Судебный нормоконтроль: понятие и сущность. Судебный нормоконтроль как способ реализации системы сдержек и противовесов Суды осуществляющие функции нормоконтроля в рф

Состязательность и равноправие сторон как правовые принципы при рассмотрении дел в порядке судебного нормоконтроля также обладают спецификой. В силу этой специфики, особый интерес представляет проблема процессуального положения прокурора, который в административном судопроизводстве обращается в суд в общих, т.е. публичных интересах, преследуя цель исключения из правовой системы России незаконных нормативных актов.

В качестве одного из общих принципов можно рассматривать правила о предмете рассматриваемого дела. Поскольку предметом в делах рассматриваемой категории являются юридические нормы, обладающие признаками нормативности, общеобязательности, возникает проблема: может ли заявитель в рамках конкретного дела обжаловать норму во всем богатстве ее юридического содержания либо только в той ее части, которая была применена в его конкретном деле. В связи с этим необходимо учитывать, что в рамках конституционного судопроизводства существуют две формы судебного контроля, в зависимости от субъекта обращения. Первая - это абстрактный нормоконтроль, вторая - конкретный нормоконтроль.

Абстрактный нормоконтроль заключается в том, что по запросу Президента РФ, любой палаты Федерального Собрания, одной пятой состава любой из этих палат, Правительства РФ, Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда, органа законодательной и исполнительной власти субъекта РФ Конституционный Суд обязан проверить, вне связи с каким-либо делом, конституционность федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ. Проверке на соответствие Конституции РФ подлежат, кроме того, Конституции республик, уставы других субъектов РФ, их законы и иные нормативные акты, изданные по предметам ведения РФ и совместного ведения РФ и ее субъектов, а также договоры между органами государственной власти РФ и ее субъектов и договоры между органами государственной власти субъектов РФ. Единственным видом нормативных правовых актов, которые Конституционный Суд проверяет в порядке предварительного контроля на соответствие Конституции РФ, являются не вступившие в силу международные договоры России.

Конкретный нормоконтроль состоит в проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, по жалобе на нарушение конституционных прав и свобод граждан или по запросу суда. Статья 96 Закона о Конституционном Суде устанавливает, что правом на обращение с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, чьи права и свободы нарушаются законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, и объединение граждан, а также иные органы и лица, указанные в федеральном законе. Под объединением граждан в данном случае Закон подразумевает те, чьи коллективные права или связанные с членством (участием) в них права отдельных лиц нарушаются применяемым законом. Конституционный Суд широко толкует понятие «объединение граждан» с точки зрения возможности обращения с конституционной жалобой. Обязательным условием принятия жалобы гражданина к рассмотрению, которое очень часто не учитывают заявители, является то, что оспариваемый закон должен быть применен или подлежит применению в касающемся непосредственно заявителя конкретном деле, рассмотрение которого в связи с правовым спором завершено или начато в суде или ином органе, применяющем закон.

При организации судебного нормоконтроля в рамках административного судопроизводства предпочтение, с нашей точки зрения, следует отдавать конкретному нормоконтролю. В связи с этим возникает проблема практического свойства: возможно ли соединение в одном производстве дел по обращениям частных лиц и по обращениям прокурора, предъявляющего иск в общих интересах в тех случаях, когда обращения в суд касаются одного и того же предмета, т.е. одного закона или одной юридической формы. Дело в том, что предмет дела при этом по объему юридического содержания не совпадает, ибо если прокурор инициирует абстрактный нормоконтроль, в рамках которого обжалуется юридическая норма либо закон в полном объеме, то при обращении частных лиц в суд инициируется конкретный нормоконтроль, когда обжалуется только та часть нормы, которая реально была применена в деле заявителя.

К сожалению, новое гражданское процессуальное и арбитражно-процессуальное законодательство РФ не предусматривают этих очевидных особенностей административных дел о судебном контроле норм.

Мы считаем, что обязательной предпосылкой возникновения в суде дела о проверке законности юридических норм для частных лиц является нарушение их прав и законных интересов. А поскольку указанное нарушение может быть (и чаще всего является) результатом применения только части нормы, то предметом дела в таком случае должна быть норма в той части, в какой она была применена.

Решая вопрос о законности юридической нормы, суд должен обладать большей активностью в собирании доказательств, нежели в рамках гражданского процесса, когда суд связан состязанием сторон, протекающим на его глазах, и когда он сам не ищет доказательств. Это обстоятельство еще раз доказывает, что «помещение» процедуры судебного контроля норм в лоно гражданского и арбитражного процесса, построенного совершенно на других принципах, является лишь временной и не очень удачной заменой полноценному административному судопроизводству. Пока же Верховный Суд ориентирует суды на то, что дела о признании правовых актов, носящих нормативный характер, противоречащими закону должны рассматриваться как возникающие из административно-правовых отношений, по общим правилам ГПК с теми изъятиями и дополнениями, которые установлены законами РФ (п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. № 5).

Очень интересным является такой общий принцип судебного нормоконтроля, как принцип допустимости обратной силы решений суда, констатирующего незаконность нормы, но только для тех лиц, которые выступали инициаторами рассмотрения дела. Данный принцип продиктован уважением к общеправовому принципу юридической безопасности или правовой стабильности и означает, что решение суда о признании нормы незаконной имеет для всех правовые последствия лишь в будущем и не сказывается на тех правоотношениях, которые возникли до вынесения решения суда с момента принятия нормативного акта. В связи с этим можно рассматривать как ошибочное Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами дел о признании правовых актов противоречащими закону по заявлениям прокуроров» (Постановление Пленума от 27 апреля 1993 г. № 5) , в пункте 9 которого разъяснялось, что в случае удовлетворения заявления судам не следует обязывать орган отменять признанный недействительным правовой акт, поскольку признание такого акта недействительным по мотивам противоречия закону означает, что он не порождает правовых последствий со дня издания, о чем целесообразно указать в резолютивной части решения.

В качестве общего принципа судебного нормоконтроля можно рассматривать возможность обжалования нормативных актов, подзаконных актов, а также законов, отмененных или утративших силу к началу или в период рассмотрения дела, начатого судом, если действием это акта были нарушены права и свободы граждан. Такая возможность пока предусмотрена только Законом о Конституционном Суде РФ (ст. 43).

И, наконец, общим для всех процедур судебного нормоконтроля является положение (принцип), в соответствии с которым решение суда о признании нормативного правового акта недействующим не может быть преодолено повторным принятием такого же акта.

Глава 1. Понятие и классификация судебного конституционного контроля.И

1.1. Понятие и сущность судебного конституционного контроля.

1.2. Основания и значение классификации судебного конституционного контроля.

Глава 2. Полномочия органов судебного конституционного контроля в области абстрактного и конкретного нормоконтроля (мировая практика).

Глава 3. Предмет, форма, процедура и юридические последствия нормоконтроля Конституционного Суда Российской Федерации.

3.1. Предмет абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля.

3.2. Форма абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля.

3.3. Процедура абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля.

3.4. Юридические последствия решений по делам, рассматриваемым в порядке абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля.

Глава 4. Правовые основы соотношения нормоконтроля Конституционного Суда Российской Федерации с нормоконтролем иных федеральных судов, конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Абстрактный и конкретный судебный конституционный нормоконтроль в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации»

Актуальность исследования. Создание в начале 90-х годов 20-го века в Российской Федерации специализированного судебного органа конституционного контроля - Конституционного Суда Российской Федерации, официального интерпретатора и «стража» Конституции Российской Федерации, предполагает формирование новых взглядов на проблему конституционного контроля в целом. Выработка и практическое воплощение этих взглядов являются достаточно сложным делом. Обусловленное развитием современного общества и государства расширение субъектов правотворчества и структурное обновление системы права порождают проблему иерархичности правовых актов. Одновременно возникает вопрос о формировании единой внутренне непротиворечивой системы права, преодолении случаев несоответствия Конституции РФ законов и подзаконных актов различного уровня. На этом фоне особое внимание заслуживает вопрос о государственных органах, имеющих право осуществлять контроль за соответствием Конституции РФ иных правовых актов. Прежде всего, речь идет о Конституционном Суде РФ, который обладает правом признавать неконституционные правовые акты несоответствующими Конституции РФ и, следовательно, не подлежащими применению, что упорядочивает всю правовую систему Российской Федерации.

