Раздел II. Актуальные проблемы оперативно-розыскной деятельности

ПРОБЛЕМЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

ВОЛОСЮК Павел Валерьевич

Annotation: in this article the author conveys a complex and comprehensive study of the problems in the use of evidence in criminal cases results of the operational-search activity, and the ways of solving the issues under investigation.

Ключевые слова: оперативно-розыскная деятельность, расследование преступлений, использование оперативно-розыскных данных, доказывание, допустимость доказательств.

Key words: operative-investigative activity, use of operative-investigative data, proving, admissibility of evidence.

Оперативно-розыскная деятельность является самостоятельным видом правоохранительной деятельности, осуществляемым специально уполномоченными на то государственными органами с использованием негласных правовых средств. Согласно ст. 1 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» под оперативно-розыскной деятельностью (далее - ОРД) понимается вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченных на то настоящим Федеральным законом, в пределах их полномочий посредством проведения оперативнорозыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств1.

В уголовно-процессуальной науке предлагаются различные способы решения этой проблемы, от использования напрямую результатов ОРД в качестве доказательств (с опреде-

1 СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3349.

ленными оговорками или без таковых)2 до возможности формирования на их основе доказательств3. Не содержат однозначного решения анализируемой проблемы и действующие нормативные правовые акты4.

Рассматривая данную проблему, необходимо указать на отличие оперативно-розыскной деятельности от уголовного судопроизводства. Помимо различия в своей правовой природе, нельзя ставить знак равенства между результатами ОРД и доказательствами, на это обращает внимание и Уголовно-процессуальный кодекс РФ.

Отличие результатов ОРД от доказательств, отмечает Е.А. Доля, обусловлено различием их правовой природы, которая объективно предопределяет предназначенность и допустимые пределы их использования5. Результаты ОРД

2 См.: Черновол В. Использование результатов ОРД при расследовании нарушений авторских и смежных прав // Законность. 2001. № 3 ; Бозров В. Результатам оперативно-розыскной деятельности - статус доказательств в уголовном процессе // Рос. юстиция. 2004. № 4. С. 46-48 ; Зникин В. Результаты ОРД в уголовном процессе // Законность. 2005. № 11.

3 См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М. : Спарк, 1996. С. 35-36, 64, 90 ; Он же. Формирование доказательств на основе результатов оперативно-розыскной деятельности: моногр. М. : Проспект, 2009.

4 См.: Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» ; Уголовно-процессуальный кодекс РФ; Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд (утверждена по согласованию с Генеральным прокурором РФ Приказом МВД России, ФСБ России, ФСО России, ФТС России, СВР России, ФСИН России, ФСНК России, МО России от 17 апреля 2007 г.).

5 Доля Е.А. Результатам оперативно-розыскной деятель-

ности нельзя придавать статус доказательств в уголовном про-

цессе // Рос. юстиция. 2007. № 6. С. 39.

изначально не могут отвечать требованиям, предъявляемым к процессуальным доказательствам, так как они получаемы ненадлежащим субъектом и ненадлежащим способом. В ч. 1 ст. 86 УПК РФ изложен исчерпывающий перечень субъектов, наделенных правом собирать доказательства. К ним относятся: суд (судья), прокурор, следователь и дознаватель. «Иные лица, в том числе сотрудники правоохранительных органов, уполномоченные на производство оперативно-розыскных мероприятий, а также руководители органов, осуществляющих ОРД, могут лишь представлять предметы и документы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств» . В частности, законодатель специально подчеркивает недопустимость возложения на то лицо, которое проводило или проводит по конкретному уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия, полномочий по проведению дознания по этому делу (ч. 2 ст. 41 УПК РФ).

Процесс доказывания включает такие этапы, как собирание, проверка, оценка доказательств и их последующее использование при расследовании преступлений. И если касаться одного из первых этапов процесса доказывания - собирания, то он связан прежде всего с производством следственных действий. При проведении оперативно-розыскных мероприятий формируются не доказательства, а результаты ОРД, то есть сведения, полученные в соответствии с ФЗ об ОРД, о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда (п. 36.1 ст. 5 УПК РФ).

6 Шамардин А.А. К вопросу об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании // Тр. Оренбург. ин-та (филиала) МГЮА. Вып. 9. Оренбург, 2008. С. 342-356.

7 Макаров А.В., Фирсов О.В. Особенности использования результатов оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания по уголовным делам // Рос. следователь. 2012. № 8.

обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу. Для того, чтобы информация, известная данному лицу, приобрела силу доказательства, сведения об этом лице и о его участии в данном мероприятии должны быть переданы следователю (дознавателю), который проводит в отношении данного лица допрос в целях выяснения обстоятельств, имеющих значение для дела, а доказательством будут не сведения, сообщенные оперативному сотруднику, а его свидетельские показания, данные в ходе допроса.

Материалы, полученные в ходе ОРД, должны пройти процессуальный путь преобразования сведений в доказательства. Для вовлечения в уголовное дело информации, полученной непроцессуальным путем, необходимо дополнительно произвести следственные действия, которые позволят субъектам процессуальной деятельности воспринять факты и обстоятельства, имеющие значение для дела, и облечь их в определенную уголовно-процессуальным законом форму. Для того чтобы получить полноценное доказательство, результаты ОРД должны содержать: сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию; указания на источник получения предполагаемого доказательства или предмета, который может стать доказательством, а также данные, позволяющие проверить в процессуальных условиях доказательства, сформированные на их основе8.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ результаты оперативно-розыскных мероприятий «являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи получены с соблюдением требований Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовнопроцессуального закона»9. Аналогичную позицию занял и Пленум Верховного Суда РФ, указав в постановлении от 31 декабря 1995 года № 8 на то, что результаты оперативно-розыск-

8 Куликов А.В., Таранин Б.А. К проблеме формирования уголовно-процессуальных доказательств на основе результатов оперативно-розыскной деятельности // Рос. следователь. 2007. № 3. С. 10.

9 Определение Конституционного Суда РФ от 4 февраля 1999 г. № 18-О «По жалобе граждан М.Б. Никольской и М.И. Сапронова на нарушение их конституционных прав отдельными положениями Федерального закона ”Об оперативно-розыскной деятельности”» // Вестн. Конституционного Суда РФ. 1999. № 3.

ной деятельности могут быть использованы в качестве доказательств по делам, когда они проверены следственными органами.

По мнению В. Зажицкого, «оперативнорозыскная деятельность и уголовное судопроизводство - два вполне самостоятельных вида государственной деятельности, каждый из которых имеет свои отличительные свойства и признаки. Использование результатов оперативнорозыскной деятельности при производстве по уголовным делам не должно приводить к их сращиванию, к подмене уголовно-процессуальных средств и способов раскрытия преступлений оперативно-розыскными способами и методами. Иначе говоря, полиция не должна заменять собой юстицию»10.

Конечно же, роль оперативно-розыскной деятельности и ее результатов во взаимодействии с органами, осуществляющими предварительное расследование, весьма важная. В особенности в тех случаях, когда деятельность правоохранительных органов направлена на борьбу с тяжкими и особо тяжкими преступлениями. Но нельзя отрицать факты, свидетельствующие об исключении судами доказательств, полученных в результате оперативнорозыскной деятельности. Особенно часто это происходит по делам о преступлениях коррупционной направленности, мошенничестве, незаконном обороте наркотических средств и других, возбуждение которых предваряется оперативной проверкой.

Как отмечает В.Н. Исаенко, все чаще предметом обжалования адвокатами-защитни-ками становится законность и обоснованность заведения сотрудниками оперативно-розыскных подразделений дел оперативного учета и, следовательно, законность и обоснованность возбуждения уголовных дел на основании данных, полученных в результате ОРД11. Ошибки заключаются в следующем. Во-первых, проведение оперативно-розыскных мероприятий при отсутствии оснований, перечисленных в п. 1-6 ч. 2 ст. 7 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»; во-вторых, дача согласия на производство ОРМ не управомоченными на то должностными лицами; в-третьих, неверное оформление актов и других материалов об их проведении; в-четвертых, несвоевременное

10 Зажицкий В.И. Результаты оперативно-розыскной деятельности в уголовном судопроизводстве. СПб., 2006. С. 9.

