Примеры (образцы) жалоб в еспч. Еспч: процедуры увольнения судьи были справедливыми Образец жалобы в еспч по трудовому спору

Е. В. Сыченко

Практика Европейского суда по правам человека в области защиты трудовых прав граждан и права на социальное обеспечение

© ООО «Юстицинформ», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

Введение

Ратификация Российской Федерацией Европейской конвенции о правах человека (далее – Конвенция) ознаменовала новый период в развитии Российской правовой системы. За прошедшие 15 лет решения Европейского суда по правам человека (далее ЕСПЧ) прочно вошли в категорию правовых актов, определяющих направление развития прав человека в XXI веке. Особенно очевидно влияние суда прослеживается в области уголовного и гражданско-процессуального законодательства. Изменения в процессуальном законодательстве, предпринятые в ответ на решения против России, убеждают нас в авторитете Европейского суда в глазах российского законодателя, в признании за ним лидирующей позиции в области защиты прав человека.

Значимость данной темы определяется, прежде всего, тем, что Европейский суд по правам человека – это безусловный лидер в области защиты прав человека в странах Совета Европы. Россия признала юрисдикцию ЕСПЧ и правовые позиции суда по вопросам, связанным с трудовым правом или правом социального обеспечения, могут быть применимы в России. При этом в России отсутствуют целостные исследования этого довольно сложного пласта практики.

Автор ставит перед собой три главные задачи. Первая заключается в изучении практики Европейского суда по правам человека в области защиты трудовых прав и права на социальное обеспечение, определение правовых позиций Суда по ключевым правовым вопросам в данной области. Вторая задача состоит в демонстрации возможности обращения российских граждан в Европейский суд за защитой данных прав, а также изучение предпосылок успешной жалобы. Третья задача – обоснование практической применимости выводов Европейского суда по правам человека в российской правоприменительной практике, доказательство «прикладного характера» Европейской конвенции по правам человека и ее толкований, данных Европейским судом.

Структура работы определена следующим образом: изучению вопроса о правовом статусе решений и правовых позиций Европейского суда и их месте в российской правовой системе будет посвящена первая глава. Обзор практики Европейского суда по правам человека, проведенный в последующих главах, будет разделен по некоторым институтам трудового права, отдельная глава будет посвящена праву на социальное обеспечение. Большинство решений, рассмотренных в настоящей работе, будет сопровождаться краткой информацией об обстоятельствах дела. По ходу рассмотрения прецедентов Европейского суда будет сделан акцент на правовых позициях, которые могут иметь значение для российской практики.

Глава I. Место решений и правовых позиций Европейского суда по правам человека в правовой системе России

Вопрос о месте практики Европейского суда по правам человека вот уже более 10 лет занимает ученых и практиков. Однозначное решение этого вопроса довольно сложно, поскольку практику Европейского суда можно условно разделить на, как минимум, 3 группы: 1) решения по конкретным делам, вынесенные против России, содержащие нормы, регулирующие отношения между сторонами спора; 2) правовые позиции Европейского суда, выраженные в решениях по делам против России; 3) правовые позиции суда, выраженные в иных решениях.

Мы последовательно рассмотрим все три группы и оценим их с точки зрения обязательности для российских правоприменительных и судебных органов, выделяя при этом теоретический и практический аспекты.

1. Теоретический аспект обязательности практики ЕСПЧ

Мы полагаем необходимым выделить и рассмотреть отдельно теоретический и практический аспекты обязательности практики ЕСПЧ для российской правовой системы, поскольку с 2010 года (в частности, с момента принятия Палатой ЕСПЧ решения против России по делу Константина Маркина) наметилось некоторое расхождение между теорией обязательности решений ЕСПЧ в России и практикой. Начнем с теоретических обоснований обязательности выделенных трех элементов практики ЕСПЧ.

Общим для определения статуса всех трех групп будет являться анализ формулировки Закона о ратификации Европейской конвенции о правах человека. Согласно ст. 1 данного закона Российская Федерация признала ipso facto (т. е. в силу самого факта) и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях их предполагаемого нарушения Российской Федерацией. Слово «предполагаемого» может быть нами понято как распространяющее обязательный характер как решений, которыми установлены нарушения, так и решений, которыми отказано в удовлетворении требований заявителя.

Интересно отметить, что в толкованиях данной нормы, данных как Верховным судом РФ в 2003 году, так и Конституционным судом РФ в 2007, на наш взгляд, несколько преуменьшалось значение толкований Европейского суда для российской практики. В этих Постановлениях высших судебных органов «обязательная юрисдикция суда» интерпретировалась как необходимость учета, или иными словами, принятия во внимание, толкований суда при применении соответствующих норм права. При этом буквальное толкование указанной нормы закона позволяло сделать вывод об обязательности применения решений Европейского суда по делам против России в судебной и правоприменительной практике.

Новое Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. № 21 г. «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» свидетельствует о позитивных изменениях судебного подхода к Конвенции. Верховный суд в данном Постановлении оперирует понятием Правовая позиция ЕСПЧ, определение которого не дается, но отмечается, что эти позиции содержаться в окончательных постановлениях Европейского суда.

Пленум выделяет обязательные правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации. А также подлежащие учету правовые позиции ЕСПЧ, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении других государств – участников Конвенции (п. 2). При этом, отмечается в Постановлении, такая правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Европейского Суда.

Возвращаясь к приведенному ранее разделению практики Европейского суда, обоснуем выделение нами каждой группы.

Первая группа (решения ЕСПЧ, как источники норм, обязательных для сторон) отличается наибольшей обязательностью и эффективностью, поскольку новые нормы процессуального законодательства России позволяют рассматривать решения ЕСПЧ, как новые обстоятельства, ведущие к возможности пересмотра дела. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. № 21 г. разъяснило судам порядок разрешения вопроса о пересмотре дела. Согласно п. 17 указанного Постановления основанием для пересмотра судебного акта ввиду новых обстоятельств является не всякое установленное Европейским Судом нарушение Российской Федерацией положений Конвенции или Протоколов к ней. Судебный акт подлежит пересмотру в том случае, если заявитель продолжает испытывать неблагоприятные последствия такого акта и выплаченная заявителю справедливая компенсация, присужденная Европейским Судом, либо иные средства, не связанные с пересмотром, не обеспечивают восстановление нарушенных прав и свобод.