Актуальность анализа указанных проблем приобретает практический интерес в силу роли Конституционного Суда РФ в системе высших государственных органов. Осуществление Конституционным Судом РФ функции конституционного нормоконтроля позволяет создать действенный механизм конституционно-судебной защиты основных прав. Познание сущности конституционного нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ, тем более важно, что в науке конституционного права до сих пор нет единого мнения относительно полного перечня тех правовых актов, которые могут быть предметами нормоконтроля. Кроме того, сама форма конституционного нормоконтроля нуждается в постоянном изучении, поскольку не является неизменной, а уточняется и конкретизируется законодателем и интерпретационной деятельностью самого Конституционного Суда РФ. В то же время в последние годы прослеживается тенденция к росту нормоконтрольной деятельности судов общей юрисдикции, арбитражных судов, конституционных (уставных) судов. В этих условиях необходимо выявление критериев, позволяющих отграничить нормоконтроль данных судебных органов от нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ. Соответственно возрастает потребность в углубленном исследовании деятельности Конституционного Суда РФ по проверке на соответствие Конституции РФ иных нормативно-правовых актов.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является комплексный анализ нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, соотношение ее с аналогичной деятельностью иных судебных органов. Для достижения поставленной цели выдвигаются следующие задачи:

Определение понятия и сущности судебного конституционного контроля, его места в системе государственной власти;

Классификация конституционного контроля по различным основаниям на основе анализа теоретических изысканий и нормативно-правовых актов; исследование и обобщение нормоконтрольной деятельности зарубежных органов конституционной юрисдикции, в том числе в целях формулирования отдельных рекомендаций, позволяющих усовершенствовать конституционный нормоконтроль Конституционного Суда РФ;

Определение, анализ и сопоставление предмета, формы, процедуры и юридических последствий абстрактного и конкретного нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ;

Обобщение практики Конституционного Суда РФ, посвященной предмету, форме, процедуре и юридическим последствиям осуществляемой им нормоконтрольной деятельности;

Установление и анализ критериев разграничения нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ и иных федеральных судов, а также конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации.

Объектом исследования выступают общественные отношения, возникающие в сфере нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, иных федеральных судов, конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, а также органов конституционного контроля зарубежных стран.

Предметом исследования являются посвященные конституционному нормоконтролю судебных органов теоретические конструкции и концепции отечественных и зарубежных ученых, нормативно-правовой массив, правоприменительная практика. Особое значение придается исследованию нормативно-правового регулирования предмета, формы, процедуры и юридических последствий абстрактного и конкретного нормоконтроля осуществляемого Конституционным Судом РФ.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Понятие конституционного контроля следует рассматривать в узком и широком смысле. В узком смысле конституционный контроль (нормоконтроль) представляет собой проверку компетентным государственным органом соответствия нормативного правового акта конституции государства. В широком смысле конституционный контроль есть деятельность по проверке, выявлению, констатации, оценке и устранению несоответствия конституции не только различных правовых актов, но и отдельных процедур и действий.

2. В зависимости от формы, в которой конституционный нормоконтроль осуществляется, следует разграничивать абстрактный и конкретный конституционный нормоконтроль, имеющие различия в предмете, форме, процедуре и юридических последствиях.

3. Деятельность судебных органов конституционного контроля (в том числе и Конституционного Суда РФ) связана, главным образом, с осуществлением конкретного конституционного нормоконтроля, иногда даже в ущерб абстрактному нормоконтролю. Как следствие, существует нуждающаяся в разрешении проблема соблюдения определенного баланса в реализации полномочий в порядке абстрактного и конкретного конституционного нормоконтроля.

4. Исследование законодательно закрепленных элементов предмета конституционного нормоконтроля, а также практики его осуществления Конституционным Судом РФ позволяет утверждать о необходимости законодательного уточнения предмета конституционного нормоконтроля.

5. Конституционный Суд РФ самостоятельно конкретизирует и уточняет форму, в которой осуществляется конституционный нормоконтроль. В частности, Конституционным Судом РФ конкретизированы основания допустимости и подведомственности обращений.

6. Роль судейского усмотрения («полномочие, которое закон дает судье, чтобы делать выбор из нескольких альтернатив, из которых каждая законна»1) в деятельности Конституционного Суда РФ чрезвычайно велика. Однако произвольное его использование опасно, а потому судейское усмотрение должно отвечать ряду требований: усмотрение возможно лишь при наличии неопределенности правовой нормы и неоднозначной практике ее применения; обеспечения конституционности и законности судейского усмотрения; мотивированность и разумность судейского усмотрения.

7. Решения Конституционного Суда РФ сочетают в себе качества правоприменительных и нормоустанавливающих актов. При этом итоговые решения, принятые Конституционным Судом РФ в порядке нормоконтроля, являются источниками права, которым в иерархии правовых актов отведено место ниже Конституции РФ, но выше любых иных внутригосударственных актов, включая федеральные конституционные законы.

8. Одной из основных проблем осуществления конституционного нормоконтроля является неэффективность исполнения решений Конституционного Суда РФ правоприменителями. Во многом это связано с правовой природой самих решений, процесс исполнения которых не имеет специального исполнительного производства. В этих условиях необходимо принятие ряда мер, направленных на повышение эффективности исполнения решений Конституционного Суда РФ, в частности, путем развития института юридической ответственности за неисполнение, ненадлежащее исполнение и воспрепятствование исполнению решений Конституционного Суда РФ.

9. Конституционный Суд РФ не является единственным органом, имеющим право осуществлять судебный нормоконтроль. Подобное полномочие принадлежит также общим и арбитражным судам, органам конституционной (уставной) юрисдикции субъектов РФ. Однако масштаб правовой оценки и правовые последствия нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ и другими судебными органами, как правило, различаются. В то же время в отношении ряда предметов нормоконтроля со стороны Конституционного Суда РФ и иных судебных органов существует проблема разграничения компетенции данных органов. В связи с этим

1 Барак А. Судейское усмотрение / Пер. с англ. М., 1999. С. 10. формулируется ряд предложений по совершенствованию законодательства в сфере нормоконтрольной деятельности судебных органов.

Степень научной разработанности темы. Проблема необходимости соблюдения Конституции и создания действенного механизма контроля за соответствием ей иных правовых актов является предметом исследования не только правоведения, но и многих иных общественных наук. Отдельные правовые аспекты указанной проблематики были исследованы еще дореволюционным отечественным учеными (И.Н. Гурвич, В.Н. Дурденевский, М.М. Ковалевский, С.А. Котляревский, Н.И. Лазаревский, С.А. Муромцев, С.М. Степняк-Кравчинский, Л.А. Шалланд, Г.Ф. Шершеневич и др.). Примечательно, что большинство из них высказывались в пользу права судов проверять конституционность законов, так как это право является «логической и нормальной функцией судебной власти»1.

В работах советских исследователей-юристов (Л.Д. Воеводин, С.Л. Зивс, Д.Л. Златопольский, И.П. Ильинский, Л.М. Энтин и др.) отношение к возможности осуществление судебными органами проверки конституционности иных правовых актов, как правило, было крайне негативным. Считалось, что непредставительные и узкие по составу органы, какими представлялись советским ученым судебные органы конституционного контроля, не только не могут должным образом осуществлять конституционный контроль, но и, находясь над парламентом, подрывают его власть. В советский период появились первые монографические исследования (В.К. Дябло, М.Н. Нуделя), которые, пусть и под критическим углом зрения, все же давали достаточно полное представление о сути и значении конституционного контроля в зарубежных странах.

С началом в 80-х годах прошлого столетия перестройки и ориентации на строительство демократического правового государства в России вопрос о необходимости создания судебного органа конституционного контроля приобрел важное значение. Учреждением в 1991 г. Конституционного Суда РФ поставило вопрос о проверке на соответствие конституции иных правовых

1 Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. СПб., 1910.СП6. Т.1. С.131 // Цит по ст.: Митюков М.А. Истоки конституционного правосудия в России // Правовые проблемы укрепления российской государственности: Сб. статей. Ч.4/Под ред. В.Ф.Воловича. Томск, 2000. С. 183.

2 См.: Государственное право буржуазных и освободившихся стран / Отв. ред. И.П. Ильинский, Л.М. Энтин. М., 1988. С. 176; Воеводин Л.Д., Златопольский Д.Л. Государственное право зарубежных социалистических стран. М., 1984. С.71. актов из теоретической плоскости в плоскость практическую. Он получил развитие в конституционно-правовой науке, толкованиях Конституционного Суда РФ, законодательных актах, правоприменительной деятельности судов. Значимость этого вопроса была подчеркнута на неоднократно проводимых форумах, совещаниях и круглых столах, посвященных деятельности Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ1.

Теоретические основы исследования. Теоретические основы исследования составляют прежде всего взгляды отечественных исследователей в области конституционного правосудия в целом и конституционного нормоконтроля в частности (С.А. Авакьян, М.В. Баглай, A.M. Барнашов, A.A. Белкин, C.B. Боботов, Н.С. Бондарь, Н.Т. Ведерников, Н.В. Витрук, Г.А. Гаджиев, Д.Г. Жаромских, О.Н. Доронина, В.К. Дябло, В.Д. Зорькин, М.И. Клеандров, Е.И. Козлова, Ю.В. Кудрявцев, O.E. Кутафин, В.А. Лебедев, В.О. Лучин, В.В. Маклаков, М.А. Митюков, В.Г. Мойсеенко, Т.Я. Насырова, С.Э. Несмеянова, М.А. Нудель, В.А. Ржевский, М.С. Саликов, Б.А. Страшун, Ю.А. Тихомиров, Б.Н. Топорнин, В.А. Туманов, И.А. Умнова, Т.Я. Хабриев, Г.Н. Чеботарев, Н.М. Чепурнова, В.Е. Чиркин, Ю.Л. Шульженко, Б.С. Эбзеев, Ю.А. Юдин и др.). Важное значение для осмысления соотношения нормоконтроля в деятельности Конституционного Суда РФ и других судов имеют труды Л.М. Жарковой, В.А. Кряжкова, Л.В. Лазарева, Т.Г. Морщаковой, В.В. Невинского, Ж.И. Овсепян, Г.Л. Осокиной, А.Л. Фартыгина.