11 Исаенко В.Н. Допустимость доказательств, полученных

при исследовании результатов оперативно-розыскной деятель-

ности // Законность. 2011. № 1.

уведомление суда (судьи) о проведении ОРМ в случаях, не терпящих отлагательства; в-пятых, проведение ОРМ, не предусмотренных ст. 6 Закона об ОРД или вообще не упомянутых в этот статье; в-шестых, несоответствие фактического содержания ОРМ его описанию в соответствующем акте (протоколе).

В.Н. Исаенко указывает, что производство ОРМ, в том числе связанного с обследованием на месте лица (получателя взятки или завладевающего чужим имуществом, чужими денежными средствами в результате обмана или злоупотребления доверием, вымогательства и т.д.), должно завершаться составлением протокола (акта) названного ОРМ и прилагаемого к нему акта изъятия в соответствии со ст. 15 Закона об ОРД. Акт ОРМ оформляется строго со ссылками на ст. 6 и 15 Закона об ОРД. Однако описание в нем действий, которые сопровождали обнаружение интересующих оперативных работников объектов (предмета взятки, например), факт добровольной их выдачи или принудительного изъятия, индивидуальных признаков объектов должно происходить в соответствии с правилами, установленными ч. 3 ст. 177 или ч. 13 ст. 182 УПК. Если ОРМ сопровождалось применением технических средств, то в акте (протоколе) следует указать технические характеристики использованного оборудования так, как это предписано ч. 6 ст. 166 УПК, без ссылки на эту норму12.

Отметим также, что оперативные сотрудники не вправе по завершении оперативного эксперимента проводить следственные действия (осмотр места происшествия, обыск, выемку), так как происходит совмещение двух противоположных функций - оперативнорозыскной деятельности и процессуальной в деятельности одних и тех же лиц.

Уместно говорить и о проблеме, возникающей в связи с получением образцов для сравнительного исследования, необходимых для производства фоноскопической экспертизы аудиозаписей, произведенных в рамках ОРМ. Проблемы возникают при получении образцов устной речи для сравнительного исследования, когда проверяемые лица отказываются их предоставить, а следователь ранее не воспользовался благоприятной в тактическом отношении ситуацией для производства

12 Исаенко В.Н. Допустимость доказательств, полученных при исследовании результатов оперативно-розыскной деятельности.

первого допроса подозреваемого с применением аудиозаписи или видеозаписи.

В некоторых случаях подозреваемые ссылаются на ч. 1 ст. 51 Конституции РФ, расширительно трактуя ее положения как якобы предоставляющие им право отказаться не только от дачи показаний, но и от представления правоохранительным органам образцов для сравнительного исследования.

Однако Конституционный Суд РФ указал, что «право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников не исключает возможности проведения в отношении этих лиц следственных действий, направленных на получение у них и использование в уголовном процессе помимо их воли других существующих объективно материалов, которые могут иметь доказательственное значение13.

Объекты, могущие выступать в качестве образца для сравнительного исследования, не обязательно должны быть получены в соответствии со ст. 202 УПК РФ. Они могут быть получены и в результате проведения других следственных действий14. Заметим при этом, что объекты для сравнительного исследования, в целях проведения в последующем фоноскопической экспертизы, должны быть получены только процессуальным путем. На это же обстоятельство обращает внимание и Конституционный Суд РФ, «проведение в связи с производством предварительного расследования по уголовному делу оперативно-розыскных мероприятий не может подменять процессуальные действия, для осуществления которых

уголовно-процессуальным законом, в частности, ст. 202 УПК РФ, установлена специальная процедура»15.

Аналогичную позицию занял и Верховный Суд РФ, который указал на обоснованность исключения из числа доказательств ряда заключений фоноскопических экспертиз, выполненных с использованием в качестве образцов для сравнительного исследования записей голосов обвиняемых, полученных тайно от них, в отсутствие их защитников, без разъяснения им процессуальных прав16.

Таким образом, исходя из правовой природы доказательств и отличий уголовного судопроизводства от оперативно-розыскной деятельности, нельзя отождествлять результаты оперативно-розыскной деятельности и доказательства по уголовному делу. Важно повышать качество доказательственной базы. При этом имеет значение соблюдение оперативнорозыскным органом процедуры представления результатов ОРД. Об этом и говорит п. 1 вышеупомянутой Инструкции, согласно которой результаты ОРД представляются оперативными подразделениями органов, осуществляющих ОРД, дознавателю, органу дознания, следователю или в суд при наличии в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления, а также в порядке выполнения поручения дознавателя, органа дознания, следователя о проведении ОРМ по уголовным делам, находящимся в их производстве, исполнения требования суда (судьи) о представлении документов по уголовным делам, находящимся в его производстве.

13 Определение Конституционного Суда РФ от 18 апреля 2006 г. № 123-0 // СПС «КонсультантПлюс» ; Определение Конституционного Суда РФ от 16 декабря 2004 г. № 448-0 // Вестн. Конституционного Суда РФ. 2005. № 3.

14 Исаенко В. Отдельные вопросы получения образцов для сравнительного исследования // Уголовное право. 2010. № 5. С. 114.

16 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2010. № 5.

Оперативно-розыскная деятельность – мощное и эффективное средство получения информации о подготавливаемых, совершаемых и совершенных преступлениях, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступления и скрывшихся от органов дознания, следствия и суда. Одной из задач уголовно-процессуальной теории является разработка таких предложений и рекомендаций, а также создание таких правовых норм, которые способствовали бы легальному использованию результатов этой деятельности в уголовном процессе. "В реальном судопроизводстве, – справедливо пишет об этом В. Т. Томин, – не бывает проблем уголовно-процессуальных и оперативно-розыскных. Бывают просто проблемы, жизненные, проблемы раскрытия преступлений и создания доказательственной базы для направления дела в суд" . Для их разрешения необходимо применять все возможные правовые средства и использовать инструментарий различных отраслей знаний, включая уголовно-процессуальный и оперативно-розыскной. Невозможно отрицать параллельное существование двух, хотя и взаимосвязанных и взаимозависимых, но тем не менее самостоятельных отраслей права – уголовно-процессуального и оперативно-розыскного. И проблема разграничения норм, регламентирующих легализацию результатов ОРД, между этими отраслями права, судя по литературным источникам и материалам изучения практики деятельности органов уголовной юстиции, продолжает оставаться актуальной.

В УПК РФ нормы об ОРД, в отличие от его предшественника – УПК РСФСР, "изолированы" от правил о компетенции органов дознания и сосредоточены в двух статьях – в п. 361 ст. 5 "Основные понятия, используемые в настоящем кодексе" и в ст. 89 "Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности". (Упоминание о проведении оперативно-розыскных мероприятий содержится также в п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ в связи полномочиями следователя давать обязательные для исполнения письменные поручения органу дознания, а о розыскных мерах – в ст. 210.)

В контексте уголовно-процессуального исследования целесообразно попытаться найти ответы по крайней мере на два вопроса: 1) нуждается ли ОРД в регламентации в УПК РФ, и если да, то в какой степени; 2) совершенны ли в этой части нормы УПК РФ?

По первому из поставленных вопросов хотелось бы высказать следующую точку зрения: несмотря на наличие в российском законодательстве такой его отрасли, как оперативно-розыскная, закрепление в разд. 3 УПК РФ "Доказательства и доказывание" самого факта существования такого информационного источника, как результаты ОРД, не только желательно, но и целесообразно.

Что касается разъяснения понятия "результаты оперативно-розыскной деятельности", включенного в ст. 5 УПК РФ в 2003 г. (п. 36.1), то оно не вызывает нареканий, даже несмотря на то что это словосочетание встречается в Кодексе лишь в названии и тексте ст. 89 УПК РФ. Альтернативным могло быть только доктринальное толкование данного понятия, которое, на наш взгляд, не может эффективно заменить толкования нормативного.

