Адаптация или регулирование взаимоотношений с окружающей средой. Модели политической системы

Понятие «система» пришло в политологию из социологии. Впервые использовал понятие «система» в политической науке Д. Истон. Разработка системного подхода связана с именами американских представителей структурно-функционального и системного анализа. Так, согласно Толкотту Парсонсу (1902-1979), политическая система - это подсистема общества, назначение которой состоит в определении коллективных целей, мобилизации ресурсов и принятии решений, необходимых для их достижения.

Дэвид Истон (род. в 1917 г.) стремился с помощью понятия «политическая система» сделать политологию «точной наукой». При помощи ограниченного количества констант и переменных он намеревался описать политическую сторону общественной жизни любой страны, используя для этого компьютерное моделирование и многочисленные конкретные фактические данные о политическом поведении индивидов, предоставляемые социологией и психологией. Д. Истон намеревался найти универсальные закономерности сохранения политической системой устойчивости и легитимности в условиях постоянных изменений и давления окружающей среды. В своей модели Истон учитывал все внешние по отношению к системе явления, тем или иным образом воздействующие на нее.

Подход Габриэля Алмонда (1911-2002) был несколько иным. Его модель политической системы учитывала не только внешние, но и внутренние импульсы, поступающие от самих политических структур. Алмонду необходимо было перейти от нормативно-институционального (юридического) к функциональному анализу политических институтов, что сказалось и на ином их обозначении. Так, если правовая наука говорит о государстве, ветвях власти, общественном мнении и воспитании граждан, то политическая наука - соответственно о политической системе, функциях, политической культуре и социализации. Если юристы говорят о законодательной ветви власти, то у функционалистов речь идет об «определении правил», если юристы имеют в виду исполнительную власть, то политологи - «применение правил», если юристы говорят о судебных органах, то политологи - о «контроле за соблюдением правил» и т.д. С точки зрения Алмонда, основные понятия в системном анализе власти - это «роль» и «взаимодействие». Они в большей степени отвечают задаче исследования политических отношений, чем соответствующие им понятия «институт» и «группа».

Г. Алмонд плодотворно занимался вопросами типологии политических систем. В основу их различения он положил социокультурные факторы, а именно системы ценностей. Алмонд предложил разделять их на политические системы англо-американского типа, континентально-европейского типа, традиционные, развивающиеся и коммунистические.

В 60-е гг. в США начало развиваться такое важное направление политологии, как эмпирическое исследование политической культуры. У истоков этого направления также стоял Г. Алмонд. В 1963 г. он в соавторстве с С. Вербой выпустил книгу «Гражданская культура», в которой было изложено их понимание самого феномена политической культуры как «субъективного измерения политики», а также дана одна из первых ее типологий. При использовании институционального подхода к политике остается непонятно, почему в одних странах эти институты функционируют эффективно, а в других не приносят того результата, на который рассчитывали. Ответ следует искать в том, что эти институты погружены в разную культурную среду, у них разный тип политической культуры общества и групп его граждан. Это обстоятельство может быть прояснено с помощью анкетных опросов населения, анализа электорального поведения, политических документов, материалов прессы и т.д. В разработке этого направления наряду с Алмондом и Вербой принимали участие А. Инкелес, Р. Инглхарт, Ф. Конверс, Л. Пай, Р. Патнэм и др.

Системный подход и эмпирическое исследование политической культуры использовались для сравнения различных типов обществ и социальных институтов. Методология сравнительных исследований была развита усилиями Г. Алмонда, А. Пшеворского, X. Тьюна, Н. Смелзера, М. Догана, Д. Кольера и др.

Опираясь на общую теорию систем и теорию общих свойств живых и неживых систем (кибернетику), теорию общества как социальной системы развил выдающийся американский социолог Толкот Парсонс. Его труды стали событием в общественной мысли 1950-1960-х гг., они оказывают огромное влияние на теоретиков и аналитиков и в настоящее время. И поныне теоретической системе Т. Парсонса нет ничего равноценного по глубине и целостности [Парсонс, 1998; Parsons, 1966].

По мнению Т. Парсонса, научная социология начинается с того момента, когда общество рассматривается как система. По его убеждению, основоположником такого подхода к обществу был К. Маркс. Парсонс строит следующую теоретическую модель социальной системы. Широко развертывающиеся социальные взаимодействия порождают сеть социальных отношений, организованную (гомеостазис) и интегрированную (равновесие) благодаря наличию общей ценностной ориентации (централизованной системы ценностей) таким образом, что она оказывается способной стандартизировать отдельные виды деятельности (роли) внутри себя самой и сохранять себя как таковую по отношению к условиям внешней среды (адаптация). Социальная система, следовательно, представляет собой систему социального действия, но лишь в самом абстрактном смысле слова.

Т. Парсонс писал по этому поводу: «Поскольку социальная система создана взаимодействием человеческих индивидов, каждый из них одновременно и деятель (actor), имеющий цели, идеи, установки и т. д., и объект ориентации для других деятелей и для самого себя. Система взаимодействия, следовательно, есть абстрактный аналитический аспект, вычленяемый из целостной деятельности участвующих в ней индивидов. В то же время эти “индивиды” – также организмы, личности и участники систем культуры» . Парсонс справедливо отмечает, что его представление об обществе коренным образом отличается от общепринятого восприятия его как совокупности конкретных человеческих индивидов .

Любая система, в том числе и социальная, означает взаимозависимость, т. е. любое изменение в части системы сказывается во всей системе. Это общее понятие взаимозависимости может быть развито в двух направлениях.

Первое – необходимые условия, которые образуют иерархию обусловливающих факторов. Эти факторы таковы:

1) прежде всего, чтобы существовала (осуществлялась) человеческая деятельность, необходимы физические условия для жизни (существования) человека;

2) для существования общества необходимо существование индивидуумов. Пример Парсонса: если есть где-то в другой солнечной системе разумные существа, то они не такие, как мы, биологически и скорее всего поэтому и социальная жизнь у них другая;

3) отсюда следует, что третий уровень иерархии необходимых условий существования общества образуют психофизиологические условия;

4) наконец, четвертый уровень образует система норм и ценностей, существующих в данной совокупности людей – обществе.

Второе направление – это иерархия управления и контроля, иначе – иерархия контролирующих факторов. К обществу можно в этом отношении подойти как к взаимодействию двух подсистем, одна из которых обладает энергией, а другая – информацией. Первая – это экономика. Экономическая сторона в жизни общества обладает высокими энергетическими потенциями, но она может быть управляема людьми с идеями, не участвующими непосредственно в производстве, но организующими людей.

Здесь большое значение имеет проблема идеологии, ценностей и норм, которые обеспечивают контроль за обществом. Сам этот контроль существует, реализуется в сфере (подсистеме) управления. Здесь также значима проблема планируемого и непланируемого управления. Т. Парсонс считал, что именно политическая власть в обществе является тем обобщающим процессом, который контролирует все остальные процессы в обществе. Правительство – высшая точка кибернетической иерархии.

Общество как социальная система, по Парсонсу, характеризуется следующими пятью основными подсистемами:

1) организация политической власти. Всякая политическая власть прежде всего должна обеспечить контроль за происходящим на территории;

2) социализация, воспитание каждого индивида начиная с детства, контроль за населением. Это особенно важно в наше время, когда возникла проблема информационного господства, информационной агрессии;

3) экономическая основа общества – организация общественного производства и распределения между слоями населения и индивидами, оптимизация использования ресурсов общества прежде всего человеческого потенциала;

4) совокупность культурных норм, воплощенных в учреждениях, в другой терминологии – подсистема поддержания институциональных культурных образцов;

5) система коммуникаций.

Критерием общества как целостной системы является его самообеспечение, высокий уровень его самодостаточности по отношению к своему окружению.

Важное место в концепции общества Парсонса занимают основные функциональные предпосылки выживания социальной системы, к которым он относил:

Целенаправленность, т. е. стремление к достижению целей по отношению к окружающей среде;

Адаптивность, т. е. приспособление к влиянию окружающей среды;

Интеграцию действующих элементов, т. е. индивидов;

Поддержание порядка.