В диссертации также использовались работы зарубежных ученых-конституционалистов Г.А. Арутюняна, А. Барака, Д. Барри, Д. Битти, А. Бланкенагеля, Г. Верманна, Б. Визера, Л. Гарлицкого, Ф. Люшера, А. Мавчича, Т. Маунца, Н. Неновски, Г. Паула, Б. Спасова, К. Стрессман, Р. Уитц, К. Хессе Г.А. Шмавоняна, А. Шайо и др.

Методологическая основа исследования. В процессе исследования поставленных проблем применялись общенаучные (диалектический, системный и структурный подходы, индукция, дедукция, анализ, синтез и пр.),

1 См.: Проблемы исполнения федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ решений Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ: Материалы Всероссийского Совещания, Москва, 22 марта 2001 г. / Под ред. М.А. Митюкова, C.B. Кабышева, В.К. Бобровой, С.Е. Андреева. М., 2001; Проблемы образования и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов РФ: Материалы Всероссийского совещания (Москва, 24 декабря 1999 г.) / Под ред. М.А. Митюкова, C.B. Кабышева, В.К. Боборовой, С.Е. Заславского. М., 2000; Проблемы исполнения решений конституционных судов: материалы Международного форума «Конституционное правосудие в посткоммунистических странах». М., 2002. частнонаучные (формально-юридический, историко-правовой, сравнительно-правовой, структурно-функциональный) методы познания. Особое место занимает метод сравнительного правоведения, позволяющий более глубоко проанализировать поставленные в диссертации вопросы.

Эмпирическую основу исследования составили Конституция РФ, федеральные законы, указы Президента РФ, законодательство субъектов РФ, нормативные правовые акты зарубежных государств. Основополагающую роль в анализе избранной проблематики сыграли решения Конституционного Суда РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ, а также практика общих и арбитражных судов. В качестве эмпирического материала в работе также использованы некоторые собранные автором статистические данные.

Научная новизна исследования определяется постановкой актуальных вопросов, а также комплексным подходом к исследованию нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, в том числе путем сопоставления предмета, формы, процедуры, юридических последствий абстрактного и конкретного нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ. Анализ данных вопросов базируется не только на исследовании теоретических источников и законодательства, но и на правовых позициях самого Конституционного Суда РФ, который конкретизирует те или иные аспекты осуществления им нормоконтрольной деятельности. В диссертации содержится одна из первых попыток исследования критериев разграничения нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ, общих и арбитражных судов с учетом положений вновь принятых Арбитражного процессуального кодекса РФ и Гражданского процессуального кодекса РФ. В процессе исследования в понятийный аппарат конституционного права введен ряд новых категорий (предмет и объект нормоконтроля, судейское усмотрение в деятельности Конституционного Суда РФ), уточнено содержание ранее недостаточно разработанных или дискуссионных категорий (конституционный контроль, конституционное правосудие, сущность конституционного контроля, нормоконтроль, критерии разграничения нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ и других судебных органов и т.д.).

Теоретическая и практическая значимость исследования. Содержащиеся в диссертации положения и выводы могут быть использованы в процессе законодательного совершенствования нормоконтрольной деятельности судебных органов РФ, в частности, в сфере разграничения полномочий Конституционного Суда РФ и иных судебных органов. Проведенный диссертантом анализ практики Конституционного Суда РФ в сфере нормоконтроля должен способствовать как формированию целостных представлений о результатах деятельности Конституционного Суда РФ на указанном направлении, так и более адекватному восприятию и реализации его решений в законодательстве и правоприменительной практике. Материалы диссертации могут быть использованы в дальнейших исследованиях нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ и других судебных органов; в процессе преподавания учебных курсов «Конституционное право РФ», «Конституционное право зарубежных стран», спецкурсов «Конституционное правосудие», «Конституционное (уставное) право субъектов РФ».

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена на кафедре конституционного и международного права Алтайского государственного университета, где она прошла обсуждение. Материалы диссертационного исследования применяются при преподавании курсов «Конституционное право России», «Конституционное право зарубежных стран» и спецкурса "Конституционная юстиция".

Выносимые на защиту положения использовались в докладах и сообщениях на республиканских конференциях и семинарах "Российская правовая система: становление, проблемы, пути совершенствования" (Барнаул, 2000); «Правовые проблемы укрепления российской государственности» (Томск, 2001); "Публично- и частноправовое регулирование в России: теоретические и практические проблемы" (Барнаул, 2002); «Правовые проблемы укрепления российской государственности» (Томск, 2003).

Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в монографии "Правовые гарантии детей-инвалидов и механизм их реализации в действующем законодательстве" (в соавторстве), пяти научных статьях и тезисах докладов.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, состоящих из шести параграфов, заключения, библиографического списка.

Заключение диссертации по теме «Конституционное право; муниципальное право», Молотов, Александр Владимирович

Заключение

Вопрос о деятельности судебных органов конституционного контроля имеет важнейшее значение для теории и практики обновляемого отечественного конституционализма. Судебный конституционный контроль обеспечивает стабильность социальной и политической системы, является стимулом для совершенствования государственной власти и национальной системы права. Проведенное исследование теории и практики осуществления конституционного контроля позволяет сделать некоторые общие выводы.

Под судебным (квазисудебным) конституционным контролем следует понимать деятельность по проверке, выявлению, констатации, оценке и устранению несоответствия конституции различных правовых актов, процедур и действий, осуществляемую специальными органами конституционной юрисдикции (конституционными судами, советами) или общими судами.

Важнейшей функцией судебного органа конституционного контроля является нормоконтроль, т.е. проверка нормативных правовых актов на их соответствие конституции. Конституционный Суд РФ осуществляет абстрактный (вне связи с каким-либо делом) и конкретный (осуществляемый в связи с конкретным делом) нормоконтроль, который имеет различия в предмете, форме и процедуре.

Компетенция Конституционного Суда РФ в области нормоконтроля регламентируется Конституцией РФ и ФКЗ «О Конституционном Суде РФ». Одновременно Конституционный Суд РФ в силу своего статуса может конкретизировать собственную компетенцию (путем толкования положений Конституции РФ и ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»). В этом есть определенный негативный момент, поскольку Конституционный Суд РФ может необоснованно расширять перечень предметов нормоконтроля, а также ограничивать право отдельных категорий субъектов на обращение в Конституционный Суд РФ. Предотвратить подобную ситуацию в какой то степени может внесение изменений и дополнений в ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», касающихся, в частности, конкретизации предметов нормоконтроля и требований, предъявляемых к обращениям в Конституционный Суд РФ.

Перечень предметов абстрактного нормоконтроля гораздо шире, чем перечень предметов конкретного нормоконтроля. Связано это, в первую очередь, с тем, что инициатором абстрактного нормоконтроля может быть только узкий круг высших государственных органов. Правом же инициирования процедуры конкретного нормоконтроля обладают суды, иные органы и должностные лица, граждане. Представляется, что наделение столь широкого круга лиц правом проверки на конституционность не только законов, но и иных нормативно-правовых актов, как это имеет место при абстрактном нормоконтроле, привело бы к огромному увеличению числа обращений в Конституционный Суд, что парализовало бы работу последнего. В то же время наделение инициаторов конкретного нормоконтроля правом обжалования в Конституционный Суд не только законов, но и принятых высшими федеральными органами государственной власти нормативно-правовых актов, которыми осуществляется первичное правовое регулирование общественных отношений, являющихся согласно Конституции предметом законов, привело бы к усилению правовой защищенности граждан.

Форма абстрактного и конкретного нормоконтроля также имеет свои отличия. В, частности, это касается субъектов, имеющих право инициировать нормоконтроль. Круг инициаторов абстрактного конституционного нормоконтроля довольно ограничен. В него входят только высшие государственные органы и должностные лица. Это связано с сущностью данного вида нормоконтроля, который может осуществляться без какого-либо предварительного обращения в другой орган или даже, в ряде случаев, вне связи с каким-либо конкретным спором или делом. Все это делает абстрактный конституционный нормоконтроль чрезвычайно действенным и эффективным средством влияния на политическую и экономическую ситуацию в стране. Подобный механизм не может находиться в руках большого количества государственных органов и должностных лиц и, тем более, рядовых граждан. Кроме того, расширение круга инициаторов абстрактного конституционного нормоконтроля повлекло бы за собой многократное увеличение количества дел, рассматриваемых Конституционным Судом. Как следствие, существенно увеличились бы сроки, в течение которых Суд рассматривал бы дела. Поэтому представляется вполне оправданным позиция законодателя, установившего минимальное количество субъектов, имеющих право инициировать абстрактный конституционный нормоконтроль. С другой стороны, количество субъектов, имеющих право инициировать конкретный конституционный контроль, чрезвычайно велико.