Основная претензия к существующей ныне формулировке, содержащейся в ст. 89 УПК РФ "Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности", – ее запретительный характер. "В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативнорозыскной деятельности" – такими словами изложена диспозиция закрепленного в ней правила. (Далее – в гипотезе объясняется, что данный запрет применяется, если результаты ОРД не соответствуют требованиям, предъявляемым законом к доказательствам.) "Заголовок статьи, – отмечает В. Т. Томин, – обещает правоприменителю сообщить о процедуре использования результатов ОРД (о чем же еще?), а текст сообщает о категорическом запрете такого использования при условии, вызывающем сомнения и в его целесообразности, и в его законности" . Кроме того, из формально-догматического (т.е. буквального) толкования анализируемой статьи должно следовать, что результаты ОРД могут использоваться в уголовном процессе лишь в статусе доказательств. Это положение нс в полной мере соответствует действительности. Возможности использования результатов ОРД (например, в следственной тактике, в криминалистической методике) более широкие.

В условиях существования развитого легального законодательства об ОРД, основным предназначением которой является информационное обеспечение уголовного судопроизводства, не было никакой необходимости для правоограничительной формулировки названной статьи. На наш взгляд, и сегодня нет препятствий для создания ее новой редакции, которая носила бы дозволяющий характер.

Отдельные пожелания законодателю и даже конкретные формулировки новой редакции ст. 89 УПК РФ неоднократно высказывались в отечественной литературе. В формате лекции остановиться па многих из них нс представляется возможным. Однако принимая во внимание сложность и важность рассматриваемой проблемы, попытаемся предпринять анализ хотя бы нескольких точек зрения.

В. К. Маслов предложил новое наименование ст. 89 УПК РФ, назвав ее "Способы использования в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности", а также ее текст, состоящий из двух частей. По мнению автора, ст. 89 УПК РФ следует дополнить ч. 2, которая должна быть изложена в следующей редакции: "Предметы и иные документы, орудия преступления, деньги, ценности вещи и иное имущество, полученное по результатам оперативно-розыскной деятельности, осматриваются следователем, в случае необходимости проверяются и приобщаются к материалам уголовного дела мотивированным постановлением следователя в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств" .

На наш взгляд, цитируемый текст не выдерживает никакой критики. Прежде всего, с точки зрения юридической фразеологии его следовало бы элементарно отредактировать. (Вероятно, и по этой причине многие, в том числе и разумные, предложения вовсе не доходят до органов и лиц, обладающих правом законодательной инициативы, а если доходят, то ими не рассматриваются.) Но главная претензия, конечно, состоит в другом – предлагаемые правила вытекают из других норм доказательственного права и не нуждаются в дублировании применительно к тем или иным источникам информации. Кроме того, ничего нового в приведенном тексте не сообщается и о способах использования результатов ОРД в доказывании, поэтому употребление этого термина в названии статьи просто неуместно.

Хотя можно заметить – нам удалось отыскать в анализируемой формулировке глубоко спрятанную новеллу (на которой сам автор не акцентировал внимание). Заключается она в том, что предлагается подвергать следственному осмотру и приобщать к делу специальным постановлением не только потенциальные вещественные доказательства, но и документы в значении ст. 84 УПК РФ. На наш взгляд, в этом нет никакой необходимости. Однако известны случаи, когда законодатель для придания особого процессуального режима обращения с отдельными объектами, которые по всем признакам обладают значением документов, предписывает следователю (и суду) обращаться с ними как с вещественными доказательствами. Таковыми являются фонограмма, фиксирующая результаты контроля и записи телефонных и иных переговоров (ч. 8 ст. 186 УПК РФ), и материалы, содержащие информацию о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами (ч. 6 ст. 1861 УПК РФ). Статус вещественных доказательств в большей степени гарантирует достоверность названных материалов, а также сохранение присущих им признаков и свойств. Представляется, что в принципе допустима постановка вопроса о целесообразности придания на законодательном уровне специального "режима" некоторым документам, полученным в результате ОРД.

По мнению В. С. Балакшина, нормы, составляющие ст. 89 УПК РФ, далеки от совершенства по той причине, что "оперативно-розыскные действия различаются по характеру, содержанию, конспиративности и другим характеристикам, а поэтому в УПК РФ необходимо предусмотреть, что в доказывании по уголовному делу могут быть использованы результаты не всех, а лишь определенных оперативнорозыскных действий" .

Что же конкретно предлагается В. С. Балакшиным? Автор полагает, что отдельные оперативно-розыскные действия – (1) опросы; (2) сбор некоторых образцов для сравнительного исследования (каких конкретно – не указывается); (3) проверочные закупки; (4) исследование предметов и документов; (5) контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; (6) прослушивание телефонных переговоров; (7) снятие информации с технических каналов связи; (8) контролируемые поставки; (9) оперативный эксперимент – проверяемы, и поэтому они могут быть приняты следователем и судом. Необходимо лишь позаботиться об их надлежащем документальном закреплении. Другие оперативно-розыскные действия – (1) наведение справок; (2) наблюдение; (3) оперативное обследование помещений, зданий сооружений, участков местности и транспортных средств; (4) оперативное внедрение – по мнению В. С. Балакшина, не документируются и, следовательно, не могут быть проверены в уголовном процессе .

Из приведенных рассуждений можно сделать вывод о том, что автору неизвестно, что любые оперативно-розыскные мероприятия документируются; что обследование помещений, зданий сооружений, участков местности и транспортных средств является гласным оперативно-розыскным мероприятием ; что документальная фиксация действий, включенных им во вторую группу, ничем не уступает, а норой превосходит но своей эффективности остальные действия. Другой вопрос – это проблема совершенствования документирования результатов ОРД, которая всегда пребывала и остается в поле зрения не только процессуалистов, но и специалистов в области теории и практики ОРД.

Однако вернемся к содержанию ст. 89 УПК РФ. В. С. Балакшин, основываясь па приведенных выше рассуждениях, предлагает изложить се в следующей редакции: "В доказывании по уголовному делу могут использоваться результаты оперативно-розыскной деятельности, полученные способами и в порядке, установленными Федеральным законом об оперативно-розыскной деятельности, и облеченные в предусмотренную названным законом форму.

Результаты оперативно-розыскной деятельности не имеют по делу заранее установленного доказательственного значения и подлежат проверке и оценке в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом".

Помимо незначительных редакционных замечаний наши претензии к предложенной формулировке заключаются в следующем.

1. Правила оценки сведений, допускаемых в уголовное судопроизводство в качестве доказательств, изложены в ст. 17 и 88 УПК РФ и не нуждаются в дублировании применительно к отдельным видам источников доказательственной информации.
2. Закон об ОРД не устанавливает способы, порядок и форму документирования результатов ОРД. Более того, в ряде его норм (ст. 4, 10, 11) прямо записано: организация оперативно-розыскных мероприятий должна осуществляться на основании ведомственных нормативно-правовых актов, издаваемых органами, осуществляющими ОРД. Исключение сделано для фонограмм и бумажных носителей записей телефонных и иных переговоров: в ч. 5 ст. 8 Закона об ОРД говорится о том, что они "передаются следователю для приобщения к делу в качестве вещественных доказательств".

Е. А. Доля предложил изложить рассматриваемую статью УПК РФ двумя нормами, одна из которых дается им в следующей редакции: "Результаты оперативно-розыскной деятельности, имеющие значения для правильного разрешения дела, могут быть использованы в доказывании только по уголовным делам о преступлениях, представляющих повышенную общественную опасность, и в соответствии с требованиями настоящего Кодекса, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств" .