Одновременно необходимо, чтобы установленное Европейским Судом нарушение позволяло прийти хотя бы к одному из следующих выводов: о том, что решение суда противоречит Конвенции по существу или о том, что допущенное нарушение Конвенции или Протоколов к ней, носящее процессуальный характер, ставит под сомнение результаты рассмотрения дела. При рассмотрении вопроса о необходимости пересмотра судебного акта Российским судам необходимо учитывать причинно-следственную связь между установленным Европейским Судом нарушением Конвенции или Протоколов к ней и неблагоприятными последствиями, которые продолжает испытывать заявитель.

Интересно отметить, что аналогичной логикой воспользовался военный суд, разрешая заявление Константина Маркина о пересмотре решения суда в связи с новыми обстоятельствами до принятия вышеуказанного Постановления Пленума ВС РФ. Санкт-Петербургский гарнизонный военный суд определением от 30 августа 2012 года отказал Константину Маркину в пересмотре по новым обстоятельствам решения Пушкинского гарнизонного военного суда от 14 марта 2006 года по гражданскому делу по иску Маркина К. А. к командиру войсковой части 41480 о признании незаконными действий ответчика и возложении обязанности на командира войсковой части 41480 незамедлительно предоставить ему отпуск по уходу за ребенком до достижения его сыном Константином (30.09.05 г.р.) возраста 3-х лет. Свое решение суд мотивировал тем, что дальнейшее производство по данному делу не будет преследовать цель восстановления оспариваемых индивидуальных прав Маркина, поскольку заявитель получил компенсацию по Постановлению ЕСПЧ, уволился по собственному желанию из состава Вооруженных сил РФ, ребенок достиг возраста старше 3 лет, т. о. не испытывает неприятных последствий обжалуемого акта, признанного незаконным Европейским судом.

В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД

ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

F -67075 Страсбург

FRANCE – ФРАНЦИЯ

Копии: Председателю Государственной

Думы Федерального Собрания РФ

Г.Н. Селезневу

Заместителю руководителя

администрации Президента РФ

Д.Н. Козаку

От Мазанова Сергея Александровича,

432027, г. Ульяновск, ул. Докучаева, 16-1

ЖАЛОБА

На действия должностных лиц органов государственной власти Российской Федерации, приведшие к продолжающемуся многие годы вероломному нарушению моего конституционного права на полное возмещение причиненного мне и моей семье материального и морального вреда, что явилось предметом рассмотрения и принятия Конституционным Судом РФ постановления от 27 января 1993 года, а затем и определения от 15 июня 1995 года.

Исчерпав имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты и руководствуясь частью 3 ст.46 Конституции РФ, я вынужден обратиться в Европейский Суд.

После 21 года работы в Ульяновском конструкторском бюро приборостроения (УКБП) министерства авиационной промышленности СССР (МАП) меня преднамеренно ложно обвинили в разглашении служебных сведений секретного характера, за это лишили допуска к секретным работам и 8 декабря 1978 года уволили из предприятия. Обвинили в нарушении, подпадающем под статью УК РСФСР, а уволили как нарушителя трудовой дисциплины по п.3 ст.33 КЗоТ РСФСР. Сделано было так, чтобы я не вздумал обжаловать незаконное увольнение, а сказал бы спасибо, что не упрятали за решетку.

Фактической же причиной к увольнению стал мой протест против принуждения к соавторству, против присвоения моих изобретений другими работниками предприятия во главе с руководством.

Режим секретности в данном случае был использован администрацией предприятия в корыстных интересах против неугодного ей человека.

С целью пресечения моих конституционных прав на обжалование противозаконных действий в отношении меня со стороны должностных лиц государственных органов, меня необоснованно водворяют в психиатрическую больницу в г. Москве, затем, с целью не допустить обжалования и этих незаконных действий, подвергают незаконному аресту по обвинению в уголовном преступлении за нарушение паспортного режима в г. Москве и содержат в течение 5 суток в одиночной затемненной камере предварительного заключения без каких-либо постельных принадлежностей.

Отрастив на моем лице седую щетину, делают фотографии, соответствующие снятому с чердака бродяге, снимают отпечатки пальцев обеих рук и перевозят в следственный изолятор «Матросская тишина», где содержат без суда в течение 4-х месяцев в камере, рассчитанной на 40 человек, но содержащей фактически 120 человек.

Однако отсутствие света в камере предварительного заключения было с лихвой компенсировано в «Матросской тишине» четырьмя лампами дневного света, не выключаемых ни днем, ни ночью по причине бесчисленного множества клопов и по той причине, что подследственные, за отсутствием лежачих мест, спали в три смены.

Затем последующим приговором суда Дзержинского района г. Москвы был осужден к лишению свободы на срок, который я фактически уже отбыл.

В то же время мужа (моей дочери с годовалым ребенком) уволили с работы и выгнали из московской квартиры, которую предоставило ему домоуправление на время его учебы в институте и работы дворником.

А мою жену, работницу Ульяновского завода «Искра», освободили от совмещаемых ею обязанностей бригадира и лишили соответствующей доплаты к зарплате.

Одним словом, делали все, чтобы растоптать меня и мою семью и морально, и материально.

В результате моей длительной и мучительной борьбы за восстановление законной справедливости Президиум Московского городского суда определением от 13 июня 1990 года отменил (через 7 лет) приговор районного суда г. Москвы и прекратил производство по делу за отсутствием в моих действиях состава преступления. (Копия определения прилагается)

А решением Верховного Суда РФ от 6 декабря 1990 года я был восстановлен (через 12 лет!) в прежней должности как незаконно уволенный с выплатой зарплаты за три месяца. Последующим решением Верховного Суда РФ от 27 сентября 1991 года была довзыскана зарплата до одного года в соответствии с действующей ст.213 КЗОТ РФ.

Фактически же в связи с инфляцией и либерализацией цен взысканная сумма годовой зарплаты не превысила размера трехмесячной зарплаты.

Но ни один из должностных лиц, виновных в незаконном присвоении моих изобретений, виновных в незаконном увольнении меня с работы по ложному обвинению в разглашении секретных сведений, виновных в незаконном водворении меня в психиатрическую больницу, виновных в незаконном аресте и содержании под стражей в течение 4-х месяцев без суда, виновных в осуждении меня к лишению свободы, не понесли, в нарушение законодательства, никакой ответственности. Мои жалобы по этому вопросу оставлены без удовлетворения.