Отличия между конкретным и абстрактным нормоконтролем существуют и в отношении требований, предъявляемых к обращениям в Конституционный Суд РФ. Применительно к обращениям в порядке конкретного нормоконтроля таких требований больше, что обусловлено характером данного вида нормоконтроля. В то же время Конституционный Суд РФ толкует понятие допустимости обращений в порядке абстрактного нормоконтроля таким образом, что создает множество препятствий государственным органам, желающим инициировать такой нормоконтроль. В отношении же жалоб граждан Конституционный Суд РФ ограничивает свои дискреционные возможности, тем самым как бы подчеркивая, что основная его задача - рассмотрение жалоб граждан

Анализ законодательства и практики позволяет констатировать, что решения Конституционного Суда РФ обладают такими свойствами как общеобязательность, окончательность, непосредственный характер действия и «непреодолимость». При этом решения Конституционного Суда РФ (во всяком случае, итоговые) являются источниками права, которые в иерархии правовых актов занимают место после Конституции РФ и обладают большей юридической силой, нежели иные нормативно-правовые акты.

В российской науке конституционного права констатируется невысокий уровень эффективности исполнения решений Конституционного Суда РФ правоприменителями. Во многом это связано с правовой природой решений Конституционного Суда РФ, процесс исполнения которых не имеет специального исполнительного производства. В то же время, особо отмечается, что эффективность решений Конституционного Суда РФ, принятых в порядке абстрактного нормоконтроля выше, чем эффективность решений в порядке конкретного нормоконтроля. Это связано с тем, что до сих пор нет четкой позиции относительно того, на кого распространяются решения, принятые в порядке конкретного нормоконтроля, - только ли на истцов или на всех граждан, чье субъективное право было нарушено признанной неконституционной нормой. Предлагается воспользоваться опытом зарубежных стран, в частности ФРГ, в которых решение конституционного суда, принятое в порядке конкретного нормоконтроля, распространяется только на истца. Однако все другие граждане, чье субъективное право было нарушено признанной неконституционной нормой, вправе на основании данного решения обращаться в общие или административные суды для восстановления нарушенного права. Кроме того, для увеличения эффективности исполнения решений Конституционного Суда РФ представляется необходимым дальнейшее развитие института юридической ответственности за неисполнение, ненадлежащее исполнение и воспрепятствование исполнению решений Конституционного Суда РФ.

Существующая острая полемика вокруг вопроса о соотношении компетенции в области нормоконтроля Конституционного Суда РФ, с одной стороны, и общих, арбитражных судов, а также конституционных (уставных) судов субъектов РФ, с другой стороны, объективно обусловлена новизной конституционного нормоконтроля для российской конституционно-правовой теории и практики, несогласованностью федеральных законов и законов субъектов РФ в этой части. Представляется, что в качестве критериев разграничения нормоконтроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ и другими судебными органами, должны выступать масштаб правовой оценки, правовые последствия нормоконтроля, а для абстрактного нормоконтроля и субъектный состав его возможных инициаторов. В то же время, совпадение некоторых предметов нормоконтроля Конституционного Суда РФ и иных судебных органов требует более детального разграничения их полномочий. Для разграничения нормоконтрольной деятельности Конституционного Суда РФ и общих судов представляется целесообразным принять законы «О Верховном Суде РФ» и «О судах общей юрисдикции РФ». В них необходимо четко определить компетенцию общих судов в области абстрактного и конкретного нормоконтроля, а также последовательность их действий в случае обнаружения в конкретном судебном процессе неопределенности в вопросе о соответствии нормативного правового акта Конституции РФ. Разграничение же полномочий Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ должно проистекать на основе предусмотренных Конституцией РФ предметов ведения и полномочий исключительно Федерации, совместно Федерации и ее субъектов, а также исключительно субъектов РФ (ст.71,72,73,76 Конституции РФ). При этом основным направлением должно стать уточнение предмета и формы нормоконтроля путем конкретизации ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», Федерального конституционного закона «О судебной системе РФ» и законодательства субъектов РФ посвященного их конституционным (уставным) судам.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания. В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Конституционный контроль - специфическая функция компетентных органов публичной власти по обеспечению верховенства и высшей юридической силы конституции в системе источников (форм) права, ее прямого, непосредственного действия в деятельности субъектов общественных отношений на всей территории государства.

Существует специализированный и судебный (судебный круче).

Наиболее распространенным и значимым полномочием судов является конституционный нормоконтрол: проверка конституционности законов, подзаконных нормативных актов, внутригосударственных и международных договоров.

Конституционный нормоконтроль имеет следующие разновидности:

Обязательный (императивный) и факультативный. В силу принципа диспозитивности конституционный нормоконтроль, как правило, является факультативным, т. е. осуществляется по инициативе заинтересованного органа, физического или юридического лица. Однако в силу действия закона принцип публичности в ряде случаев диктует обязательный конституционный нормоконтроль.

Так, например, судья, пришедший к убеждению, что закон противоречит конституции, не может применять его в конкретном деле, он обязан обратиться в конституционный суд для окончательного решения вопроса о конституционности закона;

Предварительный (превентивный, предупредительный) и последующий (репрессивный). Предварительный нормоконтроль (ex ante) означает проверку конституционности законов, как правило, после их принятия парламентом, но до промульгации (подписания и обнародования) и вступления в силу. При предварительном контроле иных нормативных актов они проверяются до их вступления в силу. Последующий нормоконтроль (ex post) распространяется на вступившие в силу, на юридически действующие нормативные правовые акты.

В странах с североамериканской моделью судебного конституционного контроля и ее разновидностями нет предварительного нормоконтроля, применяется только последующий нормоконтроль, с европейской моделью - преимущественно последующий, но в определенных случаях и предварительный.

В литературе нередко отмечаются существенные недостатки предварительного судебного конституционного нормоконтроля, хотя не отрицаются и его достоинства. Преимущества этого вида контроля усматривают в возможности урегулировать спорные конституционно-правовые вопросы до вступления закона в силу, тем самым способствовать стабильности законодательства и избежать проблемы отмены множества подзаконных актов, основанных на законе, действовавшем много лет и признанном неконституционным ex tunc (с момента его принятия). В то же время этот вид контроля во многом ущербен. Краткие сроки, отводимые для превентивного нормоконтроля, могут сказаться и на его качестве, а включенность такого контроля в еще не завершенный законодательный процесс, имеющий во многом политический характер, может обернуться повышенной политизацией и самого конституционного контроля. Преимущества предварительного нормоконтроля проявляются при проверке конституционности не вступивших в силу международных договоров, позволяющей предотвратить коллизии национального и международного права;

Абстрактный и конкретный. Абстрактный нормоконтроль (in abstracto) означает проверку конституционности закона вне связи с каким-либо делом, конкретный контроль осуществляется только в связи с конкретным делом, при разрешении которого применен или подлежит применению определенный закон, конституционность которого оспаривается. Конкретный нормоконтроль (in concrete) предусматривается обычно для индивидов, юридических лиц, во всех остальных случаях используется абстрактный конституционный контроль. Предварительный конституционный контроль может быть только абстрактным. Конкретный нормоконтроль всегда последующий, но последующий контроль может быть и абстрактным.

Материальный и формальный. Материальный нормоконтроль означает проверку соответствия содержания акта положениям конституции. При формальном нормоконтроле проверяется соблюдение конституционных требований относительно формы акта, правомочности органа издать оспоренный акт, процедуры его принятия, опубликования и введения в действие. Между приведенными видами конституционного контроля наблюдаются определенные взаимосвязи. Так, предварительный контроль, как правило, является консультативным, обязательным (реже факультативным), абстрактным, материальным и формальным одновременно. Последующий контроль, как правило, является постановляющим, факультативным, абстрактным (конкретным), материальным (формальным);

Консультативный и учреждающий (постановляющий). Учреждающий (постановляющий) нормоконтроль не подлежит обсуждению и сомнению, его результаты обязательны как для участников конституционного судопроизводства, так и для всех субъектов права.

Консультативный нормоконтроль имеет не только высокий моральный авторитет, но и юридическую значимость, он обязывает к рассмотрению решения конституционного суда либо аналогичного ему органа тем органом, от которого зависит дальнейшая судьба проекта закона или самого закона, принятого парламентом.

Итак, судебный конституционный нормоконтроль, как правило, является факультативным, последующим (репрессивным), абстрактным и конкретным (с возможными комбинациями), материальным и формальным, учреждающим (постановляющим).

Судебный конституционный контроль, или конституционное правосудие, представляет собой самостоятельный вид судопроизводства - конституционное судопроизводство. Именно эта форма обеспечивает объективность и беспристрастность осуществления конституционного контроля.

Решения конституционного суда выносятся от имени государства, как правило, являются окончательными, обжалованию не подлежат и имеют общеобязательную юридическую силу.

Решения конституционного суда могут быть преодолены только путем принятия новой конституции или внесением изменений и дополнений в действующую. Конституционные суды обеспечивают верховенство и прямое действие конституции на всей территории государства. Таким образом, конституционное правосудие есть высшая форма конституционного контроля.

18) Разграничение полномочий КС РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ и судов общей и арбитражной юрисдикции.

Практика Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов постепенно вырабатывает рациональный вариант соотношения их юрисдикции и взаимодействия при соблюдении принципа их самостоятельности и независимости.

В связях Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов Федерации исключается какая-либо административная подчиненность, юрисдикционная иерархичность, так как федеральный Конституционный Суд РФ не выступает в качестве кассационной, апелляционной или надзорной инстанции по отношению к конституционным (уставным) судам субъектов Российской Федерации. Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации существуют автономно, независимо друг от друга, не находятся в отношениях соподчинения, действуют в своем конституционном и конституционно-уставном поле.

Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов Федерации самостоятельны и независимы в пределах их полномочий, очерченных соответствующими конституциями, уставами и законами. Принимая решения, федеральный Конституционный Суд действует с позиций Конституции РФ, а конституционные (уставные) суды руководствуются конституцией (уставом) субъекта Российской Федерации, но только в той мере, в какой они соответствуют Конституции РФ. Тем самым они ограничены компетенцией друг друга:

Конституционный Суд РФ не вправе рассматривать дела, находящиеся в юрисдикции конституционных (уставных) судов субъектов Федерации (например, проверять конституционность актов, принятых по вопросам исключительной компетенции субъекта, что получило подтверждение в ч. 2 ст. 85 ФКЗ);

Конституционные (уставные) суды субъектов Федерации не вправе вторгаться в юрисдикцию федерального Конституционного Суда РФ и рассматривать подведомственные ему дела.

Более сложные правовые связи возникают в сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов и совмещенной (конкурирующей) юрисдикции конституционных (уставных) судов и Конституционного Суда РФ.

Связи федерального Конституционного Суда, конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации в сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов исследованы профессором В. А. Кряжковым. В данной сфере отношений им выявлены следующие варианты разграничения полномочий Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов

Заявитель по своему усмотрению направляет запросы в Конституционный Суд РФ или конституционный (уставный) суд о проверке конституционности законов или нормативных актов субъекта Федерации;

При возникновении спора о компетенции между высшими органами государственной власти субъектов Российской Федерации целесообразно исходить из идеи, что первично он подведомствен конституционному (уставному) суду субъекта Российской Федерации. Если спорящие стороны не обращались сюда, то федеральный Конституционный Суд вправе, основываясь на п. 3 ч. 1 ст. 93 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г., отказать в рассмотрении ходатайства.

Разграничение юрисдикции конституционных (уставных) судов и судов общей и арбитражной юрисдикции.

Федеральное законодательство о полномочиях судов общей и арбитражной юрисдикции должно быть скорректировано с учетом компетенции конституционных (уставных) судов.

Общие суды призваны уступать конституционным (уставным) судам свою компетенцию по публично-правовым делам в той мере, в какой она закрепляется законом субъекта Федерации за конституционными (уставными) судами. В части предметов ведения конституционных (уставных) судов данный закон должен быть согласован с Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 г. (ч. 1 ст. 27) и другими федеральными законами. При этом должна быть исключена правовая ситуация, когда какие-либо акты, действия или решения публичного характера в случае их оспаривания оказались бы неподсудны конституционным (уставным) судам.

Во всяком случае суды общей и арбитражной юрисдикции, действующие на территории субъекта Федерации, не вправе рассматривать дела о конституционности законов, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта Федерации и органов местного самоуправления, давать толкование конституции (уставу), если законом субъекта Федерации они отнесены к ведению конституционных (уставных) судов. Суды общей и арбитражной юрисдикции вправе отменять незаконные правоприменительные решения, признавать недействующими нормативно-правовые предписания, противоречащие основным учредительным актам и законодательству субъектов Российской Федерации, если это не отнесено к компетенции их конституционных (уставных) судов. Обращения, исходящие от конституционных (уставных) судов, обязательны для всех органов государственной власти (ч. 1 ст. 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г.), следовательно, они обязательны и для общих судов.

Решение конституционного или уставного суда субъекта Российской Федерации, принятое в пределах его полномочий, не может быть пересмотрено иным судом (ч. 4 ст. 27 названного Федерального конституционного закона). Это положение означает, что суд общей и арбитражной юрисдикции не наделен полномочиями, позволяющими ему преодолевать решения конституционного (уставного) суда, и при вынесении своих решений должен исходить из правовой позиции конституционного (уставного) суда по поводу конституционности нормативного акта, данного им толкования конституции или устава субъекта Федерации.

Суды общей и арбитражной юрисдикции направляют в конституционные (уставные) суды запросы о проверке конституционности законов субъектов Федерации, примененных или подлежащих применению в конкретном деле. При этом если закон издан по вопросам совместного ведения органов государственной власти Российской Федерации и ее субъектов, то суд общей и арбитражной юрисдикции может адресовать запрос либо в федеральный Конституционный Суд, либо в конституционный (уставный) суд субъекта Федерации.

Конституционные (уставные) суды воздерживаются от установления фактических обстоятельств дела в тех случаях, когда это входит в юрисдикцию других судов. При этом конституционный (уставный) суд должен отложить рассмотрение дела до вынесения решения судом общей юрисдикции или другим государственным органом (подобно правилу, закрепленному в п. 4 § 23 Регламента Конституционного Суда РФ).

Судебный нормоконтроль как способ реализации системы сдержек и противовесов

Конституционный контроль в России осуществляется органами, относящимися к различным ветвям государственной власти (законодательной, исполнительной и судебной). Между тем в науке обосновываются предложения о расширении известного и общепринятого перечня ветвей власти. В основе выводов о необходимости введения дополнительной ветви лежит позиция В.Е. Чиркина, считающего, что полномочия отдельных органов государственной власти по осуществлению конституционного контроля составляют правовую природу отдельной ветви государственной власти - контрольной. Некоторые исследователи, развивая эту мысль, утверждают, что необходимо вообще изъять все контрольные полномочия у соответствующих органов и передать их специальным государственным институтам, единственным предназначением которых будет являться реализация контроля.

Идея отнесения контрольных полномочий органов власти к отдельной контрольной ветви полна внутренних противоречий. Ю.Л. Шульженко утверждает, что одна из задач конституционного контроля - выполнение функций механизма сдержек и противовесов. Необходимо подчеркнуть, что цель и предназначение системы сдержек и противовесов - взаимный контроль и взаимная ответственность. Однако при отчуждении у законодательной, исполнительной и судебной власти контрольных полномочий без объяснения остается вопрос: какая ветвь государственной власти и каким образом будет сдерживать саму контрольную власть, какова роль этой власти в системе сдержек и противовесов?

Есть достаточные основания утверждать, что изъятие у различных органов государственной власти взаимных контрольных полномочий может привести к абсолютной изоляции ветвей государственной власти. Не имея серьезных сдерживающих рычагов в отношении иных ветвей власти, функционируя обособленно, органы государственной власти могут обрастать новыми, не свойственными им полномочиями. В итоге под воздействием политических обстоятельств вся полнота государственной власти может перейти к органам отдельной государственно-властной отрасли. В этом случае конституционный принцип разделения властей деформируется и формализуется.

Согласно действующему законодательству наряду с иными органами государственной власти конституционный контроль в России и субъектах Российской Федерации может быть реализован судебными органами. Сущность судебного конституционного контроля как вида государственной деятельности широко исследована в научной литературе. Чаще всего судебный конституционный контроль принято рассматривать с позиций функционального аспекта государственной власти. Под этим понятием подразумевают официальную деятельность специально уполномоченного Конституцией и развивающими ее иными актами органа (органов), которая осуществляется посредством особой процедуры в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции на всей территории Российской Федерации, предупреждения существования в правовой системе неконституционных актов, толкования Конституции и пр.

Значимость судебного конституционного контроля, реализуемого на всех уровнях публичной власти, не вызывает сомнений. Безусловно, прав В.М. Лебедев, указывая, что именно с момента осуществления судебного контроля за правовым содержанием нормативных актов судебная власть получает статус «настоящей власти», т. е. однопорядковой и равнозначной двум другим ветвям власти.

Основным направлением реализации контрольных полномочий региональных судов является нормативный контроль. Возможность осуществления нормоконтроля российскими судами относят к числу позитивных результатов проводимой судебной реформы. В связи с тем, что судебный нормоконтроль в субъектах Федерации имеет внушительный вес в деле обеспечения равновесия ветвей власти, есть смысл более подробно остановиться на анализе теоретических аспектов данной правовой категории.

Выясняя содержательную сторону нормоконтроля, важно исследовать семантику определяющего слова «контроль». Согласно «Словарю русского языка» С.И. Ожегова «контроль - это проверка, а также наблюдение с целью проверки». Можно сказать, что в общем смысле под судебным нормоконтролем следует понимать вид деятельности органов судебной власти, направленный на проверку соответствия нормативных правовых актов, имеющих меньшую юридическую силу, нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу.

Применительно к региональному уровню можно сформулировать следующее определение. Конституционный (уставный) судебный нормоконтроль в субъектах Российской Федерации представляет собой вид деятельности органов судебной власти, направленный на проверку соответствия законов и иных нормативных правовых актов региональных органов государственной власти, органов местного самоуправления конституции или уставу соответствующего субъекта.

Судебный нормоконтроль может быть как абстрактным, т. е. не связанным с рассмотрением конкретного дела, так и конкретным - при выявлении несоответствия федеральных, региональных и местных правовых актов Конституции РФ, федеральному законодательству, конституциям или уставам субъектов Федерации при разрешении дел в порядке гражданского, административного или уголовного судопроизводства. Абстрактный нормоконтроль - это область конституционного судопроизводства, а конкретный нормоконтроль - сфера других видов судопроизводства.