Здесь также, вероятно, нелишне отметить: для того чтобы те или иные предложения были учтены законодателем, они должны быть не только разумными и обоснованными, но и безупречными по форме с точки зрения языка закона. В этом смысле можно высказать следующие замечания, касающиеся комментируемого предложения:

1) помимо норм, регламентирующих собирание, проверку и оценку доказательств (гл. 11, ст. 85–88 УПК РФ), существуют нормы, закрепляющие иные краеугольные положения и понятия доказательственного права (гл. 10, ст. 73–84 УПК РФ и др.). Их также надлежит учитывать в доказывании;
2) словосочетание "имеющие значение для правильного разрешения дела" из анализируемой нормы может быть исключено, поскольку об информации, нацеленной не на правильное разрешение дела либо не обладающей свойством относимости, в уголовном процессе не может быть и речи. Не случайно требования, предъявляемые к содержанию результатов ОРД, детально изложены не в законе, а в подзаконных ведомственных нормативно-правовых актах;
3) другое словосочетание – "только по уголовным делам о преступлениях, представляющих повышенную общественную опасность" – страдает неопределенностью содержания. Так, например, по отношению к преступлениям небольшой тяжести все остальные неосторожные и умышленные деяния, включая преступления средней тяжести, представляют повышенную общественную опасность (ст. 15 УК РФ). Но все ли из них охватываются предлагаемой нормой? Вероятно, не все, однако вывод об этом из анализируемого текста сделать сложно.

Основная же претензия заключается даже не в вышесказанном, а в том, что необходимость использования информации, добытой путем проведения оперативно-розыскных мероприятий, может потребоваться в раскрытии и расследовании преступлений любой степени тяжести.

Μ. П. Поляковым предложена наиболее интересная "развернутая" формулировка норм, составляющих ст. 89 УПК РФ . Представляется, что ее текст, как и вариант, предложенный Е. А. Долей, при определенных обстоятельствах мог быть включен в УПК РФ в качестве его ст. 89. Однако и он, на наш взгляд, небезгрешен.

В одной ее из норм предлагается закрепить следующее правило: результаты ОРД являются доказательствами, если они получены и проверены в порядке, предусмотренном Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности", и содержат информацию, имеющую значение для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ. В связи с этой формулировкой хотелось бы задать следующие вопросы: 1) является порядок получения информации, предусмотренный Законом об ОРД, единственным условием их допустимости в качестве доказательств; 2) какую проверку "результатов" могут проводить органы и лица, осуществляющие ОРД, в отношении сведений, ими самими добытых; 3) предусматривает ли Закон об ОРД подобную проверку?

В другой норме предлагается установить: сведения, полученные в результате ОРД, могут быть представлены органу дознания, следователю, прокурору или суду "в виде подлинных оперативно-служебных материалов или в копиях". Здесь мы хотели бы задаться такими вопросами: 1) возрастет ли значение в доказывании и, соответственно, усилится ли доверие участников уголовного процесса к копиям источников информации, полученных при проведении оперативнорозыскных мероприятий, при отсутствии возможности получения их подлинников и проверки иными процессуальными средствами, если легализовать существование копий в норме УПК РФ; 2) с другой стороны – уязвимы ли копии, если они изготовлены, закреплены, удостоверены в установленном порядке и существует реальная возможность их проверки?

В ч. 3 Μ. П. Поляков предлагает зафиксировать: результаты ОРД должны быть осмотрены и приобщены к уголовному делу постановлением органа дознания, следователя, прокурора, судьи или определением суда. Принимая во внимание, что (а) на языке законодателя осмотр есть следственное действие по собиранию доказательств, (б) "результатами ОРД" согласно п. 361 ст. 5 УПК РФ выступают сведения и (в) следственный осмотр материалов, являющихся документами в значении ст. 84 УПК РФ, законом не предусмотрен, возникает вопрос: правомерно ли создание данной нормы?

Думается, что на каждый из поставленных выше вопросов должен быть дан отрицательный ответ.

Мы не можем в рамках лекции выступить рецензентом в отношении всех правил, образующих данную, достаточно объемную, статью, сформулированную Μ. П. Поляковым, однако еще на одно предлагаемое нововведение хотелось бы также обратить внимание. В ч. 4 ст. 89 УПК РФ автор считает целесообразным записать текст, который мы воспроизводим дословно: "В случаях, связанных с необходимостью обеспечения безопасности лиц, предоставивших информацию органу, осуществляющему оперативно-розыскную деятельность, допускается допрос должностного лица, которому достоверно известно происхождение проверяемых данных и который может засвидетельствовать их подлинность и обстоятельства получения". В данном предложении Μ. П. Полякова ощущается определенная недосказанность. В нем явно недостает фразы о праве допрашиваемого лица не сообщать следователю и суду источник своей осведомленности. При этом самому автору должно быть понятно противоречие этого правила пункту 2 ч. 2 ст. 57 УПК РФ, устанавливающему недопустимость доказательств подобного рода. И хотя здесь в принципе мы солидарны с Μ. П. Поляковым в том, что не за горами время, когда законодателю для борьбы с наиболее тяжкими преступлениями, вероятно, придется пойти на неординарные меры по корректировке уголовно-процессуального законодательства, регламентирующего доказывание. Однако эти проблемы должны решаться не в завуалированной форме, а аргументированно и в условиях широкого обсуждения.

В литературных источниках, в том числе в диссертационных исследованиях, на сайтах в сети Интернет, тысячи страниц посвящены процессуально-правовой природе информации, полученной в результате ОРД, и проблемам ее использования в уголовно-процессуальном доказывании. Аккумулируя высказанные при этом суждения , в наиболее общем виде можно сделать следующие выводы.

1. Представленные органами, осуществляющими ОРД, сведения и их объективированные носители, обладающие указанными в законе свойствами доказательств и их источников, могут и должны использоваться в уголовно-процессуальном доказывании без каких-либо ограничений. Пытаться дифференцировать возможности применения результатов ОРД (например, в зависимости от степени важности принимаемых процессуальных решений) в данной ситуации, на наш взгляд, не имеет смысла.
2. Представленные сведения и их материальные носители, полученные в соответствии с Законом об ОРД, но не обладающие названными свойствами, также могут и должны использоваться в уголовном судопроизводстве, но не как доказательства, а в качестве иной – ориентирующей – информации (например, в ходе выдвижения следственных версий, планирования расследования, определения тактики производства отдельных следственных действий).

Думается, названные положения и должны получить отражение в новой формулировке ст. 89 УПК РФ. При этом важно отметить: нормы, составляющие эту статью, должны быть, во-первых, достаточно лаконичными, а во-вторых, не повторять ясных положений, со всей очевидностью вытекающих из других правил доказательственного права.

С учетом изложенного выше анализируемая статья может быть представлена в следующей редакции:

"Статья 89. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности

Результаты оперативно-розыскной деятельности, полученные с соблюдением требований федерального законодательства об оперативно-розыскной деятельности, могут использоваться в доказывании но уголовным делам в соответствии с требованиями настоящего Кодекса".

Новые подходы к внедрению розыскных начал в досудебное производство изложены в лекции 18 "Интеграция розыскных начал в стадию предварительного расследования".

Поляков М. П. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности: монография / науч. ред. и предисл. В. Т. Томин. Н. Новгород: Нижегородская правовая академия, 2001. С. 5.

Поляков Μ. П.

Сформулированные нами вопросы, на которые будут затем даны отрицательные ответы, вовсе не исключают в условиях современного научно-технического прогресса нормативного закрепления статуса, а также процедуры хранения и использования копий документов в уголовном процессе. Следует отметить, что в последние годы в законодательстве, в том числе уголовно-процессуальном и законодательстве об ОРД, повышенное внимание уделяется копиям документов, в частности, содержащимся на электронных носителях. Так, процедура подобного рода копирования в 2012 г. закреплена в ч. 2 ст. 82 УПК РФ и в абз. 3 п. 1 ч. 1 ст. 15 Закона об ОРД (см.: Федеральный закон от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ "О внесении изменений η Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2012. № 49. Ст. 6752). Заслуживает также внимания вопрос об использовании копий материалов, фиксирующих ход и результаты процессуальных действий.
Лазарева В. А. Доказывание в уголовном процессе: учеб.-практич. пособие. 2-е изд., перераб, и доп., 2011. С. 196–206; Шейфер С. А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. М.: Норма, 2009. С. 105–125; Смирнов А. В. "Серебряное блюдо" оперативно-розыскной деятельности // Уголовный процесс. 2012. № 10. С. 12–18; и др.

