).