В российских регионах реализацией абстрактного нормоконтроля занимаются конституционные (уставные) суды субъектов. В ряде случаев в результате их деятельности нормативные акты, которые были признаны конституционным либо уставным судом противоречащими основному закону субъекта, утрачивали юридическую силу (ст. 77 Конституционного закона Республики Тыва «О Конституционном Суде Республики Тыва»). Более того, признание закона или иного нормативного правового акта либо отдельного его положения не соответствующими конституции (уставу) субъекта является причиной отмены положений других нормативных актов, основанных на неконституционном акте либо воспроизводящих его нормы. Предписания этих нормативных правовых актов не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами. Таким образом, вследствие реализации нормоконтроля в массиве региональных нормативных правовых актов могут возникнуть значительные пробелы.

В качестве одного из вариантов решения проблемы устранения пробелов законодательства российские ученые предлагают применять нормы института делегированного законотворчества, распространенного в некоторых зарубежных странах (США, ФРГ, Великобритания, Швеция, Мексика, Франция, Италия, Испания, Португалия). В целом сущность делегированного законотворчества, сводится к возможности создания органами исполнительной власти нормативных правовых актов ограниченного действия во времени по вопросам, требующим законодательной формы правового урегулирования.

Представляется, что принятие нормативных правовых актов исполнительными органами власти по вопросам, требующим законодательного регулирования, является вторжением в компетенцию законодательных (представительных) органов. Верно сказано, что законотворческая деятельность законодательных органов субъектов Федерации и подзаконное правовое регулирование, осуществляемое органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, не должны подменять друг друга и вместе должны образовывать единое правовое регулирование региональных общественных отношений. Упрощенный порядок создания подзаконных актов исполнительными органами власти вовсе не способствует достижению компромисса интересов властей. Таким образом, идея использования делегированного законотворчества на уровне субъектов представляется достаточно сомнительной.

В целях предупреждения возможного дисбаланса между ветвями государственной власти до момента принятия нового закона правомерной является практика прямого применения конституции либо устава как нормативных правовых документов, занимающих высшую позицию в региональной иерархии. Такое решение проблемы уже предусмотрено в некоторых законах о конституционных судах регионов. Вместе с тем в целях скорейшего устранения пробелов законодательства требуется оптимизировать законодательный процесс посредством первоочередного принятия именно тех законов, которые призваны осуществлять репарационную (восстановительную) функцию.

Осуществляя в Российской Федерации абстрактный нормоконтроль, последствием которого является утрата юридической силы противоречащего конституции акта, органы конституционной юстиции выступают в роли так называемого «негативного законодателя». Данный термин носит достаточно условный характер.

Методологически целесообразно провести исследование сущностных признаков постановления, посредством которого оформляется итоговое решение конституционного (уставного) суда, вынесенное по результатам конституционного (уставного) нормоконтроля.

Рассматривая признаки решений органов конституционной юрисдикции, авторы работы «Конституционный судебный процесс» справедливо отмечают: «юридическая сила решений определяется их правовыми последствиями», т. е. тем, что нормативные акты, признанные неконституционными, утрачивают силу, никем не применяются и не реализуются каким-либо иным способом с момента вступления в силу решения конституционного (уставного) суда. По их мнению, в тех случаях, когда решениями конституционных (уставных) судов легитимируется проверяемый акт или, напротив, он аннулируется в целом либо в какой-то его части, они обладают свойствами юридической силы закона. Утверждение верное, но требующее уточнения.

Очевидно, что акт органа конституционной юстиции субъекта по порядку принятия, своему содержанию и юридической силе отличается от регионального закона. Принятие, изменение или отмена закона - исключительная прерогатива органов законодательной власти, а не судов. Решение конституционного (уставного) суда, хотя и является основанием для отмены (изменения) закона, но сам факт прекращения действия закона возникает только тогда, когда вынесен законодательный акт об отмене или изменении прежнего закона. Конституционный (уставный) суд субъекта Федерации в данном случае осуществляет нормативный контроль за правотворческой деятельностью парламента, но не подменяет своими действиями органы законодательной (представительной) власти субъекта. В связи с этим имеются веские основания утверждать, что термин «негативный законодатель» применим к конституционным (уставным) судам только с учетом указанных выше оговорок.

Значимость абстрактного нормоконтроля в деле поддержания равновесия властей трудно переоценить. Вступая во взаимодействие с иными органами публичной власти, наделенными правотворческими полномочиями, конституционные (уставные) суды субъектов посредством осуществления судебного нормоконтроля устанавливают своего рода пределы правотворчества. При этом в их арсенале находятся серьезные рычаги воздействия на иных участников правотворческой деятельности. Решения конституционных (уставных) судов носят императивный (общеобязательный) характер и распространяют свое действие на всех участников как правотворческих, так и правоприменительных отношений в субъекте Федерации. Акты судебного нормоконтроля не нуждаются в дополнительном подтверждении иными органами и должностными лицами (ст. 66 Закона Республики Бурятия «О Конституционном Суде Республики Бурятия», ст. 77 Закона Свердловской области «Об Уставном суде Свердловской области»), что свидетельствует о безусловной самостоятельности конституционных и уставных судов.

Следует отметить, что в настоящее время действующее законодательство (п. 4 ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации») не предполагает пересмотр итоговых решений конституционных (уставных) судов, принятых в рамках их полномочий. Вместе с тем в некоторых случаях ревизия судебных актов регионального уровня просто необходима. Не лишены оснований предложения, направленные на обеспечение единства конституционной юстиции. В частности, предлагается образовать двухзвенную систему конституционного правосудия, первое звено которой будет расположено на уровне субъектов Федерации. Высшей инстанцией по отношению к конституционным (уставным) судам субъектов будет являться Конституционный Суд России. Надо отметить, что внедрение указанной системы судебных органов имеет серьезные преграды, связанные с переработкой многих законодательных норм высшего порядка, включая ст. 125 Конституции Российской Федерации, которая в числе полномочий высшего органа конституционного контроля не предусматривает наличия у него подобного права. Кроме того, потребуется разработка механизма пересмотра судебных решений региональных конституционных и уставных судов. Введение двухзвенной системы конституционных судов в России нуждается в глубоком осмыслении и дополнительной аргументации, что не входит в задачи настоящего исследования. Думается, что пересмотру должны подлежать лишь некоторые категории дел, связанных с конкуренцией полномочий Конституционного Суда Российской Федерации и конституционных (уставных) судов регионального уровня.

В настоящее время сложившийся порядок конституционного судопроизводства, не предусматривающий пересмотра решений конституционных (уставных) судов высшим органом конституционного контроля, подчеркивает независимое положение региональных судов и вместе с тем свидетельствует о наличии элементов децентрализации судебной власти как условии реализации разделения властей в субъектах Российской Федерации.

Пункт 3 ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» определяет, что конституционный (уставный) суд субъекта рассматривает вопросы своей компетенции в порядке, установленном региональным законом. В связи с этим не исключено, что в законе субъекта может быть зафиксировано право конституционного или уставного суда, вынесшего первоначальное решение, подвергнуть его аутентичному пересмотру. Так, например, в соответствии со ст. 87 Закона Республики Башкортостан «О Конституционном Суде Республики Башкортостан» решение республиканского Конституционного Суда может быть пересмотрено самим Судом по собственной инициативе в случаях, если: изменилась конституционная норма, на основании которой было принято решение; открылись новые существенные обстоятельства, не известные Конституционному Суду в момент принятия решения.

В плане обеспечения организационной и функциональной автономии конституционного (уставного) суда не менее важен вопрос о пределах его компетенции. Из содержания ст. 85 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» следует, что федеральный Конституционный Суд не вправе рассматривать дела о проверке конституционности нормативных правовых актов, принятых по вопросам исключительной компетенции субъектов Федерации. В свою очередь, конституционные (уставные) суды субъектов не имеют права осуществлять нормоконтроль в отношении актов, проверка конституционности которых входит в компетенцию федерального органа конституционного контроля. По словам В.А. Кряжкова и Л.В. Лазарева, органы конституционной юрисдикции «ограничены компетенцией друг друга». В то же время Конституция России допускает принятие законов по вопросам совместного ведения. В данном случае разграничение полномочий органов конституционной юстиции осуществляется по масштабу правовой оценки: Конституционный Суд РФ проверяет соответствие указанных законов федеральной Конституции, а конституционные (уставные) суды субъектов контролируют соответствие законов, принятых по вопросам совместного ведения, региональной конституции или уставу. Дифференциацию судебной власти на два уровня (федеральный и региональный), предполагающую их взаимодействие, принято называть «судебным федерализмом». Содержание данного термина лишний раз подчеркивает системный характер конституционных принципов разделения властей и федерализма.

Особый вопрос - к чьей компетенции относится рассмотрение дел о соответствии конституции или уставу региональных и муниципальных нормативных правовых актов в тех субъектах, где конституционные (уставные) суды еще не созданы или вообще не предусмотрены региональным основным законом. В федеральном законодательстве правила отправления конституционного правосудия в таких условиях не определены. Конституционный Суд России, признав в решении от 16 июня 1998 г. неконституционность подобной практики, также не ответил на вопрос: как разрешать дела о соответствии региональной конституции или уставу нормативных правовых актов в тех субъектах, где отсутствуют органы конституционной юстиции.