Представление доказательств, полученных в результате осуществления оперативно-розыскной деятельности, имеет особую правовую природу, характер которой обусловлен сущностью и особенностями данного вида деятельности правоохранительных органов. Легальное толкование понятия "результаты оперативно-розыскной деятельности" (далее - результаты ОРД) содержится в п. 36.1 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса РФ и понимается как сведения, полученные в соответствии с Федеральным законом от 12.08.1995 N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" (далее - Закон об ОРД) , о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда.
Следует отметить, что очевидная взаимосвязь оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности прослеживается уже на уровне понятийного аппарата. В отличие от УПК РФ, в Законе об ОРД, регламентирующем основы оперативно-розыскной деятельности, соответствующей дефиниции не содержится. Этот факт, а также то, что рассматриваемое понятие используется в различных отраслях правовой науки (например, уголовном праве, уголовном процессе, криминалистике, теории оперативно-розыскной деятельности и т.д.), предопределили наличие множества подходов к конструированию содержания понятия "результаты ОРД". Анализ обширной библиографии вопроса позволил выделить две основные модели, которые имеют отношение к непосредственному предмету нашего исследования.
Первая модель может быть условно обозначена как информационная, поскольку результаты ОРД в данном случае трактуются как собранная оперативными подразделениями информация о наличии или отсутствии общественно опасного деяния, виновности лица, совершившего это деяние, и иных обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения дела . При этом особо указывается на необходимость документального оформления полученных сведений в виде справок, рапортов, а также фото- и видеоматериалов, предметов, полученных гласно и негласно при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий (далее - ОРМ) . В некоторых научных исследованиях акцент делается на том, что подобная информация получается "в сфере и инфраструктуре преступности" .
В контексте информационного подхода к содержанию результатов ОРД и их практическому применению в уголовном судопроизводстве некоторые авторы высказывают мысль о том, что собранные сведения в силу их значимости, непосредственной связи с событиями и фактами, установление которых является составной частью предмета доказывания, представляют собой "информационный продукт", который может использоваться в уголовном процессе без дополнительной трансформации .
Полагаем, что такой подход является не вполне оправданным, поскольку оперативно-розыскная информация может иметь различное значение: ориентирующее, вспомогательное либо доказательственное. Именно в последнем случае после надлежащего оформления в соответствии с требованиями уголовно-процессуальной формы она проверяется и оценивается в совокупности с иными доказательствами, имеющимися в уголовном деле.
Принципиально иной подход прослеживается в доказательственной модели конструирования дефиниции "результаты ОРД". В данном случае акцент ставится на необходимости прямого закрепления таковых в УПК РФ в качестве самостоятельного источника доказательств. При этом делаются некоторые оговорки относительно лица, их получившего, которое должно засвидетельствовать подлинность и обстоятельства получения соответствующих сведений . Правовой основой для подобных утверждений являются положения ст. 2 Закона об ОРД, где в качестве одной из основных задач оперативно-розыскных органов является предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, выявление лиц, их совершивших. Из этого нормативного предписания делается вывод о том, что оперативно-розыскная деятельность является одной из форм борьбы с преступностью, что, по мнению некоторых авторов, позволяет интерпретировать ее результаты как доказательства по уголовному делу, имеющие свойство относимости .
Решение проблемы допустимости доказательств в данном случае видится в дополнении ч. 2 ст. 74 УПК РФ указанием на то, что в качестве доказательств допускаются материалы, содержащие результаты оперативно-розыскной деятельности .
Отметим, что подобная позиция не нашла отклика у законодателя и подвергается критике в среде ученых-процессуалистов. Невозможность "прямого" введения результатов ОРД в уголовный процесс в качестве доказательств, на наш взгляд, справедливо аргументируется как распространенностью негласных методов получения информации, так и невозможностью в ходе судебного заседания проверить, а соответственно, полностью и всесторонне оценить полученные данные. Этот тезис подтверждается тем, что Европейский суд по правам человека неоднократно в своих решениях указывал, что российские суды должны получать доступ к фактическому материалу, подтверждающему обоснованность и законность производства тех или иных ОРМ, прежде всего проведенных негласно, дабы избежать наличия подстрекательства либо провокации совершения преступлений .
Достаточно жесткую позицию по данному вопросу занимает и Конституционный Суд РФ, в нескольких своих решениях указав, что результаты ОРД не являются доказательствами до тех пор, пока они не закреплены в предусмотренном УПК РФ порядке .
Полагаем, что при определении сущности категории "результаты ОРД" необходимо руководствоваться несколькими соображениями. Во-первых, это понятие не может являться тождественным понятию "доказательство", поскольку легальное определение последнего содержится в ст. 74 УПК РФ и, помимо информативной составляющей, включает в себя требования процессуальной формы получения соответствующих сведений.
Кроме того, как справедливо отмечает С.А. Шейфер, вряд ли целесообразно механически переносить нормы и институты, присущие уголовно-процессуальному доказыванию, в сферу реализации Закона об ОРД .
Во-вторых, исходя из тезиса о том, что категория "результаты ОРД" относится к оперативно-розыскной деятельности, обладающей специфическими приемами и методами получения информации, основным условием ее ввода в сферу уголовно-процессуального доказывания является возможность проверки законности получения результатов ОРД, а также их достоверности. Это обеспечивается прежде всего соблюдением требований Закона об ОРД в части предмета, субъектов, способов получения и фиксации сведений, имеющих значение для уголовного дела.
Анализ положений данного нормативного акта позволяет выделить несколько принципиальных моментов.
1. Основными направлениями использования результатов ОРД в уголовном судопроизводстве являются: 1) получение информации, которая может служить поводом и основанием к возбуждению уголовного дела; 2) подготовка и осуществление следственных и судебных действий; 3) доказывание обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. При этом с содержательной точки зрения результаты ОРД представляют собой достаточные данные, указывающие на признаки преступления, а именно: сведения о том, где, когда, какие признаки и какого именно преступления обнаружены; при каких обстоятельствах имело место их обнаружение; сведения о лице (лицах), его совершившем, и очевидцах преступления (если такие имеются); о местонахождении предметов и документов, которые могут стать вещественными доказательствами по делу; о любых других фактах и обстоятельствах, имеющих значение для решения вопроса о возбуждении уголовного дела . Если же результаты ОРД используются для подготовки и производства следственных действий, а также в сфере уголовно-процессуального доказывания, то их содержание составляет информация о местонахождении скрывшихся от следствия и суда лиц, возможных источниках доказательств, фактах и обстоятельствах, позволяющих выбрать наиболее оптимальную и эффективную тактику производства следственного действия, а также может быть основой для формирования доказательств, соответствующих требованиям УПК РФ.
2. Необходимым условием законности получения оперативно-розыскной информации является наличие оснований для проведения ОРМ, предусмотренных ст. 7 Закона об ОРД. Анализ указанной нормы позволяет выделить два основания осуществления оперативно-розыскной деятельности, результаты которой являются востребованными в рамках уголовного судопроизводства: 1) наличие возбужденного уголовного дела; 2) наличие сведений о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела; о лицах, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда или уклоняющихся от уголовного наказания.
В случае проведения ОРМ, ограничивающих конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, необходимо получение судебного решения. Исключение составляют случаи, не терпящие отлагательства, когда есть угроза совершения тяжких и особо тяжких преступлений, а также имеется фактическое основание производства ОРМ, сопряженных с ограничением названных выше прав. Их производство допускается на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, с обязательным уведомлением судьи в течение 24 часов. При этом в течение 48 часов с момента начала проведения ОРМ орган, его осуществляющий, обязан получить судебное решение либо прекратить проведение ОРМ (ст. 8 Закона об ОРД).
3. Достоверность информации обеспечивается наличием сведений о субъекте, а также ОРМ, в результате проведения которого получены сведения, используемые при производстве по уголовному делу. Это является одним из главных условий последующей судебной проверки доказательств, сформированных на их основе. Перечень ОРМ установлен исчерпывающим образом в ст. 6 Закона об ОРД и включает в себя опрос; наведение справок, сбор образцов для сравнительного исследования; проверочную закупку, исследование предметов и документов; наблюдение; отождествление личности; обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств; контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие информации с технических каналов связи; оперативное внедрение; контролируемую поставку; оперативный эксперимент; получение компьютерной информации. При этом надлежащими субъектами получения оперативно-розыскной информации с точки зрения последующего ее введения в уголовный процесс являются оперативные подразделения органов внутренних дел, Федеральной службы безопасности, таможенных органов, органов государственной охраны, службы внешней разведки и службы исполнения наказаний (ст. 14 Закона об ОРД).
4. Огромное значение в контексте уголовно-процессуального доказывания имеют способы фиксации результатов ОРД. Как правило, полученные сведения находят отражение в оперативно-служебных документах: рапортах, справках, сводках, отчетах, актах сотрудников оперативно-розыскных органов, сообщениях или записях конфидентов, объяснениях участников ОРМ или заявлениях граждан, актах или иных документах ведомства и др. К ним могут прилагаться материальные носители информации. Предоставление указанных документов должностному лицу, ведущему производство по уголовному делу, позволяет проверить наличие оснований и соблюдение условий проведения ОРМ, предусмотренных ст. 7 и 8 Закона об ОРД.
Анализ следственно-судебной практики показал, что суды при проверке доказательств, сформированных на основании результатов ОРД, особое внимание обращают на соблюдение законодательства об оперативно-розыскной деятельности в части способов получения и фиксации процессуально значимой информации. Например, по уголовному делу в отношении К., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 290 и ч. 1 ст. 292 Уголовного кодекса РФ, в судебном заседании было установлено отсутствие документов, являвшихся основаниями для проведения первоначального и повторного оперативных экспериментов, и результатом явилось вынесение оправдательного приговора . По уголовному делу в отношении С., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. "а" ч. 2 ст. 228.1 УК РФ, суд установил отсутствие в материалах дела постановления о проведении проверочной закупки по двум эпизодам предъявленного обвинения. Результатом рассмотрения дела стало признание материалов оперативно-розыскной деятельности по данным двум эпизодам недопустимыми доказательствами и прекращение по ним уголовного преследования на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ .
По данным Верховного Суда РФ аналогичная практика складывается во многих субъектах Федерации. В частности, проверяя законность проведения ОРМ, суды удостоверяются в наличии документов, подтверждающих, например, выдачу участнику оперативного эксперимента специальных технических средств, исследуют выписки из плана ОРМ по делам оперативного учета и т.д. .
С учетом изложенного полагаем, что результаты ОРД с точки зрения их интеграции в процесс доказывания по уголовному делу представляют собой полученные с соблюдением требований Закона об ОРД уполномоченными органами сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, а также об иных обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела.
Сформулированная дефиниция позволяет выделить следующие признаки, отражающие специфику результатов ОРД как основы формирования доказательств:
1) соответствие субъекта, оснований и условий получения информации требованиям Закона об ОРД;
2) наличие фактических данных о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, а также об иных обстоятельствах, входящих в предмет доказывания по уголовному делу;
3) фиксация полученных сведений в оперативно-служебных документах, на материальных носителях, к которым прилагаются предметы и документы, полученные при производстве ОРМ.