Считая действующую ст.213 КЗОТ РФ несоответствующей Конституции РФ, мной и гражданином Шульженко Г.И. в числе еще других семи граждан России были направлены жалобы в Конституционный Суд РФ, который, рассмотрев их, вынес постановление от 27 января 1993 года о несоответствии обыкновения правоприменительной практики ограничения времени оплаты вынужденного прогула в результате незаконного увольнения. Пунктом вторым постановления Конституционный Суд РФ указал на необходимость устранения Верховным Судом РФ нарушенного права заявителей, конкретно указанных в постановлении , на полное возмещение причиненного вреда за все время вынужденного прогула в результате незаконного увольнения.

В соответствии с указанным постановлением я (Мазанов) и Шульженко Г.И. обратились в суд с иском о взыскании заработной платы за все время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

Однако мое исковое заявление было оставлено без рассмотрения заместителем Председателя Верховного Суда РФ Н.Ю. Сергеевой ответом от 10.08.93 года с разъяснением:

«Ваше требование об оплате всего вынужденного прогула может быть рассмотрено только после внесения соответствующих изменений в трудовое законодательство».

В то же время исковое заявление гр-на Шульженко Г.И. было рассмотрено Тульским областным судом и его решением от 8.12.93 года была взыскана в пользу Шульженко заработная плата за все время вынужденного прогула (3 года 8 месяцев) с индексацией, учитывающей инфляционные процессы в стране, и компенсирован моральный вред.

Но определением судебной коллегии Верховного Суда РФ от 14.02.94 года решение Тульского облсуда от 8.12.93 года было изменено – взысканная сумма зарплаты была ограничена, как и мне, одним годом в соответствии с той же действующей ст.213 КЗОТ РФ.

При этом механизм индексации заработной платы за период до 1 января 1992 года согласно закону от 3.04.92 года «О досрочном введении в действие закона «О государственных пенсиях в РСФСР» и за период после 1 января 1992 года согласно закону от 24.10.91 года «Об индексации денежных доходов и сбережений граждан в РСФСР» был признан правильным Верховным Судом РФ. Правильным было признано и возмещение морального вреда в соответствии со ст.131 «Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик» от 3.08.92 года.

Но конституционное право Шульженко Г.И., как и Мазанова С.А. (моё), на полное возмещение вреда, причиненного незаконным увольнением, будет восстановлено только после введения в действие 20.03.97 г закона «О внесении изменений и дополнений в ст. 213 КЗоТ РСФСР».

В связи с неисполнением постановления Конституционного Суда РФ от 27.01.93 года я (Мазанов) и Шульженко Г.И. вынуждены были повторно обратиться с жалобами в Конституционный Суд РФ, который вынес определение от 15 июня 1995 года, констатирующее следующее:

- «Постановление Конституционного Суда РФ от 27.01.93 года, которым признано несоответствующим Конституции РФ обыкновение правоприменительной практики ограничения времени оплаты за вынужденный прогул, сохраняет свое значение de jure и de facto».

- «Право Мазанова С.А. и Шульженко Г.И. на полное возмещение вреда, причиненного длительным вынужденным прогулом, до настоящего времени не получило эффективной судебной защиты. Суды по-прежнему ограничиваются взысканием компенсации, предусмотренной частью второй ст.213 КЗОТ РФ. При этом они не руководствуются ни нормами ГК РФ, ни положениями статей Конституции РФ (46 и 53)».

И, наконец, в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 27.01.93 года был принят и опубликован 17.03.97 года закон «О внесении изменений и дополнений в ст.213 КЗОТ РФ», которая стала предусматривать выплату зарплаты за все время вынужденного прогула при незаконном увольнении с индексацией, учитывающей инфляционные процессы в стране, и компенсацию морального вреда.

В связи с указанным долгожданным законом я (Мазанов) и Шульженко Г.И. опять обратились в суд с иском о взыскании зарплаты за все время вынужденного прогула и возмещении морального вреда.

Однако иск по моему заявлению решением районного суда от 22.08.97 года, определением судебной коллегии облсуда от 9.09.97 года и постановлением Президиума Ульяновского облсуда от 9.04.98 года был оставлен без удовлетворения по мотиву отсутствия обратной силы закона (ст.213 КЗОТ РФ в новой редакции).

Но по исковому заявлению Шульженко Г.И. судебная коллегия Верховного Суда РФ от 9.10.97 года отменила свое собственное определение от 14.02.94 года, оставив в силе решение Тульского облсуда от 8.12.93 года, которым был возмещен моральный вред и взыскана зарплата за все время вынужденного прогула с индексацией. Мотивировано это было следующим образом:

«С принятием федерального закона «О внесении изменений и дополнений в ст.213 КЗОТ РФ» от 17.03.97 года препятствий к полному возмещению вреда за все время вынужденного прогула при незаконном увольнении устранено».

«Этим определением, – как указано в постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 17.06.98 года, – конституционное право Шульженко Г.И. на полное возмещение вреда за вынужденный прогул в результате незаконного увольнения восстановлено». (Копия постановления имеется в приложении).

В то же время и по моему исковому заявлению неправомерно принятые Ульяновским облсудом постановления, не учитывающие фактических обстоятельств и юридически значимых по делу нормативных документов, были отменены определением судебной коллегии Верховного Суда РФ от 29.12.98 года (по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ Н.Ю. Сергеевой от 4.12.98 года с учетом протеста областного прокурора), которое было мотивировано следующим образом:

«В силу положения ст.100 федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ», а также имея ввиду, что Мазанов С.А. являлся одним из лиц, по жалобам которых было принято постановление Конституционного Суда РФ от 27.01.93 года (а затем и определение от 15 июня 1995 года), пунктом вторым которого конкретно указывалось на необходимость устранения нарушения прав заявителей, нельзя признать правильным то, что иск С.А. Мазанова был оставлен без удовлетворения».

Из указанного определения Верховного Суда РФ следует, что постановление Конституционного Суда РФ в данном случае придает обратную силу закону в отношении тех граждан, по жалобам которых оно было принято, и такой вывод соответствует положению части второй первого пункта ст.4 ГК РФ.

В соответствии с указанным определением Верховного Суда РФ Ленинский районный суд г. Ульяновска повторно рассмотрел мой иск и решением от 1 апреля 1999 года, как и Тульский облсуд по аналогичному иску Шульженко Г.И., возместил мне моральный вред суммой в 2000 рублей (вместо требуемых 250 тысяч) и взыскал заработную плату за все время вынужденного прогула (12 лет) с индексацией в сумме 988566 рублей. При этом суд применил механизм индексации взысканной зарплаты, признанный правильным определениями судебных коллегий Верховного Суда РФ от 14.02.94 г., от 9.10.97 г. и постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 17.06.98 года. ( Копии определений и постановления прилагаются).