Интересен германский опыт решения данной проблемы. Во всех землях ФРГ, кроме одной (Шлезвиг-Гольштейн), созданы свои конституционные суды. Важно отметить, что земля Шлезвиг-Гольштейн передала свои полномочия по отправлению конституционного правосудия Федеральному Конституционному Суду. Думается, что и в России в период формирования региональных органов конституционной юстиции полномочия по реализации конституционного (уставного) нормоконтроля может осуществлять федеральный Конституционный Суд. Соответствующий порядок реализации нормоконтроля следует отразить в разделе о переходных положениях федеральных конституционных законов «О судебной системе Российской Федерации» и «О Конституционном Суде Российской Федерации», которые могли бы действовать до момента принятия и вступления в силу обновленного федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Главное, чтобы временные горизонты образования региональных конституционных и уставных судов были обозримыми. В связи с этим предписание о создании региональных органов конституционной юрисдикции должно иметь императивный характер.

Следует отметить, что судебный нормоконтроль дифференцируется не только по способу реализации на конкретный и абстрактный, но и по времени его осуществления - на предварительный (превентивный, предупредительный) и последующий (репрессивный). При предварительном контроле акт проверяется до его вступления в силу, последующий контроль распространяется на вступившие в силу акты, юридически действующие.

Традиционным направлением контрольной деятельности конституционных (уставных) судов является осуществление последующего нормоконтроля. В то же время в Республике Саха (Якутия) поддержана идея наделения республиканского Конституционного Суда правом реализации предварительного нормативного контроля законов о внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной закон) Республики Саха (Якутия) с точки зрения соблюдения процедуры их принятия. В случае выявления закрепленного в Конституции Республики нарушения законодательного процесса Суд возвращает соответствующий закон в Государственное Собрание Республики

Саха (Якутия) на повторное рассмотрение (п. 2 ст. 121 Конституционного закона Республики Саха (Якутия) «О Конституционном Суде Республики Саха (Якутия) и конституционном судопроизводстве»). Значимость этой процедуры детерминируется тем обстоятельством, что принятие и изменение конституции как основного закона субъекта является результатом компромисса всех ветвей государственной власти. В связи с этим предварительный нормоконтроль, осуществляемый с точки зрения соблюдения законодательной процедуры, представляет собой дополнительную гарантию стабильного функционирования механизма сдержек и противовесов.

В литературе приводятся различные аргументы «за» и «против» введения данного вида судебного контроля. Возможность его осуществления конституционными (уставными) судами субъектов не нашла повсеместного одобрения. К примеру, Т.Я. Хабриева указывает на небесспорность его установления. Думается, что сомнения авторов базируются на представлении о суде как правоприменительном органе. Однако современное понимание концепции разделения властей не исключает возможность участия судов (прежде всего конституционной юрисдикции) в процессе правотворчества.

Таким образом, есть достаточные основания утверждать, что идею предварительного контроля как одного из видов судебного нормоконтроля не следует отрицать полностью. А.В. Цалиев предлагает расширить полномочия конституционных (уставных) судов по предварительному контролю и отнести к их числу разрешение дел о соответствии конституции (уставу) законопроекта, выносимого на региональный референдум. И.А. Стародубцева и другие авторы являются сторонниками введения повсеместного конституционного контроля законов, принятых законодательным органом власти субъекта, но не вступивших в силу. Последнее предложение вряд ли правомерно с позиций принципа разделения властей. Во -первых, субъекты Федерации вправе строить модель реализации конституционного правосудия самостоятельно, руководствуясь общими принципами, но исходя из региональных интересов. Они свободны в выборе средств сдержек и противовесов и могут устанавливать иные конструкции взаимодействия властей в процессе законодательной деятельности. Во -вторых, тотальная проверка всех законопроектов по существу противоречит самостоятельности законодательных органов по реализации законотворчества. Думается, что предварительный нормоконтроль правомерен лишь в случае проверки соблюдения законодательных процедур, урегулированных в конституции или уставе. Вторжение в законодательную деятельность посредством дачи судом императивных указаний парламенту нельзя признать допустимым.

Судебные решения теряли бы всякий смысл без нормативного закрепления и фактической реализации механизма исполнения актов, выносимых судами. Если порядок реализации судебных актов, принимаемых федеральными судами общей и арбитражной юрисдикции, в том числе в сфере нормоконтроля, строго регламентирован российским законодательством, то процесс исполнения решений конституционных (уставных) судов еще требует дальнейшей доработки. Чаще всего исполнение итоговых решений конституционных (уставных) судов субъектов иными органами государственной власти носит добровольный характер. Как показывает практика, подавляющее большинство итоговых решений органов конституционной юстиции субъектов выполняется в полном объеме. Однако реальная действительность не исключает случаев недобросовестного отношения к предписаниям конституционных (уставных) судов. Справедливо замечание В.В. Гошуляка о том, что в Российской Федерации отсутствует цельный и непротиворечивый механизм ответственности за неисполнение, ненадлежащее исполнение решений конституционных и уставных судов субъектов.

В научной литературе высказываются различные предложения, направленные на оптимизацию исполнения итоговых решений региональных судов. Так, М.С. Саликов настаивает на расширении компетенции судебных приставов-исполнителей, действующих при Министерстве юстиции РФ, посредством закрепления в федеральном законодательстве их обязанности в необходимых случаях обеспечивать исполнение актов конституционных (уставных) судов субъектов Федерации. Комментируя предложенный вариант решения проблемы, следует подчеркнуть, что конституционные и уставные суды вправе признавать противоречащими конституции (уставу) субъекта не только нормативные правовые акты, принимаемые органами законодательной власти, но и акты органов исполнительной власти. С учетом того, что служба судебных приставов относится к числу федеральных органов исполнительной власти, возложение на нее обязанности обеспечения исполнения решений об отмене актов, вынесенных органами той же, исполнительной, отрасли, может повлечь отступления от идеи сдержек и противовесов.

В связи с этим более приемлемой представляется позиция Ж.И. Овсепян, которая, применительно к федеральному уровню функционирования государственной власти, считает возможным предоставить органу конституционной юстиции право самостоятельно «выбирать гаранта исполнения того или иного из своих решений с учетом конституционных формул о сдержках и противовесах». Думается, что экстраполяция этой идеи возможна и на региональный уровень. При этом конституционный или уставный суд субъекта при вынесении решения о неконституционности акта регионального парламента мог бы возложить контрольные полномочия на руководителя органов исполнительной власти, и наоборот, в случае установления неконституционности акта исполнительного органа возможность исполнения решения могла быть предоставлена органам региональной легислатуры.

Полагаем, что указанное предложение следует отразить в федеральном законе об общих принципах организации органов государственной власти в субъектах Российской Федерации, в главе, посвященной основным началам организации и деятельности судебных органов.

Что касается службы судебных приставов, то полномочия этого органа исполнительной власти действительно целесообразно расширить, возложив на него обязанность по обеспечению установленного порядка деятельности конституционных (уставных) судов субъектов. Эффективность реализации судебной власти в субъектах Федерации невозможна без применения мер ответственности к органу или лицу, нарушающему установленный порядок конституционного судопроизводства. Вместе с тем анализ действующего законодательства свидетельствует об отсутствии в нем положений, закрепляющих механизм применения мер принуждения к нарушителям судебного процесса в конституционных (уставных) судах, что может негативно повлиять на независимость судебной власти.

В связи с этим требуется внести дополнения в ст. 1 Федерального закона «О судебных приставах», изложив ее в следующей редакции: «На судебных приставов возлагаются задачи по:

обеспечению установленного порядка деятельности Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, судов общей юрисдикции, арбитражных судов и конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации (далее - суды);

осуществлению принудительного исполнения судебных актов, а также предусмотренных Федеральным законом от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее - Федеральный закон «Об исполнительном производстве») актов других органов и должностных лиц (далее - судебные акты, акты других органов и должностных лиц);

исполнению законодательства об уголовном судопроизводстве по делам, отнесенным уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации к подследственности федерального органа исполнительной власти по обеспечению установленного порядка деятельности судов и исполнению судебных актов и актов других органов (далее - Федеральная служба судебных приставов)».

Вместе с тем, несмотря на весомую роль конституционных (уставных) судов в процессе реализации механизма сдержек и противовесов, их положение в системе государственной власти не стоит переоценивать. Ошибочны предположения о том, что органы конституционной юстиции в субъектах Российской Федерации представляют собой высшую государственную власть, являются «судом над властью». Противовесом конституционному (уставному) контролю выступают контрольные полномочия, присущие законодательной (представительной) и исполнительной ветви государственной власти. Тем самым достигается равновесие властей в тех субъектах Российского федеративного государства, в которых учреждены и реально функционируют региональные органы конституционной юстиции.