Список литературы

1. Архив Воронежского областного суда. Уголовное дело N 1-44/14. URL: https://rospravosudie.com/region-voronezhskaya-oblast-s/vidpr-ugolovnoe/ (дата обращения: 25.06.2017).
2. Архив Воронежского областного суда. Уголовное дело N 1-69/15. URL: https://rospravosudie.com/region-voronezhskaya-oblast-s/vidpr-ugolovnoe/ (дата обращения: 25.06.2017).
3. Бессонов А.А. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам // Уголовное право. 2016. N 2. С. 116 - 124.
4. Горяинов К.К., Овчинский В.С., Шумилов А.Ю., Синилов А.Ю. Оперативно-розыскная деятельность: Учеб. М., 2004. С. 23, 42.
5. Гущин А.Н., Громов Н.А., Царев Н.П. Оперативно-розыскная деятельность: совершенствование форм вхождения ее результатов в уголовный процесс: Учеб.-практ. пособие. М., 2003. С. 62.
6. Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд: утв. Приказами МВД России N 776, Минобороны России N 703, ФСБ России N 509, ФСО России N 507, ФТС России N 1820, СВР России N 42, ФСИН России N 535, ФСКН России N 398, СК России N 68 от 27.09.2013 // Доступ из СПС "КонсультантПлюс".
7. Кузнецова Н.И. Понятие результатов оперативно-розыскной деятельности и требования, предъявляемые к ним // Вестник Российской правовой академии. 2014. N 3. С. 57 - 61.
8. Об оперативно-розыскной деятельности: Федер. закон от 12.08.1995 N 144-ФЗ // Доступ из СПС "КонсультантПлюс".
9. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гусака Александра Юрьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 8 части первой статьи 6, статьей 7 и пунктом 1 части первой статьи 15 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности": Определение КС РФ от 23.06.2015 N 1507-О // Доступ из СПС "КонсультантПлюс".
10. Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 27.05.2004 N 4-о04-68. URL: http://www.vsrf.ru/stor_pdf.php?id=93488 (дата обращения: 25.06.2017).
11. Поляков М.П. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности / Под ред. В.Т. Томина. Н. Новгород, 2001. С. 26.
12. Постановление Европейского суда по правам человека от 30.10.2014 по делу "Носко и Нефедов (Nosko and Nefedov) против Российской Федерации" (жалобы N 5753/09 и 11789/10) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2015. N 4(154).
13. Черновол В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности при расследовании нарушения авторских и смежных прав // Законность. 2001. N 3. С. 35 - 39.
14. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам. М.: Норма, 2008. С. 61.

References

1. Arkhiv Voronezhskogo oblastnogo suda. Ugolovnoe delo N 1-44/14. URL: https://rospravosudie.com/region-voronezhskaya-oblast-s/vidpr-ugolovnoe/ (data obrashcheniia: 25.06.2017).
2. Arkhiv Voronezhskogo oblastnogo suda. Ugolovnoe delo N 1-69/15. URL: https://rospravosudie.com/region-voronezhskaya-oblast-s/vidpr-ugolovnoe/ (data obrashcheniia: 25.06.2017).
3. Bessonov A.A. Ispol"zovanie rezul"tatov operativno-rozysknoi deiatel"nosti v dokazyvanii po ugolovnym delam // Ugolovnoe pravo. 2016. N 2. S. 116 - 124.
4. Goriainov K.K., Ovchinskii V.S., Shumilov A.Iu., Sinilov A.Iu. Operativno-rozysknaia deiatel"nost": Ucheb. M., 2004. S. 23, 42.
5. Gushchin A.N., Gromov N.A., Tsarev N.P. Operativno-rozysknaia deiatel"nost": sovershenstvovanie form vkhozhdeniia ee rezul"tatov v ugolovnyi protsess: Ucheb.-prakt. posobie. M., 2003. S. 62.
6. Instruktsiia o poriadke predstavleniia rezul"tatov operativno-rozysknoi deiatel"nosti organu doznaniia, sledovateliu ili v sud: utv. Prikazami MVD Rossii N 776, Minoborony Rossii N 703, FSB Rossii N 509, FSO Rossii N 507, FTS Rossii N 1820, SVR Rossii N 42, FSIN Rossii N 535, FSKN Rossii N 398, SK Rossii N 68 ot 27.09.2013 // Dostup iz SPS "Konsul"tantPlius".
7. Kuznetsova N.I. Poniatie rezul"tatov operativno-rozysknoi deiatel"nosti i trebovaniia, pred""iavliaemye k nim // Vestnik Rossiiskoi pravovoi akademii. 2014. N 3. S. 57 - 61.
8. Ob operativno-rozysknoi deiatel"nosti: Feder. zakon ot 12.08.1995 N 144-FZ // Dostup iz SPS "Konsul"tantPlius".
9. Ob otkaze v priniatii k rassmotreniiu zhaloby grazhdanina Gusaka Aleksandra Iur"evicha na narushenie ego konstitutsionnykh prav punktom 8 chasti pervoi stat"i 6, stat"ei 7 i punktom 1 chasti pervoi stat"i 15 Federal"nogo zakona "Ob operativno-rozysknoi deiatel"nosti": Opredelenie KS RF ot 23.06.2015 N 1507-O // Dostup iz SPS "Konsul"tantPlius".
10. Opredelenie Sudebnoi kollegii po ugolovnym delam VS RF ot 27.05.2013 N 4-o04-68. URL: http://www.vsrf.ru/stor_pdf.php?id=93488 (data obrashcheniia: 25.06.2017).
11. Poliakov M.P. Ugolovno-protsessual"naia interpretatsiia rezul"tatov operativno-rozysknoi deiatel"nosti / Pod red. V.T. Tomina. N. Novgorod, 2001. S. 26.
12. Postanovlenie Evropeiskogo suda po pravam cheloveka ot 30.10.2014 po delu "Nosko i Nefedov (Nosko and Nefedov) protiv Rossiiskoi Federatsii" (zhaloby N 5753/09 i 11789/10) // Biulleten" Evropeiskogo suda po pravam cheloveka. 2015. N 4(154).
13. Chernovol V. Ispol"zovanie rezul"tatov operativno-rozysknoi deiatel"nosti pri rassledovanii narusheniia avtorskikh i smezhnykh prav // Zakonnost". 2001. N 3. S. 35 - 39.
14. Sheifer S.A. Dokazatel"stva i dokazyvanie po ugolovnym delam. M.: Norma, 2008. S. 61.