Относительно адаптации Парсонс высказывался неоднократно и в разных контекстах. По его мнению, адаптация – «это одно из четырех функциональных условий, которым должны отвечать все социальные системы, чтобы выжить». Он считал, что в индустриальных обществах потребность в адаптации удовлетворяется посредством развития специализированной подсистемы – экономики. Адаптация – это путь, которым социальная система (семья, организация, национальное государство) «управляет средой своего обитания».

Интеграция (равновесность) социальной системы осуществляется на основе общей ценностной ориентации (централизованной системы ценностей). В связи с этим теоретическим конструктом Парсонса возникает проблема: все ли общества обладают централизованной системой ценностей, на всех ли этапах своего существования (воспроизводства)? А если нет, то каковы для них последствия? Так, относительно современного российского общества широко распространены суждения о его ценностной расколотости, о сосуществовании в нем разных ценностных систем, о его пограничном существовании в цивилизационном противостоянии «Запад – Восток».

Что касается такой функциональной предпосылки выживания социальной системы, как социальный порядок, то здесь Парсонс развивал идею М. Вебера, который считал, что порядок основывается на принятии и одобрении большинством населения одних и тех же ценностей и норм поведения, поддерживаемых эффективным социальным контролем.

Процесс изменений в социальной системе многофакторный и носит весьма сложный характер. Эти факторы относительно независимы друг от друга. Ни один из них не может рассматриваться как первоначальный. В то же время любое первоначальное изменение будет отражаться на других факторах. Изменения прогрессивного характера отражают способность общества воплотить в жизнь те или иные ценности. При этом имеют место три типа социальных процессов.

1. Дифференциация в обществе. Так, при переходе от традиционного крестьянского хозяйства к индустриальному типу хозяйства производство выходит за рамки семьи. Другой пример, приводимый Парсонсом: высшее образование ранее было церковным, затем произошел процесс отделения высшего образования от церкви. К этому мы можем добавить непрерывно идущий процесс дифференциации профессий, возникновения новых социальных слоев и классов.

2. Адаптивная реорганизация, т. е. организация, которая должна приспособить себя к новым условиям. Так, например, происходило с семьей, которая была вынуждена приспособиться к новым функциям в индустриальном обществе.

3. Третий тип социального процесса связан с трансформацией общества, когда это сообщество начинает включать в себя более широкий круг социальных единиц, становится более дифференцированным, сложным. Другими словами, общество постоянно усложняется и за счет появления новых элементов, и за счет умножения связей между ними и таким образом преобразуется. В итоге трансформация есть изменение совокупности качеств общества, его переход из одного качественного состояния в другое.

Здесь, по мнению Парсонса, возникает вопрос: до каких пор могут сохраняться прежние социальные единицы в новых условиях – например, традиционное сельское общество в условиях возрастающего доминирования городского, которое строится: а) по месту жительства; б) по месту работы. Конечный вывод Т. Парсонса таков: общество только тогда может нормально функционировать, когда укрепляется взаимозависимость его элементов и растет сознательный контроль за поведением индивидов, когда и механизмы, и структуры обеспечивают устойчивость социальной системы. Общество является саморегулирующейся системой: ее функциями оказывается то, что укрепляет, консервирует структурную решетку общества, а то, что его расшатывает, разрушает, является дисфункциями, препятствующими интеграции и самообеспечению общества.

Анализ эволюции человечества приводит Парсонса к выводу о том, что в ходе развития от примитивных обществ к промежуточным и наконец от них к современным идет непрерывный процесс усложнения и роста адаптивной способности. Этот процесс сопровождается тенденцией к росту сознательного контроля за поведением индивидов, что в свою очередь позволяет решать главную проблему – интеграции общества (как тенденция).

В столь оригинальной концепции общества, плодотворной для раскрытия его внутренней структуры, в то же время есть и немало уязвимых сторон, давно подмеченных серьезными критиками. Традиционная критика системного подхода к обществу состоит в том, что этот подход недостаточно учитывает субъектность, творческую активность и свободу воли человека, низводя его до пассивного элемента системы. Главное, по их мнению, что в рамках данного подхода невозможно объяснить социальные изменения и конфликты. Правда, в рамках функционализма была предпринята (неоэволюционистская по своей направленности) попытка перенести акцент с изучения стабильных аспектов функционирования социальных устройств на анализ процессов развития, источник которых усматривался в возрастающей структурной дифференциации, т. е. в последовательном и поэтапном усложнении социальной структуры.

Роберт Мертон (1910–2003) подверг сомнению идею Парсонса о функциональном единстве общества. Он утверждал, что реальные общества не могут рассматриваться как слаженно функционирующие и полностью интегрированные социальные системы, и показал, что в современных социальных системах наряду с функциональными наличествуют дисфункциональные и нейтральные (по отношению к системе) институты. Тем самым он выступил против постулата о функциональности любого существующего социального института. Отсюда следовал вывод о необходимости в равной степени анализировать как функциональные, так и дисфункциональные последствия элементов культуры. Степень интеграции в различных обществах различна. Мертон выразил несогласие и со взглядом Т. Парсонса на общую систему ценностей как предпосылку устойчивого и гармоничного состояния общества. Отношения между системой ценностей и социальной структурой общества весьма сложны. В силу разнородности общества в нем присутствуют разные системы ценностей. Это и приводит общество к конфликтам, подрывающим устойчивость нормативной структуры общества. Отсюда в обществе как социальной системе возникают явления дезинтегрированности ценностно-нормативных стандартов, или аномия. Под аномией Р. Мертон подразумевал социальные ситуации, не соответствующие определяемым культурой целям (например, организованная преступность в США в период Великой депрессии 1930-х гг., или, добавим, в 1990-е и 2000-е гг. в России). Аномия означает низкую социальную сплоченность как результат распада нормативного и ценностного согласия [Мертон, 1966, с. 299–313].

Теоретические конструкции Парсонса были подвергнуты критическому разбору видным независимым автором, «паршивой овцой» американского социологического сообщества Ч.Р. Миллсом. С его взглядами можно ознакомиться по переведенной книге «Социологическое воображение» (М.: NOTA BENE, 2001). Он считал, что: идея нормативного порядка «высокого теоретика» Парсонса направлена на фактическое признание легитимности всякой власти и гармонии интересов в любом обществе; теория социальной системы Парсонса является научным оправданием стабильных форм господства; под видом общих ценностей членов общества на самом деле утверждаются символы господства элиты. Он считал, что в мире преобладают общества, инкорпорирующие разнообразные ценностные ориентации, единство которых обеспечивается различными комбинациями легитимации и принуждений. Миллс строит шкалу – от социальных систем, располагающих универсальными основополагающими ценностями, до социальных систем, в которых доминирующий комплекс институтов, осуществляя тотальный контроль над членами общества, навязывает свои ценности силой или угрозой ее применения. Отсюда следует многообразие реальных форм «социальной интеграции».

Вот итоговое суждение Ч.Р. Миллса: «Фактически никакую существенную проблему невозможно ясно сформулировать в терминах “Высокой теории”…Трудно представить себе более никчемного занятия, чем, например, анализ американского общества в терминах “ценностного стандарта”, “универсальности достижения” без учета понимания успеха, изменения его природы и форм, характерных для современного капитализма. Невозможно провести анализ изменения структуры самого капитализма, стратификационной структуры Соединенных Штатов в терминах “господствующей системы ценностей” без учета известных статистических данных о жизненных шансах людей в зависимости от величины их собственности и уровня доходов.

…при анализе поражения Германии во Второй мировой войне Парсонс направил огонь критики на социальную основу юнкерства как “явление исключительно классовой привилегии” и анализирует состав германского государственного аппарата с точки зрения “классового подхода к его рекрутированию”. Короче говоря, неожиданно обнаруживаются и экономическая, и профессиональная структуры, которые осмысливаются в последовательно марксистских терминах, а не в терминологии… нормативной структуры» [Миллс, 2001, с. 56–57].