Однако ответчик ОАО «УКБП», не соглашаясь с решением суда, в частной жалобе на имя Председателя Ульяновского облсуда заявляет:

«Необходимо отметить немаловажную роль государственных органов и их должностных лиц, так или иначе причастных к судьбе Мазанова С.А. в период 1978-1990 годы. Но, тем не менее, всю полноту ответственности за причиненный вред в результате незаконного увольнения суд возложил на предприятие. В данном случае хотелось бы эту ответственность разделить».

«Хотение » ответчика продиктовано обстоятельствами, указанными в постановлении Конституционного Суда РФ от 27.01.93 года, а именно:

«Верховному Совету РФ надлежит изучить вопросы о необходимости возмещения восстановленным на работе работникам ущерба, причиненного длительным не по вине истцов рассмотрением судами данной категории гражданских дел, а также необоснованными отказами в принесении протеста должностными лицами, перечисленными в ст.320 ГПК РФ».

Из указанных обстоятельств следует, что причину длительного вынужденного прогула Конституционный Суд РФ усмотрел в бездействии должностных лиц, наделенных правом принесения протеста – председателя областного суда и заместителей Председателя Верховного Суда РФ, которые в течение 11 лет подтверждали «законность» моего увольнения по ложному обвинению в разглашении секретных сведений, отказывая мне в принесении протеста на незаконное решение областного суда и определение коллегии Верховного Суда РФ.

Имея в виду именно эти обстоятельства, ответчик ОАО «УКБП» и выразил свое «хотение» разделить свою ответственность с судебными органами за причиненный мне и моей семье материальный и моральный вред.

Областной суд правильно оценил брошенный ответчиком в судебные органы «камень» и внял его «хотению».

Проявив в интересах ответчика своеобразную «солидарную» ответственность, областной суд незаконным определением судебной коллегии от 6.07.99 года ущемил мое конституционное право на полное возмещение причиненного вреда, уменьшив сумму взысканной зарплаты с 988566 рублей до 301435 рублей, а в части возмещения морального вреда и вовсе отменил решение суда, представив мои требования незаконными. ( Копии решения и определения прилагаются ).

В части отмены решения суда о возмещении морального вреда определение областного суда мотивировано опять отсутствием обратной силы закона следующим образом:

«Ни на момент Вашего увольнения, ни на момент восстановления на работе не предусматривалась возможность компенсации морального вреда в связи с незаконным увольнением .

Что верно, то бесспорно – не предусматривалась. Не предусматривалась также и выплата заработной платы за все время вынужденного прогула при незаконном увольнении . Но то и другое стало предусматриваться трудовым законодательством в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 27.01.93 года и иметь обратную законную силу в отношении тех граждан, по жалобам которых было принято постановление Конституционного Суда РФ, т.е. в том числе Мазанова С.А. и Шульженко Г.И. Именно на это и было обращено внимание в определении судебной коллегии Верховного Суда РФ от 28 декабря 1998 г. (см. выше).

Поэтому мотивировка в определении судебной коллегии облсуда от 6.07.99 года противоречит как определению судебной коллегии Верховного суда РФ по моему иску,так и судебным постановлениям Верховного Суда РФ по аналогичному иску Шульженко Г.И.

В части уменьшения взысканной по судебному решению зарплаты определение областного суда мотивировано , тем, что «судебная коллегия считает неприемлемым применение коэффициентов, предусмотренных ст.7 закона от 3.04.92 года «О досрочном введении в действие закона «О государственных пенсиях в РСФСР» при индексации среднемесячного заработка С.А. Мазанова 1978 года за период до 1 января 1992 года».

Указанная мотивировка также противоречит, в нарушение части 3 ст.10 ГПК РФ, судебным постановлениям Верховного Суда РФ по аналогичному иску Шульженко Г.И., которыми признан правильным механизм индексации взысканной зарплаты за все время вынужденного прогула в результате незаконного увольнения.

Мои жалобы в порядке надзора на незаконное определение судебной коллегии облсуда от 6.07.99 года оставлены без удовлетворения председателем областного суда, а затем и первым заместителем Председателя Верховного Суда РФ по уголовным делам В.И. Радченко ответом от 7.08.2001 года.

Не подвергая сомнению (в аналогичном деле Шульженко Г.И.) правильность механизма индексации его среднемесячного заработка 1986 года, в ответе Верховного Суда РФ утверждается, что тот же механизм индексации, примененный в деле С.А. Мазанова, является ошибочным.

Не подвергая также сомнению правильность и возмещения морального вреда в деле Шульженко Г.И. в соответствии со ст.131 «Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик», в ответе Верховного Суда РФ утверждается, что та же статья закона, как и ст.213 КЗОТ РФ, в деле Мазанова С.А. не имеют обратной силы.

То и другое утверждение по ответу В.И. Радченко мотивируется тем, что «действующим законодательством не предусмотрен судебный прецедент по аналогичному делу в качестве источника права» и что «рассмотрение аналогичных дел Шульженко Г.И. и С.А. Мазанова имело место в разные периоды (1993 и 1999 год), когда предмет спора имел различное правовое регулирование », в связи с чем «не может быть признан состоятельным довод заявителя о необходимости рассмотрения его иска в соответствии с решением по другому делу».

Но эта мотивировка является ложной, т.к. из выше изложенных фактических обстоятельств видно, что дело С.А. Мазанова (мое) рассматривалось, как и дело Шульженко Г.И. во исполнение и в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 27.01.93 года и принимались решения по ним не в разные периоды, а принимались в один и тот же период - после введения в действие (20.03.97 г.) закона «О внесении изменений и дополнений в ст.213 КЗОТ РФ. Соответственно и предмет спора при рассмотрении аналогичных дел Шульженко Г.И. и Мазанова С.А. имел единое правовое регулирование.