Оперативно-розыскная деятельность является самостоятельным видом правоохранительной деятельности, осуществляемым специально уполномоченными на то государственными органами с использованием негласных правовых средств. Согласно ст. 1 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» под оперативно-розыскной деятельностью (далее - ОРД) понимается вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченных на то настоящим Федеральным законом, в пределах их полномочий посредством проведения оперативно розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Проблема использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовно-процессуальном доказывании является одной из наиболее актуальных в современном уголовном судопроизводстве. Ни в процессуальной доктрине, ни в правоприменительной деятельности не существует единого мнения по этому вопросу. В уголовно-процессуальной науке предлагаются различные способы решения этой проблемы, от использования напрямую результатов ОРД в качестве доказательств (с определенными оговорками или без таковых).

Результаты ОРД изначально не могут отвечать требованиям, предъявляемым к процессуальным доказательствам, так как они получаемы ненадлежащим субъектом и ненадлежащим способом. В ч. 1 ст. 86 УПК РФ изложен исчерпывающий перечень субъектов, наделенных правом собирать доказательства. К ним относятся: суд (судья), прокурор, следователь и дознаватель. «Иные лица, в том числе сотрудники правоохранительных органов, уполномоченные на производство оперативно-розыскных мероприятий, а также руководители органов, осуществляющих ОРД, могут лишь представлять предметы и документы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств». В частности, законодатель специально подчеркивает недопустимость возложения на то лицо, которое проводило или проводит по конкретному уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия, полномочий по проведению дознания по этому делу (ч. 2 ст. 41 УПК РФ). Процесс доказывания включает такие этапы, как собирание, проверка, оценка доказательств и их последующее использование при расследовании преступлений. И если касаться одного из первых этапов процесса доказывания - собирания, то он связан прежде всего с производством следственных действий. При проведении оперативно-розыскных мероприятий формируются не доказательства, а результаты ОРД, то есть сведения, полученные в соответствии с ФЗ об ОРД, о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда (п. 36.1 ст. 5 УПК РФ).

Сами по себе результаты ОРД не являются доказательствами. Они не могут быть непосредственно использованы в качестве таковых для установления предмета доказывания в целом и, в частности, виновности лица в совершении преступления, так как порядок их получения отличается от процедуры получения уголовно-процессуальных доказательств. На- пример, лицо оказывает конфиденциальное содействие органу, осуществляющему ОРД, и в ходе производства ОРМ лично наблюдало обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу. Для того, чтобы информация, известная данному лицу, приобрела силу доказательства, сведения об этом лице и о его участии в данном мероприятии должны быть переданы следователю (дознавателю), который проводит в отношении данного лица допрос в целях выяснения обстоятельств, имеющих значение для дела, а доказательством будут не сведения, сообщенные оперативному сотруднику, а его свидетельские показания, данные в ходе допроса.

Материалы, полученные в ходе ОРД, должны пройти процессуальный путь преобразования сведений в доказательства. Для вовлечения в уголовное дело информации, полученной не процессуальным путем, необходимо дополнительно произвести следственные действия, которые позволят субъектам процессуальной деятельности воспринять факты и обстоятельства, имеющие значение для дела, и облечь их в определенную уголовно-процессуальным законом форму. Для того чтобы получить полноценное доказательство, результаты ОРД должны содержать: сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию; указания на источник получения предполагаемого доказательства или предмета, который может стать доказательством, а также данные, позволяющие проверить в процессуальных условиях доказательства, сформированные на их основе.

Аналогичную позицию занял и Пленум Верховного Суда РФ, указав в постановлении от 31 декабря 1995 года № 8 на то, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы в качестве доказательств по делам, когда они проверены следственными органами.

Конечно же, роль оперативно-розыскной деятельности и ее результатов во взаимодействии с органами, осуществляющими предварительное расследование, весьма важная. В особенности в тех случаях, когда деятельность правоохранительных органов направлена на борьбу с тяжкими и особо тяжкими преступлениями. Но нельзя отрицать факты, свидетельствующие об исключении судами доказательств, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности. Особенно часто это происходит по делам о преступлениях коррупционной направленности, мошенничестве, незаконном обороте наркотических средств и других, возбуждение которых предваряется оперативной проверкой.

Чаще предметом обжалования адвокатами-защитниками становится законность и обоснованность заведения сотрудниками оперативно-розыскных подразделений дел оперативного учета и, следовательно, законность и обоснованность возбуждения уголовных дел на основании данных, полученных в результате ОРД. Ошибки заключаются в следующем. Во-первых, проведение оперативно-розыскных мероприятий при отсутствии оснований, перечисленных в п. 1-6 ч. 2 ст. 7 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»; во-вторых, дача согласия на производство ОРМ не управомоченными на то должностными лицами; в-третьих, неверное оформление актов и других материалов об их проведении; в-четвертых, несвоевременное уведомление суда (судьи) о проведении ОРМ в случаях, не терпящих отлагательства; в-пятых, проведение ОРМ, не предусмотренных ст. 6 Закона об ОРД или вообще не упомянутых в этот статье; в-шестых, несоответствие фактического содержания ОРМ его описанию в соответствующем акте (протоколе).

Производство ОРМ, в том числе связанного с обследованием на месте лица (получателя взятки или завладевающего чужим имуществом, чужими денежными средствами в результате обмана или злоупотребления доверием, вымогательства и т.д.), должно завершаться составлением протокола (акта) названного ОРМ и прилагаемого к нему акта изъятия в соответствии со ст. 15 Закона об ОРД. Акт ОРМ оформляется строго со ссылками на ст. 6 и 15 Закона об ОРД. Однако описание в нем действий, которые сопровождали обнаружение интересующих оперативных работников объектов (предмета взятки, например), факт добровольной их выдачи или принудительного изъятия, индивидуальных признаков объектов должно происходить в соответствии с правилами, установленными ч. 3 ст. 177 или ч. 13 ст. 182 УПК. Если ОРМ сопровождалось применением технических средств, то в акте (протоколе) следует указать технические характеристики использованного оборудования так, как это предписано ч. 6 ст. 166 УПК, без ссылки на эту норму.

Отметим также, что оперативные сотрудники не вправе по завершении оперативного эксперимента проводить следственные действия (осмотр места происшествия, обыск, выемку), так как происходит совмещение двух противоположных функций - оперативно розыскной деятельности и процессуальной в деятельности одних и тех же лиц.

Таким образом, исходя из правовой природы доказательств и отличий уголовного судопроизводства от оперативно-розыскной деятельности, нельзя отождествлять результаты оперативно-розыскной деятельности и доказательства по уголовному делу. Важно повышать качество доказательственной базы. При этом имеет значение соблюдение оперативно-розыскным органом процедуры представления результатов ОРД. Об этом и говорит п. 1 вышеупомянутой Инструкции, согласно которой результаты ОРД представляются оперативными подразделениями органов, осуществляющих ОРД, дознавателю, органу дознания, следователю или в суд при наличии в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления, а также в порядке выполнения поручения дознавателя, органа дознания, следователя о проведении ОРМ по уголовным делам, находящимся в их производстве, исполнения требования суда (судьи) о представлении документов по уголовным делам, находящимся в его производстве.