Однако при всей дискуссионное™ многих элементов теории Парсонса другой столь же целостной концепции общества как социальной системы никем не было выдвинуто. Не случайно, что после многих лет критики и всяческих опровержений в сложный переломный период в жизни человечества, в 1990-е гг., именно идеи Парсонса вновь выдвинулись на авансцену социологической мысли. При этом особое развитие они получили в направлении восполнения его теории концепциями демократии и гражданского общества.

Эту работу проделал прежде всего ученик Парсонса Джефри Александер. Он считает, что после краха коммунистической системы вопросы демократии и гражданского общества становятся центральными моментами социологической деятельности. Демократия является необходимостью для общества, эффективно управляемого. Этот тезис Т. Парсонса доказал свою живучесть. Только демократия может преодолеть трудности, связанные с деньгами и властью. В этой связи определяющее место в обеспечении стабильности и в то же время развития общества как социальной системы приобретает гражданское общество. Именно исторические факторы выдвинули на первый план теорию гражданского общества как особой сферы социальной системы (крах коммунизма, других форм тоталитаризма и авторитаризма). Гражданское общество – это не сфера власти, денег и экономической эффективности, это и не сфера семейных отношений или культуры. Гражданское общество – это внеэкономическая и внесоциальная сфера, предпосылка демократии. Сфера гражданского общества связана с неприкосновенностью личности и ее прав.

В гражданском обществе высоко значение коммуникативных институтов, которые организуют общественное мнение. Эти институты не обладают реальной властью, но у них есть невидимая власть. Один из ее механизмов – опросы общественного мнения. Спонтанность выбора опрашиваемых есть признак гражданского общества, свидетельство уважения граждан как носителей рациональности. Примером их влияния служит воздействие таких опросов на прекращение войны во Вьетнаме. Важную роль играют масс-медиа. Эти средства есть и в недемократических обществах, но только в демократических они становятся независимыми от других институтов, в том числе от государственных властей и корпораций. Хотя сами по себе они являются крупными капиталистическими предприятиями, они представляют общество как таковое. Если страна хочет иметь гражданское общество, то эти средства информации должны стать рамками для развития этого общества. К компонентам гражданского общества Дж. Александер также относит массовые социальные движения (например, экологические, за гражданские права и т. д.), стихийно возникающие группы людей, призванные защищать интересы конкретных слоев общества, независимые от государства учебные центры и др. [Александер, 2009, с. 3–17; 1992, с. 112–120; 1999, с. 186–205; Alexander, 2006].

Итак, на основе работ Т. Парсонса мы рассмотрели общество как социальную систему. Но как быть с бесконечным процессом усложнения, упорядочения, усиления адаптации? Где предел этому процессу? Что следует за ним? Со времен Парсонса исследования шли в направлении анализа проблем неравновесности, нелинейности, необратимости и более высокой организованности.

Современное понятие "политическая система" стало интенсивно формироваться в западной политической науке 50–60-е гг. прошлого века, а в нашей стране – начиная с 1970-х гг. На выработку общего понятия "политическая система" решающее влияние оказали:

осмысление сложности и многомерности отношений власти;
осознание внутренней взаимосвязи структур и процессов;
несводимость проблемы власти к государственным структурам.

В чем ценность введения в научный оборот понятия "политическая система"? Во-первых, в моделировании власти как сложной общественной системы. Во-вторых, сторонники системного анализа власти положили начало видения постоянной динамики власти и общества, их способности взаимовлияния. В-третьих, с введением в научный оборот термина "политическая система" получил развитие позитивистский взгляд на власть. Акцент делается не на том, какова сущность власти, а на том, каковы ее конкретные функции и как она их реализует. Современное понимание политической системы связано с разработкой вопросов власти на основе структурно-функционального, информационно-коммуникативного и системного подходов.

Понятие "система" в изучение общества использовал Т. Парсонс. Суть его теории заключается в том, что общество представляет собой сложную открытую систему, где взаимодействуют четыре подсистемы: экономическая, политическая, социальная и духовная, которые находятся в отношениях взаимозависимости и взаимообмена. Всякая из этих подсистем выполняет определенные функции, реагирует на требования, которые поступают изнутри или извне. Вместе они обеспечивают жизнедеятельность общества в делом. Экономическая подсистема отвечает за реализацию потребностей людей в потребительских товарах (функция адаптации). Функция политической подсистемы заключается в определении коллективных интересов и целей, мобилизации ресурсов на их достижение. Социальная подсистема обеспечивает поддержание устоявшегося образа жизни, передачи норм, правил и ценностей, которые становятся важными факторами мотивации поведения личности (функция устойчивости и самосохранения). Духовная подсистема осуществляет интеграцию общества, устанавливает и сохраняет связи солидарности между ее элементами. Значение теории Т. Парсонса заключается в том, что он заложил основы системного и структурнофункционального подходов к исследованию политики.

В политологии разработано несколько моделей функционирования политической системы. Рассмотрим модели американских ученых Д. Истона, Г. Алмонда, К. Дойча.

Основателем системного подхода в политической науке принято считать Д. Истона (род. 1917). Он в своих работах "Политическая система" (1953), "Системный анализ политической жизни" (1965), "Анализ политической структуры" (1990) и других разрабатывает теорию политической системы. Для него политика – сфера относительно самостоятельная, но состоящая из взаимосвязанных элементов. С одной стороны, политика является частью более широкой целостности – общества. В этом качестве она должна реагировать прежде всего на внешние импульсы, поступающие в систему, и предотвращать возникающие конфликты и напряжение между членами общества. С другой стороны, она участвует в распределении материальных и духовных ресурсов и побуждении к принятию этого распределения ценностей и благ между индивидами, группами. Важной является способность и возможность политической системы к собственному реформированию и изменению окружающей среды.

Политическая система – это организм, саморазвивающийся и саморегулирующийся за счет связи с внешней средой. Используя элементы общей теории систем, Д. Истон пытается выстроить целостную теорию, основанную на изучении "прямых" и "обратных" связей между политической системой и ее внешней и внутренней средой и представляет политическую систему как механизм преобразования идущих от общества социальных импульсов (требований или поддержки) в политические решения и действия. Д. Истон называет политическую систему "машиной по переработке решений". Для построения своей теоретической модели привлекаются четыре базовые категории: "политическая система", "среда", "реакция" системы на воздействие среды, "обратная связь" или воздействие системы на среду (рис. 6.1).

Рис. 6.1.

Д. Истон поставил во главу угла вопрос о самосохранении, поддержании стабильности политической системы в условиях непрерывно изменяющейся окружающей среды. Обмен и взаимодействие политической системы со средой осуществляется по принципу "вход" – "выход". Он различал два типа входа: требование и поддержка.

Требования могут касаться распределения материальных благ и услуг (о заработной плате, здравоохранении, образовании и т.д.); регулирования поведения акторов политического процесса (безопасность, протекционизм и т.д.); коммуникации в информации (свободный равный доступ к информации, демонстрации политической силы и т.д.). Но это не значит, что политическая система должна удовлетворить все обращенные к ней требования, тем более что это невозможно и практически. Политическая система может действовать весьма самостоятельно при принятии решений.

Поддержку Д. Истон считает главной суммой переменных, связывающих систему с окружающей средой. Поддержка выражается в материальной (налоги, пожертвования и т.д.) и нематериальной (соблюдение законов, участие в голосовании, уважение к власти, исполнение воинской обязанности и т.д.) формах. Д. Истон выделяет также три объекта поддержки: политическое общество (группа людей, связанных друг с другом в одной структуре благодаря разделению деятельности в политике); политический режим (основными компонентами которого он считает ценности, нормы и структуры власти); правление (сюда он относит людей, участвующих в делах политической системы и признанных большинством граждан ответственными за свою деятельность).

Независимо от происхождения требования и поддержки становятся частью политической системы и должны учитываться в процессе функционирования власти. Требования имеют тенденцию ослаблять политическую систему. Поддержка ведет к усилению политической системы.