нормативный контроль власть суд

Литература

1.НИУ БелГУ; рец.: Ю.Н. Старилов, И.Н. Куксин: Права человека в инновационном развитии региона. - Белгород: НИУ БелГУ, 2012

Авт.-сост.: С.В. Степашин, К.В. Сурков; рец. Н.С. Столяров: Федеральная концепция основных принципов организации и деятельности контрольно-счетных органов. - М.: Б.И., 2011

Государственная Дума; авт.-сост. Н.А. Сахаров: Изменения в составе депутатского корпуса Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации пятого созыва в 2008-2011 годах. - М.: Издание Государственной Думы, 2011

Иванов В.В.: Глава субъекта Российской Федерации. - М.: Праксис, 2011

Иркутский юридический ин-т (филиал) академии генеральной прокуратуры РФ: Проблемы становления гражданского общества. - Иркутск: Иркутский юридический институт (филиал) Академии Г, 2011

Корнеева Н.В.: Конституционное право Росии. - СПб.: Питер, 2011

М-во финансов РФ, Международный банк реконструкции и развития, Проект "Техническое содействие реформе бюджетной системы на региональном уровне" ; отв. ред. М.Е. Николаев: Вопросы реализации Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений". - М.: ЛЕНАНД, 2011

МГУ, юридический фак., Междисциплинарный центр философии права; отв. Г.А. Гаджиев, А.К. Голиченков: Правовой статус Российской академии наук: с позиций конституционной экономики. - М.: Юстицинформ, 2011

Нифанов А.Н.: Территория: конституционно-правовая феноменология государственного атрибутива. - Ростов-на-Дону: РостИздат, 2011

Стрекозова В.Г.: Конституционное право России. - М: Юрайт, 2011

Центральная избирательная комиссия РФ, Российский центр обучения избирательным технологиям при Центральной избирательной комиссии РФ; Е.А. Водяницкая и др. ; науч. ред.: А.В. Иванченко, В.И. Лафитский: Современные избирательные системы. - М.: РЦОИТ, 2011

Центризбирком РФ, М-во образования и науки РФ, Российский центр обучения избирательным технологиям при Центризбиркоме РФ; под общ. ред. В.Е. Чурова; отв. ред. А.В. Иванченко; науч. рец.: М.В. Гришина и др.: Сборник конкурсных работ в области избирательного права и избирательного процесса. - М.: РЦОИТ, 2011

Сборник конкурсных работ в области избирательного права и избирательного процесса. - М.: РЦОИТ, 2010

Авт.-сост.: С.В. Степашин, К.В. Сурков: Государственный аудит. - М.: УП Принт, 2010

Бурьянов С.А.: Свобода совести и светскость государства в Российской Федерации. - М.: МИР, 2010

Васильев А.А.: Система муниципального управления. - М.: КНОРУС, 2010

Избирательная комиссия Белгородской области; под общ. ред. Н.Т. Плетнёва; А.А. Ерыгин и др.: Белгородские региональные отделения политических партий на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации пятого созыва 2 декабря 2007 года. - Белгород: КОНСТАНТА, 2010

Под ред. академика РАН О.Е. Кутафина; Минобрнауки РФ; Московская государственная юридическая академия: Правоведение. - М.: Юристъ, 2010

Под ред. В.Б. Зотова; рец.: П.Г. Иванов, Ю.Н. Царегородцев, В.Ю. Морозов: Система муниципального управления. - Ростов н/Д: Феникс, 2010

Рец.: И.Н. Куксин, М.Б. Смоленский: Право и государство в условиях модернизации: конституционные параметры и современная практика. - Белгород: ГиК, 2010

22.Шкатулла В.И.: Правоведение. - М.: Академия, 2010

Нормоконтроль - проверка соответствия н-п акта низшей юр. силы н-п акту высшей юр.силы. В зависимости от того кем осуществляется нормококнтроль различают:

Судебный нормоконтроль (Конституционный судебный нормоконтроль, котрый осуществляется КС и К(Уставными)СС. Названные суды согласно законодательству обладают специальной конституционной юрисдикций, осуществлемой посредством конституционного судопроизводства, согласно ч 2. ст. 118 Конституции РФ). Состоит в проверке конституционности н-п актов издаваемых Федеральным собранием, палатами ФС, Президентом, Правительством, Субектами РФ. Состоит в проверке конституцинности договор между/с субъектами РФ, не вступившими в силу международных договоров. Проверки конституционности вопросов, выносимых на референдум РФ (Это право закреплено в ФКЗ "О референдуме РФ").

Конституционный судебный нормоконтроль осуществляемый судами субъектов закрпелен в ст. 27 ФКЗ "О судебной системе"

Виды, осуществляемые КС РФ: а) Предварительный - состоит в проверке конституционности не вступивших в силу международных договоров РФ. Осуществляется по вопросам вносимым на референдум. б) Последующий - Все другие контрольные действия. При проверке конституционности других актов из ч. 2 ст. 125 Конституции. Вступившие в законную силу.

Абстрактный и Конкретный судебный нормконтроль. Абстрактный осуществляется в ходе разрешения дел о конституицонности нормативных актов вне связи с разрешением конкретного дела. Конкретный осуществляется в ходе разрешения дел о конституционности закона, друого н-п акта примененного или подлежащего применению в конкретном деле.

Нормконтроль, осуществяемый исполнительным органом (Минюстом, прокуратурой)

Ведомственный (осуществляемый ЦИК)

Свойства Конституции

Основные (общие):

Является актом непосредственного волеизъявления народом, либо другого субъекта с высшей легитимностью, полученной от народа.

Это исходный нормативно-правовой акт. Первичный. Этому акту ничто не предшествует. Он не может быть сведен к одному акту и выведен из них.

Учредительный акт. В котором закрепляются основы устройства государственной власти.

Всеобщий акт. Его предмет составляют основы всех общественых отношений.

Реальный акт. Отражает основы содержания общественых отношений. Отражает сущность общественых отношений. В обществе должны сложиться условия для его осуществления.

Стабильость Конституции. В сравнении со всеми другими юр актам стабильность выражается в особом механизме ее изменения и пересмотра. По усложненной процедуре.

Легитимный акт. Необходимсоть, справедливость и значимость.

Легальная. Принимается в установленном порядке.

Специальные (Юридические):

Верховенство

Высшая юр. сила

Конституция как база текущего законодательства

Акт прямого действия

Принимается, изменяется в особом порядке

Правовые позиции Конституционного суда

Права, закрепленные в конституции. Конкретизация части 1 статьи 8 Конституции. Постановление от 14 мая 2012 года №11-П. В данном постановлении конституционный суд постановил: Содержание экономической деятельнсои является право каждого на свободное развитеие, иметь имущество в собственности, право свободно аспоряаться своими способностями и трудом, право защищать свои свободы и права способоами, не запрещенными.

От 31 декабря 2011 года №1-П. КС постановил: Ограничение свода экономичской деятельности могут ввоиться ФЗ, если они необхоимы для защиты прав и других ценностей. Отвечают требованиям справедливости, разумности и соразмерности. Не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренция.

от 10 декабря 1997 года №19-П Кс указала, что закрепленный конституцией принцип единства экономиечского пространства предусматривает ведение единой финансовой политики и т.д. Конкретизаия принципа единства экономического пространства, как основу конституионного строя

Определение от 16 января 2007 №22-О КС сформулировал правовую позицию: положение статья 74 регламинтируют отношения поп еремещению финансовых, экономических ресурсов в пределах территории РФ, не распространяются на отношения по перемещению за пределы территории, через государственную границу. Суд дал расширительное толкование ст. 74.

От 17 января 2013 года №1-П. КС сформулировал следующую ПП: положение части 1 статьи 8 гарантирует и обязывет государство поддерживать конкуренцию, создает условия для эффективного функционирования товарных рынков, пресекает монополистическую деятельность. Ананлогичная в определении от 3 апреля 2012.

От 8 феваля 2001 года №191-ОО КС сформулировал ПП: Дял обеспечения безопасности, защиты жизни здоровья людей могут вводиться ограничени перемещения товаров и услуг лишь в соответсвтии с ФЗ.

13 декабря 2012 изменение правовой ппозиции. Отказ от прямых выбров. КС скорректикровал свою ПП. До этого он говорил, что глава субъекта должен выбираться только прямыми выборами, но после издания закона он изменил свою ПП.

Рекомендованный список диссертаций

Судебный конституционный контроль в России: проблемы методологии, теории и практики 2006 год, доктор юридических наук Брежнев, Олег Викторович

Юридическая природа актов Конституционного суда Российской Федерации 2001 год, кандидат юридических наук Демченков, Константин Владимирович

Виды производств и их особенности в конституционном судопроизводстве 2009 год, кандидат юридических наук Дагуев, Аслан Витальевич

Похожие диссертационные работы по специальности «Конституционное право; муниципальное право», 12.00.02 шифр ВАК

Запрос суда в Конституционный Суд Российской Федерации о проверке конституционности закона 2001 год, кандидат юридических наук Анишина, Вера Ивановна

Юрисдикция Конституционного Суда Российской Федерации: Понятие, структура, содержание 2004 год, кандидат юридических наук Нуянзин, Андрей Николаевич

Теоретико-правовое исследование конституционного судебного контроля в Российской Федерации 2004 год, доктор юридических наук Несмеянова, Светлана Эдуардовна

Заключение диссертации по теме «Конституционное право; муниципальное право», Молотов, Александр Владимирович

Свойства Конституции

Правовые позиции Конституционного суда