Поэтому, отменив решение суда от 1 апреля 1999 года в части возмещения морального вреда по мотиву отсутствия обратной силы закона, вопреки протесту и определению Верховного Суда РФ по моему делу от 4.12.98 года и от 28.12.98 года, и не применив, в нарушение ч.3 ст.10 ГПК РФ , подлежащий применению закон от 3.04.92 года «О досрочном введении в действие закона «О государственных пенсиях в РСФСР», учитывающий инфляционные процессы в стране в период до 1 января 1992 года, судебная коллегия облсуда в определении от 6.07.99 года нарушила нормы материального права ст.307 ГПК РФ, ущемив тем самым мое конституционное право на полное возмещение вреда, причиненного незаконным увольнением.

Необъективные, неправомерные утверждения и выводы первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ по уголовным делам В.И. Радченко по его ответу от 7.08.2001 года вызваны, надо полагать, амбициями профессиональной непогрешимости.

Первоначально, не вникая в суть моих доводов, он высказал мне на личном приеме 13 марта 2000 года лицемерный «правовой» контрдовод: «Хватит Вам и того, что определила Вам коллегия облсуда», а затем стал отстаивать свою необъективную позицию и далее.

По моей жалобе от 21.12.2000 года, которая была направлена из Государственной Думы РФ письмом от 27.12.2000 года лично Председателю Верховного Суда РФ В.М. Лебедеву, его первый заместитель (по уголовным делам) В.И. Радченко истребовал мое дело для проверки в порядке надзора, а затем дал ответ от 16.02.2001 года ….за подписью судьи Г.В. Макарова с отказом в принесении протеста. И как указано в ответе, «отказ мне был мотивирован 13 марта 2000 года на личном приеме Первым заместителем Председателя Верховного Суда РФ Радченко В.И.»

В связи с необоснованным ответом моя жалоба повторно была направлена из Государственной Думы РФ письмом от 13.03.2001 года опять лично Председателю Верховного Суда РФ В.М. Лебедеву с «убедительной просьбой дать поручение подготовить С.А. Мазанову мотивированные ответы на все доводы, изложенные в его жалобе».

Надо полагать, что в соответствии с поручением Председателя уже другой его заместитель (по гражданским делам ) – Н.Ю. Сергеева сообщила письмом от 28.03.2001 года, что «дело С.А. Мазанова истребовано для проверки в порядке надзора».

Дело было отправлено в Верховный Суд РФ 2 апреля 2001 года, а ответ получил только через 4,5 месяца и не за подписью Н.Ю. Сергеевой, а за подписью В.И. Радченко от 7.08.2001 года.

На ответ в 3,5 страницы с ложными мотивами отказа потребовалось 4,5 месяца!

В связи с указанным ответом уместно вспомнить известное пожелание чиновнику: «Не можешь обосновать нужное тебе решение – прими его правильно».

Если бы В.И. Радченко придерживался этого пожелания, то не пришлось бы заниматься околоюридическим словоблудием и тужиться в течение 4,5 месяца, выискивая ложные мотивы и формулировки их изложения.

Но иначе, по-видимому, В.И. Радченко не мог – не позволили амбиции профессиональной непогрешимости первого заместителя Председателя перед просто заместителем по гражданским делам Н.Ю. Сергеевой, которая повторно, после В.И. Радченко, истребовала дело, увидев, надо полагать, в моих доводах основания к удовлетворению моей жалобы

Поэтому В.И. Радченко и не допустил того, чтобы по моей жалобе Н.Ю. Сергеева принесла протест на определение судебной коллегии Ульяновского облсуда от 6.07.99 года.

Однако протест на незаконное определение судебной коллегии облсуда внес 29 октября (после ответа В. И. Радченко) прокурор Ульяновской области В.В. Малышев (см. п.25 приложения).

Но руководство Ульяновского областного суда, защищая «честь» личного мундира и желаемый «ореол своей пожизненной непогрешимости», постановлением от 29 ноября 2001 года оставило протест областного прокурора без удовлетворения (см. п.26 приложения).

Поскольку обстоятельно аргументированные доводы протеста областного прокурора от 29 октября 1991 года областным судом вероломно отвергнуты, но не опровергнуты, прокурор Ульяновской области вошел с представлением от 18 декабря 2001 года в Генеральную прокуратуру РФ на предмет принесения протеста в судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ (см. п.27 приложения).

Но, учитывая невразумительные отписки Генеральной прокуратуры РФ по моему иску на предыдущее представление областного прокурора от 29 апреля 1998 года и на обращение Уполномоченного по правам человека в РФ О.О. Миронова от 11 марта 2001 года, мной была направлена жалоба от 20 декабря 2001 года заместителю руководителя администрации Президента РФ Д.Н. Козаку, откуда жалоба была направлена для принятия решения в Генеральную прокуратуру РФ (см. п.26 приложения).

Однако и Генеральная прокуратура РФ ответом заместителя Генерального прокурора В.И. Давыдова от 23 марта 2002 года и ответом начальника управления В.В. Тараненко оставила обстоятельно аргументированное представление областного прокурора, соответственно и мои законные требования, без удовлетворения (см. п.27 приложения).

Не утруждая себя анализом аргументов по протесту областного прокурора, начальник управления Генеральной прокуратуры РФ В.В. Тараненко повторил мотивы для отказа из своего же предыдущего ответа от 24 июля 1998 года, которым он оставил без удовлетворения представление областного прокурора от 29 апреля 1998 года.

Однако мотивы областного прокурора по его представлению от 29 апреля 1998 года были признаны убедительными заместителем Председателя Верховного Суда РФ (по гражданским делам) Н.Ю. Сергеевой по её протесту, а затем и по определению судебной коллегии Верховного Суда РФ от 28 декабря 1998 года (см. п.14 приложения).

Именно в соответствии с указанным определением, вопреки мотивам Генеральной прокуратуры РФ , Ленинский районный суд г. Ульяновска решением от 1 апреля 1999 года и удовлетворил в полном объеме мои требования о возмещении материального вреда и частично морального вреда.

Поэтому, поддерживая неправосудные постановления областного суда, вынесенные в кассационном и надзорном порядке, заместитель председателя Верховного Суда РФ (по уголовным делам) В.И. Радченко и начальник управления Генеральной прокуратуры В.В. Тараненко, вопреки определению судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 28 декабря 1998 года (см. п.14 приложения) и протесту областного прокурора от 29 октября 2001 года (см. п.25 приложения), сознательно игнорируют и препятствуют надлежащему исполнению постановления Конституционного Суда РФ от 27 января 1993 года, принятого по жалобам российских граждан, в том числе и моей.