Выход информации выражает способы реагирования системы на окружающую среду и косвенно на себя. "Исходящие" импульсы осуществляются в виде решений и политических действий (создание законов и норм, распределение ценностей и услуг, регулирование поведения и взаимодействия в обществе и др.). По Д. Истону, они обусловлены самой сущностью и природой политической власти и являются главным предназначением политической системы. Если решения и действия соответствуют ожиданиям и требованиям многочисленных слоев общества, то поддержка, оказываемая политической системе, усиливается. Решения и действия весьма трудно находят понимание и поддержку тогда, когда власть индифферентна к требованиям членов общества и уделяет внимание только своим собственным требованиям и идеям. Такие политические решения могут иметь негативные последствия, что может привести к кризису политической системы.

Основными средствами, с помощью которых можно справиться с напряженностью в политической системе, Д. Истон считает адаптацию, самосохранение, переориентировку усилий, изменение целей и др. А это возможно лишь благодаря способности власти реагировать на поступающие в систему импульсы "обратной связи". Обратная связь является одним из механизмов устранения кризисных или предкризисных ситуаций .

Политическая система может быть подвержена многочисленным воздействиям, идущим от окружающей среды. Эти воздействия бывают различной силы и направленности. Если импульсы слабые, то политическая система не имеет достаточной информации для принятия решений. Иногда воздействие может быть сильным, но односторонним, и тогда властные структуры принимают решения в интересах каких-либо слоев, групп, что может привести к дестабилизации политической системы. Ошибочные решения неизбежны также из-за перенасыщенности системы информацией, идущей сильными импульсами из внешней среды.

Таким образом, политическая система, согласно модели Д. Истона, – это постоянно изменяющаяся, функционирующая, динамическая система, направленная от входа к выходу и замкнутая стабилизирующей обратной связью.

Иной вариант анализа политической системы предложил Г. Алмонд в своих работах "Политика развивающихся регионов" (1966), "Сравнительная политика: концепция развития" (1968), "Сравнительная политика сегодня" (1988). При исследовании способов сохранения и регулирования политической системы он нс только дополняет и развивает взгляды Д. Истона, но и использует структурно-функциональный метод и рассматривает политическую систему как совокупность взаимодействующих ролей и функций всех структур, ее составляющих (законодательная, исполнительная, судебная ветви власти, чиновничество, политические партии, группы давления) . Г. Алмонд сосредоточивается не на собственных структурных элементах политической системы, а на связях политической системы с окружающей средой. Базовым в его концепции является понятие роли (вместо организации, института, группы). Именно от роли зависит содержание формальных и неформальных взаимодействий, вырабатывающих политическую культуру общества, которую автор считал решающей для развития всего комплекса властных отношений.

С точки зрения Г. Алмонда, политическая система – это система взаимодействия различных форм политического поведения государственных и негосударственных структур, в анализе которых выделяются два уровня – институциональный (политические институты) и ориентационный, включающий два уровня: информационно-коммуникативный и нормативно-регулятивный (совокупность моральных, правовых и политических норм). Модель Г. Алмонда учитывает психологические, личностные аспекты политических взаимодействий, импульсы, поступающие не только извне, от народа, но и от правящей элиты. По его мнению, при исследовании политической системы необходимо учитывать то, что каждая система имеет свою собственную структуру, но все системы осуществляют одни и те же функции.

Г. Алмонд в своей модели политической системы выделяет три уровня групп функций, связывая их деятельностью отдельных структурных элементов (институтов, групп, индивидов). Первый уровень – "уровень процесса", или "уровень входа", – связан с воздействием среды на политическую систему. Это может проявляться в осуществлении функций (рис. 6.2), реализуемых посредством институтов политической системы. С помощью этих функций формируются и распределяются по степени важности и направленности требования граждан. Эффективное функционирование механизма агрегирования способствует снижению уровня требований к политической системе и усилению поддержки.

Рис. 6.2.

Во второй уровень вошли функции системы, в ходе реализации которых происходит процесс адаптации общества к политической системе и определяется степень устойчивости самой политической системы. Функция политической коммуникации занимает специфическое место, поскольку обеспечивает распространение, передачу информации как между элементами политической системы, так и между политической системой и окружающей средой.

Функции выхода информации или функции конверсии состоят из установления правил (законодательная деятельность), применения правил (исполнительная деятельность правительства), формализации правил (придание им юридического оформления), непосредственного выхода информации (практическая деятельность правительства по осуществлению внутренней и внешней политики).

Далее через обратную связь можно проверить устойчивость политической системы, поскольку результаты деятельности управления, регулирования общественных ресурсов должны как-то изменить социальную среду, что в итоге может усилить или ослабить ее стабильность и эффективность.

В модели Г. Алмонда политическая система предстает как совокупность политических позиций и способов реагирования на определенные политические ситуации с учетом множественности интересов. Важнейшей является способность системы развивать популярные убеждения, взгляды и даже мифы, создавая символы и лозунги, маневрировать ими с целью поддержания и усиления необходимой легитимности во имя эффективного осуществления функций. Важной особенностью политической системы является ее многофункциональность и смешанность в культурном смысле.

Для реализации функций или ролей политическая система должна иметь достаточные возможности, которые условно можно подразделить на следующие типы: экстракционные, регулирующие, дистрибутивные, интегральные и символизирующие.

Экстракционная возможность политической системы – это ее способность извлекать из общества природные и человеческие, интеллектуальные и физические ресурсы: вовлечение людей в политику в качестве избирателей, государственных служащих и активистов; налогообложение; пожертвования и др. механизмы пополнения бюджета институтов политической системы.

Регулятивная возможность – это способность управлять, регулировать, координировать поведение индивидов и групп, обеспечивать эффективное политическое управление и взаимодействие с гражданским обществом. Осуществляется она через законы, распоряжения, приказы, установление размеров процентных ставок на кредиты и налогообложение, обработку общественного мнения и др. Чем эффективнее и шире осуществляется экстракционная возможность, тем сильнее зависимость политической системы от гражданского общества, но тем шире и сфера ее регулирующей возможности.

Дистрибутивная возможность – это возможность возникновения социального государства, перераспределяющего национальное богатство, создания широкого общественного контроля за распределением благ и ресурсов.

Интегральная возможность – это способность политической системы адекватно реагировать на изменение внешних условий и внутреннего состояния, быстро адаптироваться к ним, что делает систему устойчивой и способной к саморазвитию.

Символизирующая возможность – способность обращаться к населению с популярными лозунгами, создавать символы и нужные стереотипы мышления. От этого зависит степень консолидации общества, а значит, и реализации всех других функций политической системы.

Таким образом, через специализацию и разделение политических ролей и функций обеспечивается стабильность не только самой политической системы, но и всего общества, его способность к адаптации в изменившихся условиях.

Принципиально иной подход к исследованию политической системы предложил американский политолог К. Дойч (1912–1992), разработав ее информационно-кибернетическую (или информационно-коммуникативную) модель. В работе "Нервы управления: модели политической коммуникации и контроля" (1963) он рассмотрел политическую систему как достаточно сложную сеть информационных потоков и коммуникативных связей, построенную на принципе обратной связи. Целями политической системы является обеспечение постоянного развития и динамического равновесия между интересами всех политических групп. Эффективность функционирования политической системы зависит от количества и качества поступающей информации, уровня тех или иных политических агентов, решаемых задач, особенностей процесса переработки, передачи и хранения цепи сообщений и других факторов, а также от состояния ее коммуникационных сетей.

Политическая система как коммуникационная сеть включает четыре основных, последовательно расположенных блока, связанных с различными фазами прохождения информационно-коммуникационных потоков, составляющих единый информационно-коммуникационный процесс управления обществом: прием информации, оценка и отбор информации, принятие решений, реализация решений и обратная связь (рис. 6.3).

Рис. 6.3.