Традиционно к числу наиболее важных черт оперативно розыскной деятельности принято относить то, что ее содержание составляют преимущественно негласные оперативно-розыскные ме-роприятия, имеющие как нейтральный характер, так и включающие в себя некоторые элементы принуждения и властных отношений, связанные с ограничением конституционных прав граждан.

Данное обстоятельство (в ряду других, подобных, - прежде всего) оставляет место для циничных утверждений о том, что «вопроса морали и этики для профессионального оперативного работника не существует».

Подобная позиция является результатом отражения поверхностного взгляда на существо оперативно-розыскной деятельности. Действительно:

характер оперативно-розыскной деятельности обозначены в законе лишь в общих чертах;

подзаконные нормативные акты, регламентирующие оперативно розыскную деятельность, содержат предписания размытого характера поведения оперативного работника;

практика оперативно-розыскной деятельности связана с необходимостью общения оперативного работника с людьми далеко не безупречной нравственности, что может повлечь профессиональную деформацию;

специфичность средств и методов оперативно-розыскной деятельности внешне обуславливает как бы наличествующее нравственное противоречие между «благой» целью и «низкими» средствами ее достижения.

Внимательный анализ приведенных положений не только не ставит под сомнение, но, наоборот, подчеркивает высоконравственный характер оперативно-розыскной деятельности. Вместе с тем вопрос о нравственном содержании оперативно-розыскной деятельно-го является весьма острым, что, в свою очередь, обусловлено целым рядом реально существующих обстоятельств.

Законодательство, пусть и в наиболее общих чертах, но закрепляет принципиальные положения осуществления оперативно-розыскной деятельности. Так, оперативно-розыскная деятельность, хотя и осуществляется путем проведения преимущественно негласных мероприятий, тем не менее, применяется только в исключительных случаях (когда возможности решить задачу гласным путем исчерпаны), в исключительных целях (только борьба с преступностью) и органами, должностными лицами, к исключительной компетенции которых ее ведение относится.

Таким образом с формально-логических позиций оперативно-розыскная деятельность, будучи предусмотрена законом, уже нравственна, поскольку закон - высшая форма общественной морали.

Вместе с тем декларирование полного соответствия оперативно - розыскной деятельности принципам и нормам общественной морали было бы упрощением сложной проблемы. Для морали не приемлемы такие средства достижения цели, как насилие, ложь, обман, предательство и т.п. Но хорошо известно, что, осуществляя оперативно-розыскные меры, оперативный работник так или иначе пользуется методом принуждения и даже насилия (постановка лица на учет, задержание), дезинформирует разрабатываемое лицо, морально маскируется или побуждает к этому другого человека. В этой связи правомерно поставить вопрос, есть ли таким средствам объяснение или оправдание с позиций этики или они должны быть отвергнуты как аморальные. Ни извратит ли их применение сущности самой цели. В данном случае налицо одно из основных положений, определяющих нравственные основы оперативно - розыскной деятельности, а именно: соотношение целей стоящих перед ОРД, и средств, применяемых для ее достижения.

Одно из фундаментальных положений научной этики является то, что нет заранее обусловленных «добрых» или «злых» средств, а есть средства вынужденные. Но при этом она предписывает действовать по принципу: «цель определяет, а не оправдывает средства». Таким образом, любому оперативному сотруднику, следует осуществлять подбор средства, имея в виду определенные параметры. К их числу могут быть отнесены следующие:

Средство должно быть адекватно , условиям стоящей задачи. Иными словами, если можно бежать напрямик, не надо поворачивать по тропинке, через забор, ползком и наконец совершить подвиг.

Средство должно быть достаточным для достижения поставленной цели. Применение выбранного средства должно по-зволить эффективно решить стоящую задачу, не привлекая к этому другие средства.

Средство, выбранное для решения стоящей задачи, не должно уничтожать нравственного характера цели, более высокой по сравнению с той, которая соответствует решаемой задаче.

Таким образом, с этической точки зрения, осуществление оперативно - розыскной деятельности в основе следует рассматривать как моральный компромисс, на который общество должно идти для достижения благородных целей, но который тем не менее, предполагает, что в любом случае средство должно быть адекватно цели.

Применимо к самой оперативно - розыскной деятельности, надо отметить, что компромисс - наверно наиболее тонкий и сложный акт морального выбора, где велик риск уничтожения нравственного характера цели в процессе ее достижения. Особенно контрастно этот риск проявляет-ся, если проанализировать доминирующие мотивы, применительно к мотивационной сфере, по которым граждане конфиденциально со-действуют органам, осуществляющим оперативно-розыскную дея-тельность. Совершенно очевидно, что большинство этих лиц соци-ально неблагополучны, имеют какие-либо отклонения от норм пове-дения, часто преступное прошлое, и в первом случае тесно связаны с преступниками, их окружением и т.п. Исходя из этого, оперативным работникам нередко приходится находить компромисс между доминирующими в их сознании приоритетами нетерпимости в борьбе с преступностью и использованием помощи, исходящей от лиц, вхо-дящих в состав криминогенной среды. Морально-оценочный фактор существен-но сказывается на снижении эффективности деятельности ввиду формальной несовместимости идеалов борьбы с преступностью и фактического сотрудничества с лицами, являющимися представителями преступной среды

Не менее остро в рассматриваемой сфере обозначена проблема моральной целесообразности, которая самым тесным образом связана с процессами трансформации общественной морали примени-тельно к сфере использования оперативными аппаратами конфи-денциального содействия граждан. Принимая во внимание, что сам по себе использование конфиденциального содействия граждан не может рассматриваться в качестве совокупности (системы) нравственных компромиссов, решение проблемы моральной целесообразности во многом определяется степенью разработки института моральной крайней необходимости.

Рассматривая вопрос о критериях нижнего предела нравственной допустимости в оперативно - розыскной деятельности, необходимо учитывать, что с практической точки зрения, их поиску при разработке решений стоящих перед оперативными аппаратами задач нередко сопутствует проявление крайней формы профессиональной трансформации моральных требований - их деформация - образование корпоративной морали, замкнутой на собственных интересах профессиональной группы оперативных работников. Очень часто корпоративные интересы профессиональной группы обычно не соответствуют, а зачастую противоречат сопредельным интересам общества, или группы людей или отдельного человека. Нейтрализация этого явления в наибольшей степени зависит от интенсивности и содержания воспитательного воздействия, нацеленного не только на формирование мировоззренческих позиций, но также на разработку определенных правил поведения при решении служебных задач, имеющих ярко выраженную нравственную окраску.

Характеристика нравственных основ оперативно - розыскной деятельности была бы неполной, если не сказать о том, что соответ-ствующая специфика накладывает особый нравственно-психологический отпечаток на характер общения сотрудников оперативных аппаратов между собой. В этой связи соблюдается ряд правил (обычаев), которые применительно к деятельности других служб могут вызвать недоумение и даже конфликты.

Например, не следует проявлять интерес к действиям, выполняемым коллегами, составляемым ими документам, к фактам, ими ис-следуемым, а также к лицам, с которыми они контактируют. Без необходимости не стоит делиться с «коллегам» своими соображениями относительно места, времени и целей прове-дения оперативно-розыскного мероприятия, его исполнителях и т.п. Все эти сведения должны быть закрыты для коллег даже при условии добрых личных отношений с ними. В противном случае ваша осведомленность при определенных ситуациях может поставить коллег в неловкое положение (например, при обнаружении утечки информа-ции о подготавливаемых оперативно-розыскных мероприятиях). Каждый из сотрудников, привлекаемых к проведению оперативно-розыскных мероприятий, осведомлен о них (объектах, целях, участниках, месте, времени и т.п.) только в той части, которая потребна для успешного выполнения своих функций (действий) в ходе проведения соответствующего оперативно-розыскного меро-приятия.

Таковы наиболее общие положения, характеризующие нравст-венные основы оперативно-розыскной деятельности.