Попытка воспрепятствовать исполнению постановления Конституционного Суда РФ от 27 января 1993 года предпринималась и по аналогичному иску российского гражданина Г.И. Шульженко, проходившего совместно со мной по указанному постановлению.

Однако внесенный заместителем Председателя Верховного суда РФ В.М. Жуйковым протест от 22 апреля 1998 года, поддержанный заместителем Генерального прокурора РФ В.В. Колмагоровым, президиум Верховного Суда РФ своим Постановлением от 17 июня 1998 года (см. п.32 приложения) оставил без удовлетворения, а вынесенные ранее судебные постановления, удовлетворившие аналогичные исковые требования Г.И. Шульженко в полном объеме, без изменения.

По-видимому, это один из тех случаев, о которых говорил председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев на международном семинаре по правам человека, состоявшемся 17 апреля 2000 года в г. Ульяновске:

“Возможность россиян обращаться в Европейский Суд – явление, бесспорно, позитивное. У российской судебной власти весьма ограничены полномочия по защите граждан от произвола должностных лиц органов государственной власти”.

В данном же случае положение усугубляется тем, что продолжающееся многие годы нарушение моих конституционных прав осуществляется руководящими должностными лицами самой судебной власти , и в этом, как видите, их полномочия и возможности ничем и никем не ограничены.

В связи с изложенными обстоятельствами я и обращаюсь в Европейский Суд и надеюсь, что причиненный мне и моей семье материальный и моральный вред будет возмещен в полном объеме во исполнение и в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 27 января 1993 года и определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ от 28 декабря 1998 года (см. п.8 и п.15 приложения).

Приложение: (на 83 листах).

С уважением и надеждой на удовлетворение моих исковых требований

Л Жалоба в Европейский Суд по правам человека должна касаться нарушения или нарушений одного или нескольких прав, гарантированных Конвенцией и (или) Протоколами к ней. Это прямо следует из текста

Конвенция и Протоколы к ней гарантируют соблюдение лишь небольшого числа прав, которые могут принадлежать лицу в соответствии с национальным законодательством.

Если соответствующее право гарантировано национальным законодательством, но не гарантировано Конвенцией и Протоколами к ней, с жалобой на его нарушение нельзя обратиться в Европейский Суд по правам человека. Например, Конвенция и Протоколы к ней не гарантируют права на получение жилья ( гарантирует только право на уважение уже имеющегося у лица жилища), а также права на получение собственности ( гарантирует лишь защиту уже имеющейся у лица собственности).

2. Право не подвергаться пыткам, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению и наказанию ().

3. Право не подвергаться рабству и принудительному труду ().

4. Право на свободу и личную неприкосновенность ().

5. Право на справедливое судебное разбирательство спора о гражданских правах и обязанностях лица и при предъявлении лицу уголовного обвинения ().

6. Право на то, чтобы уголовные законы не имели обратной силы ().

7. Право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции ().

8. Свобода мысли, совести и религии ().

9. Свобода выражения мнения ().

10. Свобода собраний и объединений ().

11. Право на вступление в брак ().

12. Право на эффективное средство правовой защиты от нарушений прав, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней ().

13. Право на защиту от дискриминации при пользовании правами, гарантированными Конвенцией и Протоколами к ней ().

14. Право на уважение собственности ().

16. Право на свободные выборы ().

17. Право не быть лишенным свободы за долги ().

19. Право граждан не быть высланными из своей страны ().

20. Право на то, чтобы не быть подвергнутым коллективной высылке ().

21. Право на процедурные гарантии в случае высылки ().

22. Право осужденного за совершение преступления на пересмотр решения судом второй инстанции ().

23. Право осужденного на компенсацию в случае судебной ошибки ().

24. Право не подвергаться наказанию за преступление дважды ().

25. Право на равноправие супругов ().

26. Право на обращение с индивидуальной жалобой в Европейский Суд по правам человека () и несколько других прав, связанных с действием Конвенции как таковой.

Увольнение армянских госслужащих, критиковавших правительство, не нарушило свободу слова. Такой вывод сделала Палата Страсбургского суда , рассмотрев 17 ноября 2016 года дело Карапетян и другие против Армении (жалоба № 59001/08). Шестью голосами против одного суд постановил, что не было нарушения статьи 10 (свобода выражения мнения) Европейской конвенции по правам человека.

Дело касалось увольнения четырех высокопоставленных государственных служащих в министерстве иностранных дел Армении, после того, как они подвергли публичной критике правительство после президентских выборов в Армении в феврале 2008 года. Заявители жаловались, что их увольнение нарушило их свободу слова.

Суд установил, в частности, что, хотя государственные служащие имеют право на свободу выражения мнения, национальные власти могут ограничить их свободу участвовать в политической деятельности для достижения цели - иметь политически нейтральный орган государственных служащих. Армянское законодательства, устанавливающее такое ограничение, сформулировано достаточно ясно, и выполняет требования точности и предсказуемости в соответствии с Европейской конвенцией. Кроме того, увольнение заявителей было основано на уместных и достаточных основаниях. И наконец, хотя увольнения были серьезными, они не были несоразмерными, - отметил ЕСПЧ.

Основные факты

Заявители - Владимир Карапетян, Марта Айвазян, Арагель Семирджян и Карине Африкян, армянские граждане, родившиеся в 1969, 1967, 1973 и 1954 годах, соответственно, проживают в Ереване.

В свое время заявители занимали различные должности в Министерстве иностранных дел, а именно: начальник Департамента информации и печати; Глава Отдела НАТО по контролю над вооружениями и международной безопасностью Департамента; Адвокат Европейского департамента и глава американо-канадского отдела Американского департамента. Дело связано с их увольнением после того, как они выступили с публичной критикой правительства после президентских выборов в Армении в феврале 2008 года.

После выборов оппозиционный кандидат Левон Тер-Петросян заявил, что выборы были сфальсифицированы. Общенациональные протесты организовали тысячи его сторонников.

23 февраля 2008 года несколько послов Армении в зарубежных странах опубликовали совместное заявление, выразив поддержку свободных и справедливых выборов, а также

поддержку протестующих. По словам армянского правительства, послы были уволены на следующий день.

24 февраля 2008 года заявители также выступили с совместным заявлением. Они выразили «возмущение против фальсификации избирательного процесса», и потребовали принятия рекомендаций, которые были сделаны международными организациями. Имена заявителей с их должностями стояли под заявлением. Об этом сообщили несколько СМИ.