На первом этапе формируется блок информационных данных, составленных на основе использования информации, поступающей из разнообразных источников: открытых и закрытых, официальных и неофициальных, государственных и общественных. Политическая система принимает информацию через так называемые рецепторы (внешние и внутриполитические). Это информационные службы, центры формирования и изменения общественного мнения и др. При этом в политическую систему должна поступать как внешняя информация, так и внутренняя. Эта информация порой жестко не привязана к последующей формулировке целей государственной политики. В этом блоке происходит селекция, систематизация и первичный анализ поступающих информационных данных и их кодирование.

На втором этапе происходит дальнейшая обработка, оценка и переработка уже отобранной информации, которая поступила в блок "памяти и ценностей". Здесь происходит соотношение полученной информации с доминирующими ценностями, нормами и стереотипами, со сложившейся ситуацией, предпочтениями правящих кругов, а также сравнение с уже имеющимися данными. К. Дойч одним из первых рассмотрел в модели политической системы блок "памяти и ценностей", в котором результаты обработки информации подвергаются дополнительному преобразованию, после чего уже поступают в центр принятия решений.

В третьем блоке принимаются соответствующие решения по регулированию текущего состояния системы. Правительство принимает решение после получения итоговой оценки степени соответствия текущей политической ситуации основным приоритетам, задачам и целям политической системы. К. Дойч рассматривает правительство как субъект государственного управления, который мобилизует политическую систему путем регулирования информационных потоков и коммуникационных взаимодействий системы и среды, а также отдельных блоков внутри самой системы.

На четвертом этапе исполнители (эффекторы) реализуют принятые правительством решения. "Эффекторы" не только выполняют принятые решения, но и информируют систему о результатах реализации решений и о состоянии самой системы, т.е. подают на вход системы новую информацию – сигнал "обратной связи". Таким образом, новая информация через механизм "обратной связи" вновь попадает на "вход" и выводит всю систему на новый виток функционирования. Обратная связь играет в системе стабилизирующую роль.

По мнению К. Дойча, с помощью предложенной информационно-коммуникационной модели можно вполне достоверно оценить реальность политических систем, поскольку они во многом зависят от качества самых разнообразных коммуникаций: передачи информации от управляющих к управляемым объектам и обратно, между блоками политической системы и окружающей средой. К. Дойч выделяет три основных типа коммуникации: личные, неформальные коммуникации; коммуникации через организации; коммуникации через СМИ.

На качество и скорость коммуникации оказывает влияние тип политической системы. В условиях демократического режима производство, передача и использование информации не встречают искусственных препятствий в виде цензуры, ограничения свободы слова, собраний, деятельности партий и общественных организаций и др. В авторитарной политической системе скорость передачи информации из блока в блок и степень информированности граждан о решениях политической системы намного ниже ввиду постоянного контроля и цензуры и других препятствий.

Анализируя успешность функционирования политической системы в процессе управления обществом, К. Дойч вывел следующие закономерности – возможность успеха обратно пропорциональна информационной нагрузке и запаздыванию реакции системы; зависит от величины приращения реакции на изменения; зависит от способности структур власти видеть перспективу и предпринимать необходимые действия в случае появления угроз достижению цели.

Концепция политической системы, разработанная Д. Истоном, Г. Алмондом, К. Дойчем, расширила возможности политологической теории в исследовании проблемы взаимодействия общественной структуры и политических институтов, социальной среды и центров принятия решений. Эти концепции адаптировали системный, коммуникативный и структурно-функциональный подходы к анализу политической жизни и придали динамический характер изучению совокупности институтов государства и их активного взаимодействия с обществом.

Существуют и другие варианты теории политической системы. Выделяется, например, теория политической системы Д. Трумэна, исходящая из постулатов теории "групп давления", теория Г. Пауэлла и М. Каплана, представляющая собой попытку перенесения основных положений концепции Д. Истона из сферы внутриполитической жизни конкретной страны в сферу внешних отношений. Существует теория функциональной политической системы, построенная на основных постулатах социальной системы Т. Парсонса, теория политической системы как специфической, активной структуры и др.

Ч. Эндрейн развил так называемое культурологическое направление понимания политики. Он положил в основу политики культурные характеристики, определяющие поведение людей и функционирование институтов политической системы. Структура политической системы представлена им тремя частями – культурные ценности, властные структуры и поведение граждан. Тип политической системы определяется уровнем развития политической культуры. Именно культурные ценности играют определяющую роль в развитии общества .

Политическая система, функционирующая в условиях постоянного изменения баланса сил и интересов, решает проблему обеспечения общественной динамики в рамках устойчивости и законности, поддержания порядка и политической стабильности.

Easton D. A. Framework for Political Analysis. N. Y., 1965. P. 112.
Easton D. An Approach to the Analysis of Political Systems // Political System and Change. Princeton, N. J., 1986. P. 24.
Almond Gabriel A. The Political of Developing Areas / Gabriel A. Almond and James Coleman, Princeton, NJ.: Princeton University Press, 1960. P. 7.
Deutsch К. The Nerves of Government Modesl of Political Communi" cation and Control. N. Y., 1963.
Эндрейн Ч. Ф. Сравнительный анализ политических систем. М., 2000. С. 19-20.

Т. Парсонс. О понятии “Политическая власть”.Выжимка.

В своей статье Толкотт Парсонс сравнивает понятие «власть» в политической подсистеме общества с понятием «деньги» в экономической. Так же как и деньги, власть – это посредник между элементами институализированной системы отношений. Власть "является реализацией обобщенной способности, состоящей в том, чтобы добиваться от коллектива выполнения их обязательств, легитимизированных значимостью членов послед них для целей коллектива, и допускающей возможность принуждения строптивых посредством применения к ним негативных санкций, кем бы ни являлись действующие лица этой операции". То есть по Парсонсу единичный случай применения угрозы силы в частных интересах еще не есть акт властвования (в этом он расходится с Далем). Далее, снова проводя параллель с экономическими явлениями, автор задается вопросом: "Ограниченно ли количество власти в обществе? И если нет, есть ли механизм увеличения этого количества (по аналогии с кредитами в банках, которые способны увеличить объем денежной массы)". И он приходит к выводу, что есть. Этот механизм – делегирование властных полномочий лицу, избранному на политический пост.

Власть понимается здесь как посредник, тождественный деньгам, циркулирующий внутри того, что мы называем политической системой, но выходящий далеко за рамки последней и проникающий в три функциональные подсистемы общества (как я их себе представляю) - экономическую подсистему, подсистему интеграции и подсистему поддержания культурных образцов. Прибегнув к очень краткому описанию Свойств, присущих деньгам как экономическому инструменту подобного типа, мы сможем лучше понять и специфику свойств власти.

Деньги, как утверждали классики экономической науки, одновременно представляют собой и средство обмена, и «ценностный эталон». Деньги - это символ в том смысле, что, измеряя и, следовательно, "выражая" экономическую ценность или полезность, сами они не обладают полезностью в изначальном потребительском значении слова. Восполняя нехватку прямой от себя пользы, деньги наделяют того, кто их получает, четырьмя важными степенями свободы в том, что касается участия в системе всеобщих обменов:

1) свободой тратить полученные деньги на приобретение, какой-либо вещи или набора вещей из числа наличествующих на рынке и в пределах имеющихся средств;

2) свободой выбирать между многими вариантами желаемой вещи;

3) свободой выбирать время, наиболее подходящее для покупки;

4) свободой обдумывать условия покупки, которые в силу свободы выбора времени и варианта предложения человек может, смотря по обстоятельствам, принять или отвергнуть. И напротив, в случае с бартером участник торга связан тем, что его партнер имеет или желает иметь в обмен на то, что он имел, и уступит в данный момент. [...]

Первые деньги были посредником, стоявшим еще очень близко к товару, - самым известным примером этого являются драгоценные металлы[...] но достаточно сказать, что, как бы в некоторых случаях ни было важно наличие металлических резервов, все современные финансовые системы функционируют, опираясь преимущественно не на металл как реального посредника, а на деньги «без стоимости». Более того, принятие этих денег «без стоимости» основывается на определенном доверии, институционализирванном в финансовой системе. [...]

И наконец, деньги «хороши», т.е. функционируют как посредник, только в недрах достаточно определенной сети рыночных отношений, которая действительно достигла сегодня мирового уровня, но поддержание которой требует специальных мер обеспечения взаимоконвертируемости национальных валют. Такая система есть область виртуальных обменов, в которой деньги могут быть потрачены, но в недрах которой поддерживаются определенные условия, обеспечивающие системе защиту и управление со стороны как закона, так и ответственных властей, контролируемых законом.

Аналогичным образом понятие институционализированной системы власти прежде всего выдвигает на первый план систему отношений, в рамках которой некоторые виды обещаний и обязательств, навязанных или взятых добровольно - например, в соответствии с договором, - рассматриваются как подлежащие исполнению, т.е. в нормативно установленных условиях уполномоченные деятели могут потребовать их выполнения. Кроме того, во всех установленных случаях отказа или попыток отказа от повиновения, посредством чего деятель пробует уклониться от своих обязательств, их «заставят уважать», угрожая ему реальным применением ситуационно-негативных санкций, выполняющих в одном случае функцию устрашения, в другом - наказания.

Власть, таким образом, является реализацией обобщенной способности, состоящей в том, чтобы добиваться от коллектива выполнения их обязательств, легитимизированных значимостью членов послед них для целей коллектива, и допускающей возможность принуждения строптивых посредством применения к ним негативных санкций, кем бы ни являлись действующие лица этой операции.

Читатель заметил, что для определения власти я употребил понятие «обобщение» и «легитимация». Добиться обладания полезным предметом, выменяв его на другой предмет, не означает совершить денежную сделку. Таким же образом из моего определения следует, что добиться удовлетворения своего желания, определено оно как обязательство объекта или нет, посредством простой угрозы со стороны превосходящей силы не составляет акта властвования. Я хорошо знаю, что большинство представителей политической науки выбрали бы другое определение и увидели бы здесь пример властвования [...], но я намерен придерживаться собственного определения и изучать вытекающие из него следствия. Способность обеспечивать удовлетворение желания должна быть обобщенной, чтобы можно было назвать ее властью в том смысле, который я придаю этому термину, а не быть только функцией отдельного применения санкции, которую в состоянии наложить одно лицо, и, наконец, использованный посредник должен быть «символическим». На второе место среди свойств власти я поставил легитимацию. Это с необходимостью вытекает из моего понимания власти как «символической», которая, будучи обмененной на что-нибудь действительно значимое для эффективности сообщества, а именно на повиновение, не оставляет приобретателю выгоды, т.е. лицу, выполнившему обязательство, «никакой ощутимой ценности». Это значит, что ему не остается ничего другого, кроме совокупности антиципации, а именно: при других условиях и в других случаях он может напомнить об определенных обязательствах со стороны иных сообществ. В системах власти легитимация является, таким образом, фактором, аналогичным доверию при взаимном согласии на принятие денежной единицы и ее стабильности в финансовых системах.

Оба критерия объединены тем, что если легитимность обладания и использования власти подвергается сомнению, то это ведет к использованию все более сильных средств, способствующих достижению повиновения. Эти средства должны быть все более и более эффективными «внутренне» и, следовательно, лучше приспособленными к особым ситуациям объектов исходя из их недостаточно общего характера. Кроме того, в той мере, в какой эти средства являются внутренне эффективными, легитимность постепенно становится все менее важным фактором их эффективности; в конце этого развития находится применение - вначале различных видов принуждения, затем силы как самоо по сути своей эффективного из всех средств принуждения.

[...] Теперь мы в состоянии затронуть последнюю из тех важных проблем, которые было решено разобрать в рамках настоящей статьи и кторая состоит в том, чтобы выяснить, является ли власть задачей с нулевой суммой в том смысле, что в системе всякое приращение власти единицей А является действенной причиной утраты соответствующего количества власти другими единицами - Б, В, Г... Сравнение с деньгами, на котором мы настаивали с самого начала, могло бы помочь впоисках ответа, который при некоторых обстоятельствах будет явно утвердительным, но ни в коем случае не будет таковым при любых обстоятельствах.

Случай с деньгами ясен: при разработке бюджета, призванного распределить имеющийся доход, всякое выделение средств по какой-то одной статье должно осуществляться за счет других статей. Самой явной политической аналогией здесь является распределение власти в рамках обособленного сообщества. Вполне очевидно, что если А, который ранее занимал положение, сопряженное с реальной властью, перемещен рангом ниже и на его месте теперь находится Б, то А утрачивает власть, а Б ее получает, причем общая сумма власти в системе остается неизменной. Многие теоретики, в том числе Г. Лассуэлл и Ч. Райт Миллс, полагали, что это правило является одинаково справедливым для всей совокупности политических систем.

Самым очевидным и серьезным фактом, разбившим теорию нулевой суммы, было учреждение кредита коммерческими банками. Случай этот настолько важен в качестве демонстрационной модели, что требует краткого разъяснения. Когда вкладчики вкладывают свои деньги в банк, они не только помещают их в надежное место, но и передают в распоряжение банка, который может дать их в долг. Поступая так, депозиторы ни в коей мере не теряют права собственности на свои деньги. Вклады возвращаются в полном размере по заявлению вкладчика, причем единственные общепринятые ограничения здесь определяются режимом работы банка. Банк все же использует часть вкладов для предоставления кредита под проценты. [...]Другими словами, одни и те же деньги начинают выполнять «двойную функцию»: они рассматриваются как собственность и депозиторами, хранящими документы на вклады, и банкиром, получившим право одалживать эти деньги, как «свои собственные». Таким образом, происходит возрастание суммы денег в обороте, измеряемое количеством текущих займов по отношению к объему бессрочных вкладов.

[...] Таким же образом попытаемся теперь провести точный анализ систем власти. Мое предположение состоит в том, что существует круговое движение между политической сферой и экономикой; суть его в обмене фактора политической эффективности - в данном случае участия в контроле над продуктивностью экономики - на экономический результат, состоящий в контроле над ресурсами, способном, например принять форму инвестиционного займа. Это круговое движение регулируется посредством власти в том смысле, что фактор, представленный подлежащими исполнению обязательствами, в частности обязательством оказания услуг, с лихвой уравновешивает результат, представленный открывшимися для эффективного действия возможностями.

Мое предположение состоит в том, что одно из условий стабильности этой системы циркуляции состоит в равновесии факторов и результатов властвования с той и с другой стороны. Это - иной способ сказать, что данное условие стабильности в том, что касается власти, формулируется идеальным образом как система с нулевой суммой, хотя то же самое неверно, по причине инвестиционного процесса, для вовлеченных в оборот денежных средств. Система кругового обращения присущая политической сфере, понимается тогда как место привычной мобилизации ожиданий относительно их исполнения; эта мобилизация может осуществляться двумя способами: либо мы напоминаем обстоятельствах, которые вытекают из прежних договоренностей, являющихся в некоторых случаях, как, например, в вопросе о гражданстве правоустанавливающими; либо мы берем на себя в установленных пределах новые обязательства, заменяющие старые, уже выполненные. Равновесие характеризует, конечно, всю систему, а не отдельные части.[...]

Существует ли политический эквивалент банковской системы, средство, которое пробило бы брешь в круговом обороте власти, позволив внести весомые добавки к тому количеству власти, которое держится в системе? Смысл моих рассуждении в доказательстве того, что такое средство существует и что его источник находится в системе поддержки, т.е. в зоне обменов между властью и влиянием на нее, между политической системой и системой интеграции.