25 февраля 2008 года и 3 марта 2008 года министр иностранных дел Армении подписал указы об увольнении заявителей. В качестве основания для увольнения, ссылался на разделы 40 и 44 Закона о дипломатической службе, в которых говорилось, что дипломат не имеет права использовать свое служебное положение и возможности в интересах партий и неправительственных организации, или для осуществления политической или религиозной деятельности.

Заявители возбудили гражданский иск, оспаривая их увольнение и добиваясь восстановления. В частности, заявители утверждали, что в постановления не было указано ни одного конкретного случая, когда их действия противоречили Закону; и что незаконно увольнять кого-то на основании его убеждений или мнений.

Административный суд отклонил иск 29 мая 2008 года, постановив, что увольнения заявителей было законными, потому что, сделав заявление, они по своей сути занимались политической деятельностью. Кроме того, суд пришел к выводу, что заявление касалось политических процессов, поскольку в нем содержалась политическая оценка выборов и связанных с ними событий; и что указав свои должности, заявители использовали свои служебные возможности; и что их увольнение соответствует Конституции. Заявители обжаловали решение, но в Кассационном суде 23 сентября 2008 года их обращение было признано неприемлемым.

Жалобы, процедура

Ссылаясь, в частности, на статью 10 (свобода выражения), заявители жаловались, что их увольнения с должности нарушило их свободу слова.

Постановление Европейского суда по правам человека

Статья 10 (свобода выражения мнения)

Суд пришел к выводу, что увольнение заявителей со своих постов представляло собой вмешательство в их право на свободу выражения мнения. Заявители признали, что увольнение преследовало законные цели (а именно, защиту национальной безопасности, общественной безопасности и общественного порядка). Тем не менее, они утверждали, что их увольнение не было предусмотрено законом, и не было необходимым в демократическом обществе.

Было ли вмешательство предписано законом

Суд пришел к выводу, что армянское законодательство сформулировано достаточно четко и точно, в соответствии с Конвенцией. В частности, соответствующие положение Закона о дипломатической службе гласит, что дипломат должен быть освобожден от должности, если он нарушает ограничения, изложенные в разделе 44, подраздел 1, пункт (с). Административный суд, видимо, нашел, что письмо заявителей подпадает под две категории, содержащихся в этом положении. Это были «прочая политическая деятельность» и «использование служебного потенциала и рабочих возможностей в интересах партий и неправительственных организаций.» Несмотря на то, что «прочая политическая деятельность» расплывчатое выражение, Суд постановил, что обе категории были достаточно четкими и предсказуемыми. В частности, заявители должны были знать, что публикация письма может попадать под данные ограничения; и, если у них были какие-либо сомнения в законности, они должны были получить юридическую консультацию или воздержаться от публикации заявления.

Было ли вмешательство необходимым в демократическом обществе

Суд отметил, что заявители распространили заявление, специально указав свои должности, в котором «возмущение» было выражено «против фальсификации избирательного процесса», и были выдвинуты «требования» - «предпринять срочные шаги для воплощения в жизнь рекомендаций» международных докладов.

Учитывая это, Суд не может ставить под сомнение приговор административного суда, что заявление касалось «политических процессов, поскольку в нем содержится политическая оценка выборов и послевыборных событий». Кроме того, внутренний суд принял во внимание право заявителей на свободу выражения мнения в своей общей оценке дела, таким образом, решение соответствовало требованиям Конвенции.

Суд отметил, что увольнения было во время политического кризиса, и подтвердил, что государственные служащие имеют право на свободу выражения мнения. Тем не менее, Суд также отметил, что национальные власти могут ограничить свободу гражданских служащих участвовать в политической деятельности, в целях достижения наличия политически нейтральной государственной службы. Принимая во внимание обстоятельства этого дела, Суд считает, что никаких доказательств представлено не было, чтобы поставило бы под сомнение правительственную оценка этого вопроса. Кроме того, хотя увольнение заявителей было серьезной мерой, она не была непропорциональной.

Таким образом, Европейский суд постановил, что увольнение было основано на уместных и достаточных основаниях, и было соразмерно законной цели. Поэтому не было нарушения статьи 10.

Страсбург не указ
Верховный суд отказался восстановить в должности судью Ольгу Кудешкину. Ей выплатили 10 тысяч евро, а рассмотрение ее дела прошло без нарушений – этого достаточно, посчитали в российских судах. То, что сам факт увольнения Кудешкиной признали незаконным в Страсбургском суде, на который просит равняться Конституционный суд РФ, судьи ВС проигнорировали.
В среду Верховный суд РФ отказался восстановить в должности бывшую судью Мосгорсуда Ольгу Кудешкину. После того как Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) признал увольнение Кудешкиной незаконным, она обратилась в Мосгорсуд, где работала до 2004 года, но там посчитали, что с бывшей судьи достаточно полученной компенсации в 10 тысяч евро. В среду это решение подтвердил, признав его законным, Верховный суд. На заседании суда была оглашена только резолютивная часть решения, поэтому мотивы, которыми руководствовался суд, пока не известны.
Сама Кудешкина и ее представители уже заявили, что будут обжаловать решение ВС в комитете министров Совета Европы.
«Это контролирующий орган Совета Европы, который не позволяет никому упорствовать в неисполнении решений Европейского суда. Мы в своей жалобе намерены подчеркнуть, что решение ЕСПЧ Россией упорно не исполняется», – сказала «Газете.Ru» Карина Москаленко, представлявшая интересы Кудешкиной в Страсбурге. Сама уволенная судья на заседании ВС в среду объяснила, что Мосгорсуд не только не принял во внимание доводы, изложенные в постановлении ЕСПЧ, но и позволил себе с ними спорить. К тому же она отметила, что последствия ее увольнения сказываются до сих пор: если бы за Кудешкиной сохранили статус судьи, она сейчас получала бы пенсию. Европейский суд же предписывает восстанавливать права истца в том объеме, в каком они существовали до нарушения.
Позицию бывшего работодателя Кудешкиной в суде отстаивала представитель квалификационной коллегии судей Москвы Александра Лопаткина.
«Тот вред, который нанесла Кудешкина авторитету судебной власти, неисправим, и мотивы, которые легли в основу лишения ее статуса, не позволяют причислять ее к судебному сообществу», – цитирует Лопаткину РИА «Новости».
По мнению квалификационной коллегии, решение Мосгорсуда не нужно пересматривать, потому что в решении ЕСПЧ не говорится о нарушении ст. 6 Европейской конвенции о правах человека (право на справедливое судебное разбирательство).
«Зато там говорится о нарушении ст. 10 (право на свободное выражение мнения)! Это суд предпочел просто проигнорировать», – возмущена адвокат Москаленко. Она напомнила, что Кудешкину сначала лишили статуса и уволили из Мосгорсуда, а потом она добивалась восстановления в должности через суд, но безуспешно. «С точки зрения Европейского суда проблема не в том, нарушено в отношении нее или не нарушено право на справедливый суд. ЕСПЧ поставил под вопрос сам факт лишения статуса судьи», – пояснила Москаленко.
Действительно, в решении суда говорилось о том, что увольнение судьи стало чрезмерно суровой дисциплинарной мерой, которой Кудешкину подвергли за критику судебной системы. ЕСПЧ предписал восстановить бывшую судью в правах и выплатить ей компенсацию – 10 тысяч евро. Деньги Кудешкина получила. «Если бы Ольга Борисовна была восстановлена в должности, судьи бы почувствовали себя защищенными, независимыми. Видимо, в России им не хотят давать эту защищенность, а хотят внушить, что никакие кудешкины не могут критиковать судебную систему», – анализирует решение ВС Карина Москаленко.
На судьбу Ольги Кудешкиной никак не повлияло принятое на прошлой неделе решение Конституционного суда. Напомним, КС признал решения Страсбургского суда основанием для пересмотра всех дел в стране. Смысл постановления КС как раз в том, что государство обязано исполнять решения ЕСПЧ в полном объеме – не только в выплате компенсации, но и в восстановлении прав граждан, отмечали эксперты. Правда, в Гражданско-процессуальный кодекс (ГПК) изменения пока не внесены – соответствующий законопроект на днях был направлен в Государственную думу. Но, даже если бы законодатели были расторопнее, на решение Верховного суда это вряд ли повлияло бы, считает адвокат Москаленко. «Нашли бы предлог этого не сделать, – уверена юрист. – Российские суды, к сожалению, не проявляют воли к пересмотру дел на основании решений ЕСПЧ».