Прежде всего я предполагаю, и это особенно наглядно в случае с демократическими избирательными системами, что политическая поддержка должна рассматриваться как обобщенная уступка власти, ставящая в случае победы на выборах избранных лидеров в положение, аналогичное положению банкира. «Вклады» власти, сделанные избирателями, могут быть отозваны - если не тотчас, то хотя бы на следующих выборах и на условии, аналогичном режиму работы банка. В некоторых случаях выборы связаны с условиями, сопоставимыми с бартером, точнее говоря, с ожиданием выполнения некоторых конкретных требований, отстаиваемых стратегически мыслящими избирателями, и ими одними. Но особенно важно, что в системе, которая является плюралистической с точки зрения не только состава сил, осуществляющих политическую поддержку, но и проблем, подлежащих разрешению, такие лидеры получают свободу действия для принятия различных, обязательных для исполнения решений, затрагивая в этом случае и другие группы общества, а не только те, чей «интерес» был удовлетворен непосредственным образом. Эту свободу можно представить как ограниченную круговым потоком: другими словами, можно сказать, что фактор власти, проходящий по каналу политической поддержки, будет самым точным образом уравновешен его результатом - политическими решениями в интересах тех групп, которые их специально требовали.

Существует все же другая составляющая свободы избранных лидеров, которая и является здесь решающей. Это свобода использовать влияние - например, благодаря престижу должности, не совпадающему с объемом причитающейся ей власти, - чтобы предпринять новые попытки «уравнять» власть и влияние. Это использование влияния для укрепления общего предложения власти. Как это можно себе представить?

Важно то, что связь между средствами, используемыми для позитивных и негативных санкций, есть инверсия случая с созданием банковского кредита. Там речь действительно шла об использовании власти, конкретизированной в обязательности исполнения кредитных соглашений, которая и позволяла «почувствовать разницу». Здесь же речь идет о способности выборочного осуществления влияния посредством убеждения. Похоже, что этот процесс выполняет свою роль посредством функции управления, которая - с помощью отношений, поддерживаемых с различными аспектами структуры электорального корпуса сообщества, - порождает и структурирует новый «спрос» в смысле специфического спроса на решения.

Тогда можно сказать, что подобный спрос - применительно к тем, кто принимает решения - оправдывает растущее производство власти, что стало возможным именно из-за обобщенного характера мандата политической поддержки; поскольку этот мандат выдан не на основе бартера, т.е. в обмен на конкретные решения, но вследствие того «уравнения» власти и влияния, которое установилось посредством выборов, он является средством осуществления, в рамках конституции, того, что на правительственном уровне кажется наиболее соответствующим «всеобщему интересу». В этом случае руководителей можно сравнить с банкирами или «брокерами», которые могут мобилизовать обязательства своих избирателей таким образом, что совокупность обязательств, взятых всем сообществом, увеличивается. Это возрастание должно все же быть оправданным мобилизацией влияния: нужно, чтобы оно одновременно воспринималось как соответствующее действующим нормам и применимое к ситуациям, «требующим» действия на уровне коллективных обязательств.

Критической для оправдания проблемой является в определенном смысле проблема консенсуса, его воздействия на тот ценностный принцип, каким выступает солидарность. Критерием, соответствующим этому ценностному принципу, становится, следовательно, консенсус.

В этом случае возникает задача нахождения основы, позволяющей нарушить круговую стабильность системы власти с нулевой суммой. Решающим для этого является то, что подобное может произойти, когда сообщество и его члены готовы взять на себя новые, подлежащие исполнению обязательства за рамками и сверх тех, которые были в силе раньше. Тогда возникает насущная потребность оправдать подобное расширение и трансформировать «чувство» того, что необходимо что-то предпринять, в обязательство предпринять эффективное действие, содержащее при необходимости принудительные санкции. В этом процессе сильный деятель представлен избранными руководителями - в той мере, в какой к ним применима аналитически независимая характеристика позиции власти, присущей выполняемой ими функции, определяющая лидера как человека, обремененного поиском необходимого обоснования для политических программ, которые не были бы приняты в случае кругового оборота власти.

Можно предположить, что сравнение с кредитом, наряду с прочими, оказывается верным с точки зрения его временного измерения. Потребность в большей эффективности, необходимой для выполнения новых программ, составляющих добавку к общей нагрузке сообщества, влечет за собой изменения на уровне организации посредством нового сочетания производственных факторов, развития новых организмов, ангажированности персонала, выработки новых норм и даже модификации основ легитимации. Следовательно, избранные лидеры не могут считаться по закону ответственными за немедленное выполнение, и, наоборот, нужно, чтобы источники политической поддержки оказали им доверие, т.е. не требовали немедленной «оплаты» - в момент следующих выборов - той доли власти, которую имели их голоса, решениями, продиктованными их собственными интересами.

Правомерно, может быть, называть ответственность, принимаемую в этом случае, ответственностью руководства, подчеркнув ее отличие от административной ответственности, сосредоточенной на повседневных функциях. В любом случае я хотел бы представить процесс возрастания власти способом, строго аналогичным экономическому инвестированию в том смысле, что «возмещение» должно повлечь за собой повышение уровня коллективного успеха в направлении, выявленном выше, а именно: повышение эффективности коллективного действия в зонах с обнаружившейся ценностью, о которой никто не подозревал, если бы лидер не пошел на риск, подобно предпринимателю, решившемуся на инвестиции. [...]

Толкотт Парсонс (1902-1979) является одним из самых значительных социологов второй половины XX в., наиболее полно сформулировавшим основы функционализма. В своих трудах Парсонс уделял значительное внимание проблеме социального порядка. Он исходил из того, что для социальной жизни более характерны «взаимная выгода и мирная кооперация, чем взаимная враждебность и уничтожение», утверждая, что только приверженность общим ценностям обеспечивает основу порядка в обществе. Свои взгляды он иллюстрировал примерами коммерческих сделок. При осуществлении сделки заинтересованные стороны составляют контракт на основе нормативных правил. С точки зрения Парсонса, страха перед санкциями за нарушения правил недостаточно, чтобы заставить людей следовать им неукоснительно. Главную роль здесь играют моральные обязательства. Поэтому правила, регулирующие коммерческие сделки, должны вытекать из общепризнанных ценностей, которые указывают, что является правильным, должным. Следовательно, порядок в экономической системе основывается на общем согласии относительно коммерческой морали. Сфера бизнеса, как и любая другая составляющая деятельности общества, с необходимостью является и сферой морали.

Консенсус в отношении ценностей — фундаментальный интегративный принцип в обществе. Из общепризнанных ценностей следуют общие цели, которые определяют направление действий в конкретных ситуациях. Например, в западном обществе работники конкретной фабрики разделяют цель эффективного производства, которая вытекает из общего взгляда на экономическую продуктивность. Общая цель становится побудительным мотивом для сотрудничества. Средствами воплощения ценностей и целей в действия являются роли. Любой социальный институт предполагает наличие комбинации ролей, содержание которых можно выразить с помощью норм, определяющих права и обязанности применительно к каждой конкретной роли. Нормы стандартизируют и упорядочивают ролевое поведение, делая его предсказуемым, что создает основу социального порядка.

Исходя из того, что консенсус представляет собой важнейшую социальную ценность, Парсонс видит главную задачу социологии в анализе институционализации образцов ценностных ориентации в социальной системе. Когда ценности институционализированы и сообразно им структурировано поведение, возникает стабильная система — состояние «социального равновесия». Существуют два пути достижения этого состояния: 1) социализация, посредством которой общественные ценности передаются от одного поколения к другому (важнейшие институты, выполняющие эту функцию, — семья, образовательная система); 2) создание разнообразных механизмов социального контроля.

Парсонс, рассматривая общество как систему, считает, что любая социальная система должна отвечать четырем основным функциональным требованиям:

адаптация (adaptation) — касается отношений между системой и се средой: чтобы существовать, система должна обладать определенной степенью контроля над своей средой. Для общества особое значение имеет экономическая среда, которая должна обеспечить людям необходимый минимум материальных благ;
целедостижение (goal attainment) — выражает потребность всех обществ устанавливать цели, на которые направлена социальная активность;
интеграция (integration) — относится к координации частей социальной системы. Главным институтом, посредством которого реализуется эта функция, является право. Посредством правовых норм упорядочиваются отношения между индивидами и институтами, что уменьшает потенциал конфликта. Если конфликт все же возникает, его следует улаживать через правовую систему, избегая дезинтеграции социальной системы;
удержание образца (latency) — предполагает сохранение и поддержание основных ценностей общества.