Елена Шмараева.
© «Газета.Ru», 10.03.10

и еще по теме:
Суд нулевых
Историю судьи Кудешкиной, которая символизирует разрыв между обществом и судом в России, вряд ли можно считать законченной
Отказав Ольге Кудешкиной в исполнении принятого в отношении нее решения Европейского суда по правам человека, Верховный суд РФ на прошлой неделе дал внятный ответ не только коллегам из Страсбурга и ей самой. Это сигнал для тысяч российских судей: слова президента Медведева о судейской независимости следует воспринимать настороженно, деля их «на семнадцать», а «вертикаль власти», что опирается на суд одной ногой, никто пока не отменял.
Простую и всем известную историю Кудешкиной напомним вкратце. В 2003 году она судила за превышение служебных полномочий следователя Зайцева, расследовавшего дело о контрабанде в «Трех китах». Все шло к оправдательному приговору. Председатель суда Ольга Егорова якобы вызвала ее и оказала давление. Об этом Кудешкина со ссылкой на заседателей и секретаря суда, баллотируясь в Думу в конце 2003 года, рассказала «Эху Москвы» и «Новой». Квалификационная коллегия судей лишила ее в 2004-м статуса судьи за нарушение судейской этики, выразившееся в критике судебной системы. Все инстанции вплоть до Верховного суда отказали в восстановлении статуса, пока в феврале 2009 года на сторону судьи из России не встал Европейский суд. После этого спор пошел по второму кругу.
Тем временем в июне 2009 года судья одного из райсудов Волгограда Елена Гусева рассказала «Новой» (см. № 66 за 2009 год) о лишении ее статуса за нежелание согласовывать с заместителем председателя суда проекты решений. Еще до конца года она была восстановлена в должности, а лишился ее тот самый заместитель. По сути, история Гусевой идентична истории Кудешкиной. Конечно, 2009 год – это не 2003-й, а Волгоград – не Москва, но разница в драматургии объясняется не этим. В случае возвращения статуса Кудешкиной она, скорее всего, ушла бы на пенсию. Но за семь лет она успела стать камнем преткновения и символом целой эпохи «суда нулевых», а за символы всегда ведется наиболее ожесточенная борьба.
Право судьи на публичную критику начальства означает для него экстренную возможность сопротивления давлению сверху, схема которого выстроена через председателей судов. Оказавшись под давлением, судья должен либо нарушить закон и поступиться судейским убеждением, либо уйти с неизбежной потерей вместе со статусом высокого оклада, пенсии и льгот. В этих условиях возможность обратиться за поддержкой к обществу – гарантия независимости. Такой механизм (об этом есть и в решении ЕСПЧ) может быть использован судьей (госслужащим) лишь в крайних случаях, но всякий случай давления на судью – чрезвычайный.
С другой стороны, без критики суда его не вылечить. С больным судом Россия обречена прозябать. Но профессиональная и конструктивная критика судебной системы невозможна без участия судей, знающих ее изнутри. Именно это имел в виду Европейский суд, мотивируя решение по делу «Кудешкина против России» следующим образом: «Суд расценивает примененное дисциплинарное взыскание как несоразмерное и способное оказать «эффект запугивания» на судей, желающих принять участие в общественной дискуссии об эффективности судебных органов».
Вся история «суда нулевых» в России – это процесс его отдаления от общества, замыкания судейского сообщества в касту и подчинения «вертикали власти» через непрозрачные механизмы силовых структур. Президент Медведев декларировал как бы обратный процесс. Но самый независимый суд, оторванный от «вертикали власти», с которой он сросся, повиснет в воздухе и рухнет, если не найдет иной опоры в обществе и в свободных СМИ. Можем ли мы сегодня говорить о создании такой новой конструкции судебной власти, то есть о судебной реформе?
Никто не надеялся, что Мосгорсуд «одобрит» решение ЕСПЧ и восстановит статус Кудешкиной. Самый символический смысл этой фигуры (независимо от мотивов и личных качеств) как раз и состоит в борьбе с судом «басманного» образца. Но на Верховный суд надежда все-таки оставалась: не все же лицемерие в речах о судейской независимости! Решение Верховного суда означает: нет, суд еще «нулевой». Но есть ощущение, в том числе, несомненно, и в судейском сообществе, что это не последняя точка в истории судьи Кудешкиной.