Данную структурно-функциональную сетку Парсонс применял при анализе любого социального явления.

Консенсус и стабильность системы не означает, что она не способна к изменениям. Напротив, на практике ни одна социальная система не находится в состоянии идеального равновесия, поэтому процесс социального изменения можно представить как «подвижное равновесие». Так, если изменится взаимоотношение общества со своей средой, то это приведет к переменам в социальной системе в целом.

Социология Т. Парсонса

Толкотт Парсонс (1902-1979) — американский социолог, весьма влиятельный в XX веке, выдающийся представитель структурного функционализма. Главные произведения — «Структура социальной деятельности» (1937), «Система современных обществ» (1971). Он считал себя последователем Дюркгейма, Вебера и Фрейда, пытавшихся осуществить назревший синтез утилитарного (индивидуалистического) и коллективистского (социалистического) элементов мышления. «Интеллектуальная история последних лет, — пишет Т. Парсонс, — делает, мне кажется, неизбежным следующий вывод: отношение между марксистским типом мышления и типом мышления, представленным сторонниками теории действия, стоящими на рубеже двадцатого столетия, имеет характер стадиальной последовательности в определенном процессе развития».

Парсонс продолжил разработку теории социального действия . он считает систему (социального) действия , которая в отличие от социального действия (действия индивида) включает в себя организованную деятельность многих людей. Система действия включает в себя подсистемы, выполняющие взаимосвязанные функции: 1) социальная подсистема (группа людей) — функцию интеграции людей; 2) культурная подсистема — воспроизводства образца поведения, используемого группой людей; 3) личностная подсистема — целедостижения; 4) поведенческий организм — функцию адаптации к внешней среде.

Подсистемы системы социального действия различаются функционально, имея одинаковую структуру. Социальная подсистема занимается интеграцией поведения людей и социальных групп. Разновидностями социальных подсистем выступают общества (семья, деревня, город, страна и т. п.). Культурная (религиозная, художественная, научная) подсистема занята производством духовных (культурных) ценностей — символических значений, которые люди, организованные в социальные подсистемы, реализуют в своем поведении. Культурные (религиозные, моральные, научные и т. п.) смыслы ориентируют человеческую деятельность (придают ей смысл). Например, человек поднимается в атаку, рискуя жизнью, ради зашиты родины. Личностная подсистема реализует свои потребности, интересы, цели в процессе какой-то деятельности ради удовлетворения этих потребностей, интересов, достижения целей. Личность — главный исполнитель и регулятор процессов действия (последовательности каких-то операций). Поведенческий организм представляет собой подсистему социального действия, включающую человеческий мозг, органы движения человека, способные физически воздействовать на природную среду, приспосабливая ее к потребностям людей. Парсонс подчеркивает, что все перечисленные подсистемы социального действия являются «идеальными типами», абстрактными понятиями, не существующими в действительности. Отсюда известная сложность в толковании и понимании Т. Парсонса.

Парсонс рассматривает общество как тип социальной подсистемы, обладающей наивысшей степенью самодостаточности относительно среды — природной и общественной. Общество состоит из четырех систем — органов, выполняющих в структуре общества определенные функции:

социетальное сообщество, состоящее из совокупности норм поведения, служащее для интеграции людей в общество;
подсистема сохранения и воспроизводства образца, состоящая из совокупности ценностей и служащая для воспроизводства образца типичного социального поведения;
политическая подсистема, служащая для постановки и достижения целей;
экономическая (адаптивная) подсистема, включающая в себя совокупность ролей людей во взаимодействии с материальным миром.

Ядром общества, по мнению Парсонса, является социетальная подсистема, состоящая из разных людей, их статусов и ролей, которые нужно интегрировать в единое целое. Социетальное сообщество представляет собой сложную сеть (горизонтальные отношения) взаимопроникающих типичных коллективов и коллективных лояльностей: семьи, фирмы, церкви и т. п. Каждый такой тип коллектива состоит из множества конкретных семей, фирм и т. п., которые включают в себя определенное число людей.

Социальная эволюция, но мнению Парсонса, является частью эволюции живых систем. Поэтому вслед за Спенсером он утверждал, что существует параллель между возникновением человека как биологического вида и появлением обществ современного вида. Все люди, согласно мнению биологов, принадлежат к одному виду. Поэтому можно считать, что все общества произошли от одного типа общества. Все общества проходят следующие стадии: 1) примитивную; 2) продвинутую примитивную; 3) промежуточную; 4) современную.

Примитивный тип общества (первобытно-общинное общество) характеризуется гомогенностью (синкретичностью) его систем. Основу социальных связей образуют родственные и религиозные связи. Члены общества имеют предписанные им обществом статусы роли, во многом зависящие от возраста и пола.

Продвинутое примитивное общество характеризуется разделением на примитивные подсистемы (политические, религиозные, экономические). Роль предписанных статусов ослабевает: жизнь людей во все большей мере определяется их успехом, который зависит от способностей людей и удачи.

В промежуточных обществах происходит дальнейшая дифференциация систем социального действия. Возникает необходимость их интеграции. Появляется письменность, отделяющая грамотных от всех остальных. На основе грамотности начинается накапливание информации, ее передача на расстояние, сохранение в исторической памяти народа. Идеалы и ценности людей освобождаются от религиозности.

Современное общество возникает в Древней Греции. Оно породило систему современных (европейских) обществ, которые характеризуются следующими чертами:

дифференциацией адаптационной, целенаправляющей, интегративной, поддерживающей подсистем;
базисной ролью рыночной экономики (частная собственность, массовое производство, рынок товаров, деньги и т. п.);
развитием римского права как главного механизма координации и контроля за социальной деятельностью;
социальной стратификацией общества, основанной на критерии успеха (политического, экономического, культурного).

В каждой социальной системе происходят два вида процессов. Одни процессы - управляющие и интегративные , которые восстанавливают равновесие (стабилизацию) социальной системы после внешних и внутренних возмущений. Эти социальные процессы (демографические, экономические, политические, духовные) обеспечивают воспроизводство общества и непрерывность его развития. Другие процессы затрагивают систему основных идеалов, ценностей, норм, которыми руководствуются люди в социальном поведении. Их называют процессами структурных изменений. Они более глубокие и сущностные.

Парсонс выделяет четыре механизма эволюции социальных систем и обществ:

механизм дифференциации , исследованный Спенсером, когда системы социального действия разделяются на более специализированные по своим элементам и функциям (например, производственная и воспитательная функции семьи были переданы предприятиям и школам);
механизм возрастания адаптивности к внешней среде в результате дифференциации систем социального действия (например, фермерское хозяйство выпускает более разнообразную продукцию, с меньшими затратами труда и в больших количествах);
механизм интеграции , обеспечивающий включение в общество новых систем социального действия (например, включение в постсоветское общество частной собственности, политических партий и т. п.);
механизм ценностной генерализации , состоящий в формировании новых идеалов, ценностей, норм поведения и превращение их в массовое явление (например, зачатки культуры конкуренции в постсоветской России). Перечисленные механизмы обществ действуют вместе, поэтому эволюция обществ, например, российского, является результатом одновременного взаимодействия всех этих механизмов.

Парсонс рассматривает эволюцию современных (европейских) обществ и не скрывает этого: «...современный тип общества возник в единственной эволюционной зоне — на Западе <...> Следовательно, общество западного христианского мира послужило отправной точкой, из которой «взяло начало» то, что мы называем «системой» современных обществ». (На мой взгляд, наряду с западным типом обществ и системой этих обществ, существуют азиатский тип общества и система азиатских обществ. Последние обладают существенными отличиями от западных.)

Из сказанного можно сделать вывод, что социология Парсонса является в значительной мете субъективистской в том смысле, какой вкладывает в это понятие Хайек. Эта социология главное внимание уделяет субъективной составляющей социальной деятельности; ведущей формой социальной деятельности считает коллективистскую; отказывается от трактовки общественных явлений по аналогии с законами природы; не признает универсальных законов общественного развития; не стремится проектировать переустройство обществ на основе открытых законов.